Никто Николаевич – Ты сел не в тот поезд (страница 2)
Андрей отвернулся к окну.
«Сорок лет, – думал он. – Туда-обратно. И никуда больше».
Он представил себе этого мужчину молодым. Таким же, как он сам. Стоит на перроне, мнёт билет в пальцах, не знает, куда ехать. А потом привык. И всё.
За окном промелькнула первая остановка.
Андрей даже не разобрал названия.
Глава 3. Иллюзия правильного выбора
К восьми вечера в купе подсели ещё двое.
Парень в худи, с наушниками на шее. Представился Димой. Ехал в столицу «покорять IT». И девушка – Лена, тихая, с книгой в руках. Сказала, что переводится в московский вуз. Мама настояла.
– А ты кем работаешь? – спросил Дима, жуя бутерброд.
– Экономистом, – ответил Андрей.
Слово вышло чужое. Не его.
– Круто. Деньги?
– Ну…
– Понял, не отвечай. – Дима подмигнул. – Коммерческая тайна.
Андрей улыбнулся.
Он не сказал, что ненавидит цифры. Что каждый отчёт даётся ему с кровью. Что на третьем курсе он хотел перевестись на филфак, но отец сказал: «Филологов кормить нечем».
Он не сказал.
Потому что это был правильный выбор.
Правильный – значит одобренный родителями. Правильный – значит стабильный. Правильный – значит такой, за который не стыдно перед дядей Юрой, который «пробил» ему это место.
И только внутри, где-то под рёбрами, сидело тонкое, противное:
– Знаешь, – сказал вдруг старик, откладывая газету. – Самое страшное в поезде – не то, что он едет не туда.
Все посмотрели на него.
– А то, – продолжил он, – что ты начинаешь думать, будто это единственное направление.
В купе стало тихо.
Дима перестал жевать. Лена подняла глаза от книги.
Андрей сглотнул.
– А… – начал он, но поезд качнуло, и свет погас на секунду.
Потом зажёгся снова.
Старик уже снова читал газету.
Разговор угас.
Глава 4. Первая ступенька
Ночью Андрей не спал.
Верхние полки поскрипывали. Дима сопел. Лена что-то бормотала во сне.
Андрей лежал и смотрел в потолок. Потолок был серым, с разводами. Кто-то до него наклеил наклейку – поезд, уходящий в тоннель.
Он думал о матери. О её дрожащих руках. Об отце, который не курил пять лет, а сегодня закурил.
Он думал о том, что будет завтра.
Офис. Стекло и бетон. Лицо начальника, которого он ещё не видел, но уже ненавидит.
«Это же работа, – сказал он себе. – Все работают. Это нормально».
Но что-то мешало.
Словно внутри сидел контролёр и всё время тыкал дыроколом в пустоту.
«Не тот билет, – шептал контролёр. – Не тот поезд. Не твоя станция».
– Заткнись, – прошептал Андрей в темноту.
Поезд ответил мерным стуком колёс.
Глава 5. Почему мы не спрашиваем билетера
Утром Андрей умылся холодной водой.
В зеркале тамбура на него смотрел усталый парень с кругами под глазами. Отец сказал бы: «Мужик». А мать: «Недосыпаешь».
Он вернулся в купе.
Дима пил кофе из стаканчика. Лена читала. Старик смотрел в окно.
– Долго ещё? – спросил Андрей.
– Три часа, – ответил старик. – Если без опозданий.
Три часа.
Три часа до новой жизни. До клетки. До того момента, когда он выйдет на платформу, вдохнёт московский воздух и начнёт.
Или не начнёт.
Он вдруг подумал:
Поезд замедлялся. За окном была какая-то станция. Маленькая. Провинциальная. Домики, ёлки, бабушка с тележкой.
Никто не выходил. Никто не заходил.
– Это какая? – спросил Андрей.
– Семёновка, – сказал старик. – Остановка по требованию.
По требованию.
Андрей смотрел на дверь. Ручка была холодной. Он мог встать, взять рюкзак и выйти.
Просто выйти.
Куда идти? Неважно. Потом разберётся.
Но он сидел.
Потому что мать уже сказала соседям, что сын устроился в Москве. Потому что отец потратил ползарплаты на билет. Потому что дядя Юра «пробил» это место.
Потому что выйти сейчас – значило признать, что всё было зря.