Ниль Блэк – Vendida (страница 33)

— Я видела его девушку, — бурчит Фелисия.

— Одну из них. Ликси, они все плохая копия тебя. Все. Руку даю на отсечение, что, увидев тебя, он решил, что ты будешь следующей в его постели, — с уверенностью говорит девушка. — Это меня не пугает, скорее, тут ничего удивительного, но завтра ты наиграешься, интерес погаснет, а где гарантия, что он тебя отпустит? Я уже не говорю о том, что он наиграется и выставит тебя, что куда реальнее, учитывая, что он меняет любовниц чуть ли не каждый день. Так вот, выбрав его, тебе будет некуда возвращаться. Ты знаешь, каким упёртым может быть наш отец.

— Ну, есть у человека вкус, у тебя он тоже свой, — не хочет мириться с очевидным девушка. — Я ведь тоже не отрицаю, что он весь в моём вкусе. Он мне нравится, Алисия. Я с ума по нему схожу. В то же время, я всё пытаюсь убедить себя, что он — воплощение зла и принесёт мне только вред, но у меня не получается. Мы же живём в современном мире, а не во времена рабства. Что бы ты сделала? Как бы поступила на моём месте? — спрашивает её Фелисия.

— Честно, это впервые, когда я не хочу быть на твоём месте.

— Как это? Он ведь тот самый супер богатый, успешный мужчина, за которым ты через пару часов отправишься на охоту, — не понимает Фелисия.

— Нужно уметь трезво оценивать свои силы, я такого не потяну, сестрёнка, — поднимается на ноги Алисия. — Ты и подавно не потянешь. Ты же мелкая пиздючка, Ликси. У тебя нет жизненного опыта, и в своей тусовке, которая состоит из таких же зелёных пацанов, ты ещё можешь выделяться, но не с ним. Это другой уровень, и надо тебе это понять.

Фелисия так и остаётся сидеть в смятённых чувствах в одиночестве. С одной стороны, она не видит ничего плохого в том, что Гильермо сделал ей такой подарок, учитывая, что сама испытывает к нему неоднозначные чувства, с другой — понимает, что и родители правы, ведь, не закончив разбираться с одной проблемой, они рискуют ввязаться в другую. Хотя родители тоже играют нечестно, они лучше всех знают, как сильно Фелисия ценит свободу, и мало того, что сами ограничивают её, так теперь утверждают, что и Наварро может её свободы лишить. В любом случае, после услышанного сегодня у Фелисии не остаётся прав думать только о себе, тем более отец выдвинул ей ультиматум.

Получается, теперь она должна сделать один из самых тяжёлых выборов в своей жизни, где против только зародившихся чувств стоят её родные. Тут, скорее всего, и думать не о чем. Наварро — не первая, но явно незабываемая любовь Фелисии, вот только семью она любит больше. И дело не столько в любви, сколько в нависшем, как дамоклов меч, долге, который они вынуждены выплачивать из-за неё. Фелисия чувствует себя Кэтрин из «Грозового перевала», которая из-за чувства долга перед семьёй и обществом вышла замуж за Эдгара, и сама усмехается своей мысли, ведь Наварро явно не Хитклифф. Открытой угрозы от Наварро нет, он не покушался ни на неё, ни на родителей, но слепая вера отца, что всё будет именно так, и мужчина, попользовавшись ею, выставит Фелисию за порог, пугает её. В любом случае, она решает, что лучшим выходом из ситуации будет поговорить с Исаей или самим Наварро и попробовать убедить их, что, раз практика заканчивается, оставаться в холдинге она дальше не намерена. Она сделает это ради отца. Если Наварро и правда был честен с ней в своих намерениях, он выполнит её просьбу, спокойно примет её заявление. В ней всё ещё теплится надежда, что потом, когда она и сама поможет отцу закрыть долг, она сможет восстановить отношения с Наварро. Хотя это бред чистой воды, но ноющее в преддверии разлуки сердце даже на него согласно. Она должна сделать это ради семьи, которая столько лет является заложником головорезов по её вине.

***

Исая слова девушки воспринимает без энтузиазма, пытается её переубедить и откровенно не понимает, почему та отказывается от должности.

— Меня о ней умоляют, из кожи вон лезут, а ты получила всё на блюдечке, но вместо того, чтобы наслаждаться повышением, делаешь такую глупость! — возмущается Исая, заставляя Фелисию чувствовать себя виноватой.

— Я не просто от должности отказываюсь, я ухожу после практики. Хочу попробовать себя в другой сфере.

Этого Исая даже комментировать не стал, выпроводил девушку за дверь и сразу доложил Наварро о её решении. Наварро, который занят вопросом утечки информации из его компании по изумрудам, решил оставить Фелисию на потом. С ней нельзя торопливо, тем более загруженно. Каждую минуту с ней нужно смаковать, и, как только Наварро закончит с работой, он займётся своим новым и очень непослушным удовольствием.

