Ниль Блэк – Vendida (страница 34)

— Кто умер? Он потерял кого-то из родни? — тихо спрашивает Кристофера девушка.

— Нет, внук женщины, с которой он рядом, погиб во время стычки картелей. Оказался не в том месте, не в то время, — прислоняется к стене Кристофер.

— То есть он этих людей не знает? — удивлённо смотрит на него Фелисия, потому что родственники погибшего, попрощавшись с ним, по одному подходят к Наварро, протягивают руки, выражают благодарность.

— Нет, — усмехается Кристофер, — но в этом и суть Гильермо. Он показывает, что готов принять участие в жизни любого человека этой страны.

Отец не прав насчёт Наварро, и то, что сейчас наблюдает Фелисия — лучшее доказательство этому. Не может средоточие зла быть настолько эмпатичным к своему народу, ведь, помимо того, что Наварро финансово помогает людям, он не упускает возможности принять личное участие и разделяет с ними как горе, так и радость.

— Вернёмся в машину, — поворачивается к дверям Фелисия, заметив, что в их сторону начали бросать взгляды.

Долго ждать Наварро не приходится, Фелисия только устраивается в автомобиле, как дверца рядом с ней открывается. Наварро коротко с ней здоровается, извиняется за ожидание и сразу снимает пиджак. Синяя рубашка красиво облегает мощные плечи мужчины, но Фелисия засматривается на кольцо, блестящее на покоящейся на бедре руке.

— Господин Наварро…

— Опять я господин, — убирает её рюкзак в сторону мужчина, не оставляя между ними препятствия.

— Я ценю ваше предложение и верю, что оно сделано из самых лучших намерений, но я всё же решила от него отказаться, — тараторит Фелисия, боясь, что ей не дадут договорить.

— Я ведь сказал, что решение принимаешь только ты, поэтому не беспокойся, я его уважаю, хотя был удивлён, что ты совсем уходишь из «Обелиска», — спокойно отвечает мужчина. — Я просто очень хотел тебя увидеть.

— И всё? — Фелисия поздно понимает, что произнесла свою мысль вслух, но она правда в шоке из-за реакции мужчины. Она снова надумала себе десяток сценариев, и ни один из них не реализовался. А ещё ей обидно, ведь Наварро не сделал и попытки её отговорить.

— А чего ты ожидала? — внимательно смотрит на неё Наварро. — Что я заставлю тебя остаться? Или, может, буду умолять тебя забрать заявление? Почему ты такого плохого мнения обо мне?

— Это не так, — облизывает сухие губы девушка и замечает, как темнеет взгляд смотрящего на неё мужчины. — Я просто переживала, что вы меня не так поймёте.

— Это ты меня не так поняла, но не страшно, — усмехается Наварро. — Забудь о должности, о работе, продолжай делать то, что делаешь, и я верю, что ты своими успехами даже выше прыгнешь. Не важно, в моей компании или в другой. Ты ценный кадр.

— Поэтому так легко ты со мной прощаешься? — не сдерживается Фелисия.

— Я с тобой прощаться не планирую никогда, — лёгкая улыбка трогает губы мужчины. — Поужинаешь со мной?

— Нет, мне надо домой, — чуть ли не идёт на поводу желания девушка. — Я выйду на остановке после поворота, — всё равно не принимает его «никогда» всерьёз Фелисия и оправдывает себя, ведь слова Наварро и его действия расходятся.

— Детский сад, и он утомляет, — зачёсывает пальцами волосы назад Наварро, а потом двигается ближе, заставив Фелисию запаниковать. — Потому что я твоему отцу не нравлюсь? Не он ли случайно поменял твоё мнение, ведь от разговора, что ты хочешь должность повыше, мы дошли до момента, когда ты вообще ничего не хочешь, — вкрадчиво спрашивает, девушка его дыхание на щеке чувствует. — Тебе я нравлюсь? Ты мне ответь, и я решу, как мне действовать дальше, — не удержавшись, ловит прядь у её виска, пропускает её меж пальцев, веки от удовольствия чуть ли не прикрывает.

Фелисия, которая такой внезапной близости не ожидала, чуть ли не задыхается от эмоций и только со второго раза выдавливает из себя:

— Нравишься.

Если бы она видела лицо Наварро, а не сидела, уткнувшись взглядом в свои колени, она бы заметила, как губы мужчины растянулись в триумфальной улыбке, больше напоминающей оскал хищника, поймавшего свою добычу.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, беспокойства отныне решаю я, — цепляет пальцами её подбородок Гильермо и заставляет смотреть на себя. — Скажи, что хочешь, чтобы я отодвинулся, и я это сделаю.

