Ниль Блэк – Vendida (страница 32)

— Дева Мария, что за чушь ты несёшь! — восклицает Джорджиа.

— Говорю, что думаю, потому что устала говорить то, что вы хотите от меня услышать, — цедит сквозь зубы девушка. — Вы хорошо устроились, приняли, что я буду всю жизнь притворяться той, кем не являюсь, а вы будете жить в покое. Так вот, чужое настроение больше не моя забота. Мне это надоело. Я приму его предложение, нравится вам это ли нет.

— Следи за языком, не переходи черту, — нервно убирает со столика посуду на поднос Джорджиа.

— Раз ты решила, что теперь слишком взрослая, чтобы грубить родителям и говорить такие мерзости, замечательно, и я не буду сдерживаться, переживая за твоё настроение, — поднимается на ноги Пабло. — Должность ты не примешь. Ты завтра же поедешь в офис, напишешь заявление по собственному желанию и вернёшься домой.

— Ты не можешь мне запретить! — срывается на крик Фелисия.

— Могу, — твёрдо говорит мужчина. — Завтра твоя работа там закончится, пару месяцев отдохнёшь дома, погуляешь с друзьями, а потом найдёшь новую или будешь мне помогать.

— Пабло, не горячись, — хватает его за руку Джорджиа.

— С чего ты взял, что я послушаюсь тебя? — подскакивает на ноги Фелисия. — Мне больше не четырнадцать, и ты не можешь указывать, как мне жить!

— Если ты этого не сделаешь, я сниму с тебя защиту, лишу тебя денег и оставлю тебе право выживать самой, — чеканит каждое слово мужчина.

— Пабло, одумайся! — прикрывает ладонью рот шокированная Джорджиа.

— Так, значит? — проглатывает поднимающиеся к горлу рыдания Фелисия. — Ты так поступишь с собственной дочерью, потому что она хочет жить свою жизнь?

— Я пойду на всё, лишь бы ты не сделала самую большую глупость в жизни. Я не позволю тебе работать на человека, который заинтересован явно не в твоём профессионализме, и уж тем более не стану предметом насмешек со стороны остальных. Даже если ради этого мне придётся окончательно испортить наши с тобой отношения. Хотя испортишь их ты, сделав, как и всегда, неправильный выбор, после которого будешь искать успокоение в этом же доме.

— Не смей упоминать мои прошлые ошибки! — дрожащим от нервов голосом говорит Фелисия. — Каждый грёбаный раз ты не упускаешь возможности вернуться к ним, и мне это надоело!

— Ты же не слушаешь, — уже мягко говорит Пабло. — Зачем ты лезешь в пасть зверю, когда у тебя всё ещё есть шанс развернуться? Это должно быть твоё решение, Ликси, скажи ему, что тебе это всё не надо, нет больше интереса, и уходи. Я сделаю всё, чтобы ты и дальше ни в чём не нуждалась. Тебе до конца жизни работать не придётся, обещаю. Неужели ты забыла про «Доминион»? Забыла про то, через что мы все прошли? Это ты умоляла нас спасти тебя от них. Ты была так напугана, что и во двор не выходила, пока я всё не решил. А ведь я предупреждал тебя не лезть им на глаза, я говорил: не общайся с теми, у кого их знак. Ты ответила так же, как и сейчас, сказала, чтобы мы не вмешивались и дали тебе самой решать, как жить. Мы с твоей мамой уже не молоды, почему ты так одержима идеей усложнять нашу жизнь?

Фелисия, услышав название картеля, с которым у неё связаны одни из самых страшных воспоминаний, молчит. Она помнит всё как вчера и при желании не забудет, как и родители, которые при любой возможности напоминают ей о её ошибках. Она не послушала их тогда, сто раз об этом пожалела, но неужели одна крупная ошибка — это гарантия того, что человек будет ошибаться всю жизнь?

— Мне стоило огромных усилий и средств выкупить твою свободу, Ликси. Так вот Наварро — это как два «Доминион». Прошу тебя, не раззадоривай его ещё больше, уходи, пока можешь, — с мольбой смотрит на неё Пабло. — Он против твоего «нет», учитывая политическую карьеру, не пойдёт, но, если ты скажешь «да», а потом передумаешь, боюсь, здесь тебя больше никто ждать не будет. Ты сейчас ненавидишь меня, считаешь, что тебя никто не понимает, но, клянусь жизнью, я делаю это ради тебя. Жаль, что ты никогда не делаешь ничего ради нас.

— Пап, он же не преступник, он не наркобарон, — пытается убедить и себя, и его Фелисия. — Он ничего плохого ни мне, ни стране не сделал. И да, он мне нравится, очень нравится. В то же время я не понимаю, почему ты настолько сильно его боишься. Объясни мне это. Объясни, почему тогда ты вообще разрешил мне работать в «Обелиск», ты ведь знал, что это его компания? И если всё будет плохо, если мне реально что-то будет угрожать, я ведь могу на худой конец просто уехать из страны и начать новую жизнь! Обещаю, я к вам, как побитый щенок, не вернусь.

— Ты была так рада, когда получила предложение из «Обелиска», а я поддался своим чувствам и не учёл риски. Я поступил глупо, признаю, — понуро отвечает мужчина. — Но всё равно не поздно. Ты всё ещё можешь уйти, у вас ведь ничего не было? — ожидающе смотрит и, к своему облегчению, получает отрицательный ответ. — А насчёт побега, Ликси, как бы ни было больно это признавать, ты не можешь уехать из страны.