После разговора с Исаей Фелисия вернулась к своему привычному рабочему столу и до конца дня честно выполняла свои обязанности. Периодически она оглядывалась на лифт и на дверь кабинета босса, всё ждала, что за ней пошлют из отдела кадров, но, раз на часах уже шесть, а её так и не вызвали, решила, что её заявление приняли. Даже сопротивляться никто не стал. В глубине души Фелисия всё равно ждала, что Гильермо объявится, захочет хотя бы узнать причины её поступка, но, видимо, она не входит в приоритет его дел на сегодня, а, следовательно, о борьбе за чувства можно забыть. Отец был прав, бороться Гильермо Наварро не за что, а значит, Фелисии не стоит жалеть о сделанном. Она покидает здание с мыслями, что купит себе по дороге лимонад с манго, всё поглядывает на молчащий телефон в ожидании хотя бы сообщения и, ударившись о мужчину, появившегося перед ней из ниоткуда, отшатывается.

— Извините…

Кристофер смеряет её холодным взглядом, а потом, подняв с земли телефон, который девушка уронила, передаёт ей.

— Он хочет поговорить? — опережает его Фелисия и улыбается, обнажая свои ровные зубы. Кристофер, который, как и все вокруг девушки, очарован её улыбкой, не сразу ей кивает. Он всегда выбирает боссу бриллианты среди людей, но именно эта девчонка затмевает собой все.

— Машина внизу, на парковке.

— Конечно, безопасность, — ворчит Фелисия, а сама борется с обуревающей её радостью от встречи и нервным напряжением из-за предстоящего диалога. По пути обратно к лифту она думает о Наварро, о том, что, если тот её не поймёт и нагрубит ей, это сильно разочарует девушку, и мысленно молит его не подвести.

Когда дверцы лифта расходятся на тёмной из-за слабого освещения парковке, Фелисия сразу видит стоящий недалеко роллс с открытой дверцей и идёт к нему.

Шофёр кивает ей на сиденье, и Фелисия, опустившись на него, понимает, что Наварро в автомобиле нет. Дверца спереди открывается, и Кристофер занимает место рядом с шофёром.

— Не поняла, а где он? — нервно спрашивает мужчину Фелисия.

— На мероприятии, оно уже заканчивается, я тебя к нему везу.

Больше Кристофер ничего не говорит, а Фелисия, устроившись поудобнее, старается набраться смелости для предстоящего разговора. Она выныривает из своих мыслей, только когда автомобиль останавливается, и, подняв голову, в недоумении смотрит на массивные стены из белого камня.

— Церковь? Что мы здесь делаем? — спрашивает она закончившего говорить по телефону Кристофера.

— Он внутри. Если не хочешь ждать его, сидя под кондиционером, то можешь зайти.

Фелисия сразу же тянется к дверце и, выйдя наружу, идёт за последовавшим её примеру Кристофером. Оказавшись внутри, Фелисия сразу же жалеет о своём поступке, потому что в церкви где-то около двадцати человек, и, судя по открывшейся перед глазами картине, они пришли попрощаться с усопшим. Гроб стоит в центре главного нефа, окружённый белыми лилиями и розами, а рядом с ним священник тихо читает молитвы. Родственники покойного подходят к гробу один за другим, касаются рукой края и шепчут пару слов. Фелисия, которая всю свою жизнь прожила с верующей матерью, сразу вспоминает, как в детстве та буквально заставляла их с сестрой ходить с ней в церковь, и радуется, что, повзрослев, не вынуждена этого делать. Фелисия всегда относилась к религии с равнодушием. Она не считает себя атеисткой, просто в её душе нет пока места ни для любви к Богу, ни для того благоговения, которое она видит у Джорджии. Церковь всегда вызывала у неё скорее эстетическое любопытство, чем внутренний трепет. При этом вера Джорджии всепоглощающая. Она постоянно молится, зажигает свечи у домашнего алтаря и убеждена, что её дети должны повторять за ней.

— Ты тоже однажды почувствуешь это, Ликси, — часто повторяет Джорджиа, когда Фелисия вновь отказывается от её просьбы пойти с ней в церковь. — Ты поймёшь, что Бог всегда рядом, и откроешь для него своё сердце.

Фелисия давно с ней не спорит, а молча продолжает делать всё по-своему. Ей кажется, что абсолютная вера матери — это её способ справляться с миром. Самой Фелисии странно искать в вере ответы на вопросы, которые можно было бы решить действиями. Но, возможно, нечто в глубине её души всё же остаётся открытым для чуда, просто она пока не ищет к нему путь.

Они так и стоят с Кристофером у стены рядом с входом, прячутся в тени балок, исподтишка наблюдая за чужой трагедией. Фелисия видит Наварро, который стоит у инвалидной коляски пожилой женщины, а его рука мягко обхватывает её ладонь. В глазах женщины застыла боль, но даже сквозь неё Фелисия различает ещё и глубокую благодарность. Наварро наклоняется к ней, что-то шепчет, а она уже держится за него обеими руками.