Ниль Блэк – Vendida (страница 25)

«Будто бы галочку поставил», — толпа с криками и аплодисментами провожает кортеж, а Фелисия собирает рюкзак. Миранда говорит, что с утра они начнут готовить материалы, но коротко информацию об открытии уже запустили в СМИ. Фелисия, радуясь тому, что потратила на открытие меньше часа, прощается с девушкой и вызывает такси. Она выходит на дорогу к ожидающему её такси, плюхнувшись на сиденье, снимает с волос резинку и массирует голову. Всё-таки она устала, и не от работы, которая быстро закончилась, а от нервного напряжения и постоянных переживаний. Домой ехать уже и не особо хочется, ведь, учитывая, что гости прибыли ради неё, она будет вынуждена сидеть с ними до глубокой ночи, хотя хочется зайти под душ и завалиться в кровать. Такси не успевает проехать и десяти минут, как сдаёт на обочину, и копающаяся в телефоне Фелисия не сразу понимает, что случилось. Дверца рядом с ней открывается, шокированная происходящим девушка инстинктивно двигается в противоположную сторону и видит того самого красивого мужчину, который вечно маячит рядом с Наварро.

— Выходи, босс хочет поговорить.

— Я сделала что-то не так? — растерянно смотрит на него Фелисия, но салон покидает. Стоит девушке оказаться на тротуаре, как она видит несколько автомобилей, припарковавшихся у дороги. Кристофер провожает её до роллса и, открыв дверь, ждёт, когда она сядет. Фелисия забирается в салон и первым делом вдыхает любимый парфюм. Кристофер садится на переднее сиденье, и автомобиль двигается.

— Прости, что напугал, но это вынужденные меры предосторожности, сама понимаешь, внимания много, и я не мог подойти к тебе среди толпы, — Наварро смотрит на неё, а его голос снова обволакивает сознание девушки, которая на миг теряет ощущение реальности происходящего.

— Я сделала что-то не так? — повторяет свой вопрос теперь уже ему Фелисия, очень старается не выдавать, как сильно она нервничает.

— Ты сделала всё правильно, — говорит Наварро, но Фелисия не сосредотачивается на его словах, потому что не может отвести взгляд от его лица. — Знаешь, есть такая штука, как совесть, и, как бы я ни думал, что у меня её нет, она периодически всплывает, — продолжает мужчина. — Мне жаль, что я был груб с тобой вчера и лишил тебя праздника, ведь ты совсем ребёнок, и то, что я не придаю значения своему дню рождения, не значит, что и остальные не должны.

— Всё нормально, я делаю свою работу, — тает от его слов Фелисия.

— Всё равно я бы хотел подарить тебе праздник взамен того, который сам же испортил. Если торопишься домой, я пойму, если нет, то позволь мне искупить вину.

— Вы уже сделали мне большой подарок, порадовали на концерте, — всё ещё не понимает, куда именно он клонит, Фелисия. — Вы не виноваты, и я зла не держу.

— Разве? — выгибает бровь Наварро, у Фелисии от его пронзительного взгляда кожа стягивается.

— Немножко злилась вчера, но уже нет.

Чёрт возьми, он читает её как книгу, и Фелисии очень не хочется быть настолько предсказуемой рядом с ним.

— Думаю, моя семья уже закончила праздновать, — продолжает девушка, нервно разминая свои пальцы. — Мне лучше поехать домой, родители переживать будут.

— Они ведь знают, что ты на работе, а ты на работе, просто продолжим мы её в более приятной атмосфере, — словно не слушает её Наварро. — Хочу, чтобы следующие часы ты отдыхала и наслаждалась, это ведь твой день. Сколько тебе лет исполнилось, кстати?

— Девятнадцать.

— Совсем юная, — в этот раз его улыбка нежная, даже тёплая, обещающая Фелисии, что ей бояться нечего.

— И где мы продолжим работу? — прокашливается Фелисия и сама себя убеждает, что глупо бояться, ведь Наварро известный человек и её шеф. Его биография кристально чиста, и Фелисия не помнит ничего, что оправдало бы её страхи о том, что она сидит в салоне с убийцей или насильником.

— Ты, наверное, голодна, сразу из офиса сюда приехала, я тоже сегодня нормально не ел, поэтому мы поужинаем вместе.

Фелисия хочет что-нибудь сказать, ответить, но слова застревают в горле, и в её голове продолжает крутиться так небрежно брошенное «вместе», которое вселяет надежду. А вдруг не показалось, вдруг Наварро и правда чувствует к ней то же самое, что и Фелисия к мужчине, а значит, надо это проверить и не упускать возможность заполучить его.

Автомобили беспрепятственно двигаются по вечерним улицам, а Фелисия понемногу успокаивается. Только когда они заворачивают на территорию аэропорта и, продолжая движение уже по взлётной полосе, паркуются у частного самолёта, готового к взлёту, паника к девушке возвращается с двойной силой.

— Мы кого-то встречаем? — растерянно смотрит на мужчину Фелисия.