Фелисия не может сфокусироваться на его лице, взгляд всё время скользит к губам, и при всём при этом в ней вопят сирены, предупреждают о последней черте, пересеки которую, она уже легко не отделается. Она знает, что скажет, даже открывает рот, чтобы слово «отодвинься», нашёптываемое в её голове голосом отца, наконец-то вылетело из неё, но вместо этого чувствует чужие настойчивые губы на своих, и огни города для неё гаснут. Правая рука Наварро на подлокотнике сиденья девушки, он сжимает её в кулак, вонзается ногтями в свою кожу, с трудом балансирует на грани между сорваться, сожрать её свет, окунуть в свою темноту и не напугать ещё больше. Фелисия и правда задыхается, и не только из-за языка, который хозяйничает у неё во рту и делает это так искусно, что все кости девушки превращаются в желе. В ней одновременно бушует желание стать ещё ближе, почувствовать эти сильные руки вокруг себя, и расползается страх за последствия этой минутной слабости.

— Я не думала… Я… — всё ещё губы в губы пытается сформулировать свои мысли Фелисия и снова давится словами, потому что теперь Наварро целует её жадно, сминает её губы, а девушка, которая вроде бы сидит, в то же время словно летит в пропасть, цепляется пальцами за воротник его идеально выглаженной рубашки. Поцелуи только распаляют, Фелисия чувствует, как руки Наварро уже сжимают её бедра, и, поняв, что ещё секунда, и она будет сидеть на нём, резко отстраняется.

— Ты пробуждаешь мои первобытные инстинкты, но мне нравится, как ты держишь меня на расстоянии. Это распаляет, — хотя его и разозлило то, что девушка отодвинулась, Наварро не лжёт. Фелисия заставляет его балансировать на самой грани, и она единственная, кто способна дарить ему такой адреналин.

Пока Наварро разрешит ей вести, ведь она дала ему себя попробовать, а значит, дверца мышеловки захлопнулась. Он достаёт телефон, отвечает на пару сообщений и больше ничего не говорит, а Фелисия изображает интерес к вечернему пейзажу за окном. Наварро, как и всегда, делает всё по-своему, и роллс останавливается перед калиткой дома семьи Лим.

— Спасибо, что подвезли, — торопится выскочить из автомобиля Фелисия в надежде, что родители не заметят ни её сопровождение, ни горящие огнём щёки. Она ведь пообещала им всё решить, а в итоге приехала к дому с тем, от кого должна была бежать. Но у Наварро другие планы. Он выходит из автомобиля следом, сам открывает для Фелисии калитку и, заметив вышедшего на улицу Пабло, сразу идёт к нему.

— Добрый вечер, — как и всегда, учтиво здоровается с мужчиной Гильермо, и тот сразу тянет ему свою руку. — Фелисия, можешь принести воды Кристоферу? А то в машине бутылочек не осталось, — внезапно обращается к девушке Гильермо, и та на ватных ногах скрывается в доме. Мамы нигде не видно, Фелисия бросает рюкзак прямо на пол и, забрав из холодильника бутылочку, идёт наружу.

Когда она выходит за порог, она слышит своё имя и последовавшие за этим слова отца, что она без сомнений заслужила эту должность. Атмосфера на улице теперь другая, но, как бы Фелисия ни старалась, она не может её охарактеризовать. В то же время вопрос, почему отец так сильно боится Наварро, остаётся актуальным, потому что прямо сейчас лицо мужчины бледное как полотно.

— Держи, — сразу идёт к Кристоферу Фелисия и протягивает ему воду. Тот без слов её берет и опускает на сиденье. Фелисия замечает, что прямо рядом с коробкой передач стоят две нераспечатанные бутылки, и снова идёт к отцу.

— Точно не зайдёте? — провожает Наварро до автомобиля Пабло, и тот, поблагодарив его за приглашение, кивает оставшейся у двери Фелисии. Девушка подходит ближе, усиленно старается не выдавать стоящему в десяти шагах отцу то, как её ведёт от этого мужчины.

— Спасибо за вечер.

— Вам спасибо за понимание, — жуёт губы девушка, Наварро снова ладонь ногтями полосует. — Может, ещё увидимся.

— Может? — приподнимает бровь мужчина. — Мы увидимся, Белла, потому что видеть тебя — моя отрада. А теперь иди к отцу.

Роллс отъезжает, а Фелисия задерживается на лужайке. Отец снова ошибается, ведь то, как себя с ней ведёт Наварро и что говорит — доказательство, что их чувства взаимны. Расправившие в животе девушки крылья бабочки устраивают новый танец, и Фелисия, стараясь спрятать улыбку, идёт в дом.

— Что он тебе сказал? О чём говорили? Я написала заявление, если что, хочу, чтобы ты знал, — с порога выпаливает мужчине Фелисия.

— То, что ты до меня донести не смогла, — опускается в кресло Пабло, нервно разминает пальцы. — Поделился твоими успехами и тем, что не ожидал, что ты не примешь должность, ради которой так усердно работала.

— Я же рассказала тебе всё, и ты сам мне объяснил, что не…

— Я был не прав! — резко выпаливает Пабло, удивляя Фелисию. Отец редко признаёт свою неправоту, даже когда в этом есть необходимость. — Я привык, что тебя окружают хищники, и его постоянно к ним приплетаю. Но в то же время, я не хочу быть препятствием на твоём пути к успеху, поэтому тебе всё же стоит подумать о новой должности и отозвать своё заявление.