— В смысле? — нахмурившись, смотрит на него девушка.

— Видимо, придётся тебе рассказать, хотя я очень не хотел этого делать, потому что знал, что ты будешь чувствовать вину, — вздыхает мужчина.

— Пабло, не надо…

— Пусть расскажет, мам, я хочу знать. Я никогда не собиралась оставлять Картахену, а теперь я узнаю, что и при желании не смогу этого сделать. Так в чём дело? — настаивает Фелисия.

— Я всё ещё выплачиваю долг «Доминион», — прокашливается Пабло. — Моя семья — гарантия моих выплат.

— Я думала, ты откупился, — в шоке смотрит на него Фелисия.

— Это не так, — с горечью улыбается Пабло. — Часть моих объектов у них под контролем, и я выплачиваю ещё ежемесячную дань. Никто из вас не может покинуть Картахену до погашения долга, хотя я пытался вывезти тебя, если помнишь. Эта ошибка привела к тому, что долг был удвоен, а я получил предупреждение. Мне не у кого просить помощи, органы к ним не суются, а попытка пойти в полицию закончилась полным фиаско, и я чуть не потерял не только бизнес, но и вас всех. От них невозможно спрятаться, Ликси, и я с ними не разобрался, а ты навлекаешь на нас новую беду.

— Папа, я ведь не знала, — зарывается пальцами в волосы Фелисия. Пару лет назад, в одну из ночей, отец посадил её в автомобиль и сказал, что какое-то время Фелисия погостит в Бразилии у кузена, который сможет даже перевезти её в Штаты. Девочка, которая не совсем поняла, что вообще происходит, толком и воспротивиться решению родителя не успела, потому что с первого же пропускного пункта они вернулись домой. Позже Пабло объяснил свой поступок тем, что просто хотел, чтобы Фелисия посмотрела другие страны, а потом бы вернулась домой, но возникла проблема с документами.

— Сколько же у тебя проблем из-за меня, — сокрушается Фелисия, в которой кипит ненависть к себе.

— Поэтому я и не хотел говорить, дочка, — подходит к ней Пабло. — Ты не виновата, что эти больные ублюдки рассматривают людей как товар. И ты не виновата, что родилась той, кто привлекает внимание. Ты сейчас ослеплена и поглощена своей влюблённостью, но ты же должна понимать, что он в шаге от политической карьеры, а значит, он никогда не сможет дать тебе отношений, которых ты заслуживаешь. Не в ситуации, когда нельзя рассчитывать на брак из-за разницы в возрасте. Ты готова любить человека, который будет тебя прятать или называть своим увлечением? Ты правда думаешь, что всё в этом мире так легко, и твоя влюблённость решит все остальные проблемы? Наварро, возможно, не картель, и сажать тебя в клетку или калечить не будет, но он точно разобьёт твоё сердце, а мой долг как родителя тебя защитить.

— Я не думала об этом, — честно говорит Фелисия. Отец ведь прав, Лис даже себя не спрашивала, к чему приведёт её одержимость этим мужчиной, учитывая, что они всё ещё из абсолютно разных миров.

— В любом случае, я своё слово сказал, ты завтра же уйдёшь из «Обелиска» и напишешь заявление по собственному желанию, — твёрдо говорит Пабло.

— Ты не должен принимать за меня решение, — шумно сглатывает Фелисия, чьи глаза блестят из-за слёз.

— Но и на твою благоразумность рассчитывать не приходится. Поэтому выбирай: семья или отношения, которые ему не будут нужны уже через месяц.

— Что за траурные лица? — перебивает их вышедшая во двор Алисия, которая только проснулась, но макияж уже нанесла. Джорджиа вкратце пересказывает ей новости от Фелисии, а девушка, передумав возвращаться к себе, тоже садится в кресло.

— Я найду новую работу и помогу тебе выплатить долг, — смотрит на отца Фелисия. — Ты прав, я должна возместить ущерб, из-за которого я настолько сильно зависима от тебя, но потом я не позволю ни тебе, ни маме решать, с кем и как мне жить.

— Завтра на ужине жду от тебя новости о заявлении, — собирается в дом Пабло, и Джорджиа срывается за ним.

— Ты тоже думаешь, что мне надо уйти из «Обелиска» и забыть о Наварро? — тихо спрашивает сестру Фелисия.

— Я в этом уверена, — серьёзно говорит Алисия. — Отец у нас порой самодур, но в этом вопросе он совершенно прав. Ты не можешь диктовать ему условия, когда половина его бизнеса кормит картель, который привлекла именно ты. Вдобавок ко всему, Ликси, ты одержима свободой, и, как бы ты ни притворялась перед предками, я знаю, что для тебя это больная тема. Так вот, можешь положить на все сомнения и принять его предложение, но знай, он тебя хочет. Мама рассказала, что он тебя привёз. Он всех своих работников лично развозит? — кривит рот девушка. — Я тусуюсь в кругах, где о нём известно чуть больше, чем на твоём уровне. Он любит один и тот же типаж внешности, которым я не обладаю, кстати. Так вот догадайся, с кем он спит.