— Нет, мы слетаем поужинать в Санта-Марту, — отвечает Наварро и, стоит подбежавшим телохранителям открыть дверцы, первым покидает автомобиль.

— В другой город? — обойдя машину, снова подходит к нему Фелисия, которую наполняет тревога. — Зачем нам лететь в другой город?

— Какая же ты пугливая, — усмехается Наварро. — Если ты боишься летать, мы не полетим. Мой любимый повар переехал в Санта-Марту и открыл там ресторан. Раз я хочу устроить тебе вкусный ужин в день твоего рождения, то я подумал, что ты должна поесть мясо, которое готовит именно он.

— Может, я вегетарианка, — не находит для ответа ничего лучше всё ещё потерянная девушка.

— Ты не вегетарианка.

— Хорошо, но я никогда не летала на частных самолётах, вообще не летала…

— Замечательно, первый опыт самый яркий, — протягивает ей руку Гильермо, и Фелисия несмело тянет в ответ свою. Она не знает, откуда у Наварро такая странная власть над ней, но точно знает, что она ей поддаётся.

Фелисия не скрывает восторга, когда поднимается на борт роскошной железной птицы. Она устраивается в кресле, с благодарностью принимает бокал шампанского от стюардессы и ждёт, когда задержавшийся на трапе Наварро присоединится к ней. Просторный интерьер заставляет девушку забыть, что она в самолёте, окутывает её тишиной и комфортом. Она удобнее располагается на кожаном диване цвета слоновой кости и, пригубив шампанское, прикрывает от удовольствия веки.

Зоны салона чётко разделены, и Фелисия бы с удовольствием обследовала все, если бы не смущалась. Она ведь не солгала, она никогда не садилась в самолёты, и её первый раз получился таким роскошным. Наварро наконец-то идёт к ней и, на ходу сняв с себя пиджак, опускается в кресло напротив. Ему сразу же подают янтарного цвета жидкость на дне стакана, и он, перекинув ногу через ногу, смотрит на девушку.

— Такой большой, — обводит взглядом пространство Фелисия.

— Он больше, чем кажется, — улыбается Наварро. — Пока отдыхай, может, на обратном пути проведу тебе экскурсию.

— Тут даже гостиная есть, — разинув рот, заглядывает за отодвинутую шторку Фелисия.

— Есть и спальня, — усмехается Наварро, а Лис, которая моментально представляет, что в этой спальне можно не только спать, смущается. — Я люблю путешествовать с комфортом.

— Понятно, — кивает Фелисия и, откинувшись назад, чувствует, как её окутывает дрёма. Небольшие светильники, встроенные в потолок, создают тёплый, приглушённый свет, который не только придаёт обстановке интимность, но ещё и рубит девушку.

Полёт занимает около часа, на протяжении которого они практически не общаются, потому что Наварро сидит за планшетом и, судя по морщине на лбу, что-то решает. Периодически он отвлекается на подходящего к нему Кристофера и снова возвращается к работе. Фелисию его молчание не обижает, напротив, она благодарна, что Наварро дал ей передышку, ведь диалог с ним заставляет девушку пропотеть.

В аэропорту Санта-Марты их встречает новый кортеж, и теперь, устроившись в бентли, они несутся по ночному городу в неизвестность. Фелисия проверяет телефон, но ничего нет — или родители заняты гостями, или не хотят мешать ей работать. Спустя минут двадцать автомобили паркуются у бордюра, и Фелисия, выйдя наружу, разминает свои затёкшие от долгого сидения плечи.

Небольшой ресторанчик в центре города словно ждал только их. Только на одном столике горит свеча, а рядом, в ведёрке, охлаждается шампанское.

Наварро прав, не только мясо, а всё, что подают к столу, божественно, и если сначала Фелисия смущалась его присутствия, за приборами не тянулась, то после того, как мужчина пошутил, что посадит её на колени и сам покормит, девушка сдалась. Более того, стоило Фелисии сказать ему, что у неё аллергия, прежде чем им начали выносить блюда, Наварро сам отметил, что арахиса ни в одном блюде нет.

— Откуда вы знаете, что у меня аллергия на арахис? — удивлённо спросила его девушка.

— Ты ведь сказала, что у тебя аллергия, а на арахис — это самый распространённый вариант пищевой аллергии. Я угадал.

Закончив с закусками, они перешли к мясу, и Фелисия поняла, что лететь сюда час того стоило. Такой вкусный стейк она не ела никогда.

— Вы слишком добры ко мне, — говорит Фелисия, закончив с божественным грушевым тарт татеном с шариком ванильного мороженого.

— Вне офиса можешь обращаться ко мне на ты, — Наварро, в отличие от неё, от десерта отказался и пьёт чёрный кофе.

— Я ещё увижу вас вне офиса? Тебя, — исправляется Фелисия.

— Твоё желание превалирует, захочешь — увидишь.

Фелисия легонько улыбается, убирает с лица волосы и, хотя она выпила только бокал вина, чувствует себя опьяневшей.