Никто Николаевич – Пустые руки (страница 1)
Никто Николаевич
Пустые руки
Пролог
Иногда кажется, что город замирает – в час ночи, в четыре утра, в предрассветной серости.
Но это только видимость. На самом деле он никогда не спит. Он дышит. Переваривает. Перемалывает людские судьбы, почти не замечая их вкуса.
На двадцатом этаже одного из стеклянных зданий горел свет.
Глеб сидел за столом и смотрел на график, который сам же и построил. Кривая роста медленно ползла вверх, как обещание. Ещё немного – и сделка, о которой он мечтал два года, будет закрыта. Ещё немного – и можно будет наконец выдохнуть.
Он потёр переносицу, снял очки, откинулся в кресле.
В зеркальной стене напротив отражался мужчина в дорогом костюме. Часы на его запястье стоили как машина. Лицо было спокойным, почти безупречным – с таким лицом удобно вести переговоры и подписывать контракты на миллионы.
Глеб смотрел на отражение и вдруг поймал себя на странной мысли.
Он не узнаёт этого человека.
Он прожил с ним почти пятьдесят лет.
Но сейчас, в три часа ночи, в пустом офисе, перед ним сидел кто-то чужой.
Память неожиданно подбросила запах дешёвой столовской еды. Школьную раздевалку. Смех за спиной – из-за старой куртки, из-за потертых ботинок.
И отца.
Отец тогда сказал тихо, почти спокойно:
– Убей их. Или они убьют тебя.
Глеб выбрал первое.
Он убил их всех.
И где-то по дороге – себя тоже.
Телефон на столе завибрировал.
Сообщение от жены:
«Ты сегодня будешь?»
Глеб набрал коротко: «Скоро».
И отложил телефон.
Он знал, что не скоро.
Он знал, что она уже не ждёт.
И почему-то это больше не имело значения.
Внизу, в старом районе города, в крошечной съёмной комнате не спала Алиса.
Она сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела на холст.
Третий день пустой.
Третий день – ни одной идеи, ни одного мазка.
Белая поверхность молча смотрела на неё, как вопрос, на который у неё не было ответа.
На столе лежало уведомление из банка. Минус. Ещё минус. Скоро ноль.
Родители звонили всё реже – устали слушать про её «поиски себя». Бывший ушёл полгода назад, оставив после себя пустую квартиру и фразу, которая почему-то застряла в памяти:
«Ты просто боишься, что у тебя нет таланта».
Алиса долго смотрела на холст.
Может, он был прав?
Она поднялась, подошла к окну.
В соседнем доме горели окна. Там жила девушка из рекламы – с дорогой машиной, аккуратными костюмами и жизнью, которая, кажется, шла по правильному плану.
Алиса поймала себя на том, что сжимает кулаки.
Странно.
Похоже, это единственное чувство, которое в ней ещё не умерло.
– Я лучше неё, – прошептала она. – Я настоящая.
Но внутри тихо заскреблась мысль: а кому нужна твоя настоящесть, если её никто не видит?
В другом конце города, в пентхаусе с панорамными окнами, сидел Виктор.
Он только что вернулся с тренинга.
Зал аплодировал стоя. Тысячи людей ловили каждое его слово. Он снова говорил им, как стать сильными, как брать своё, как не упускать возможности.
Перед выходом на сцену он стоял за кулисами и смотрел в зеркало. Там был человек с идеальной улыбкой и абсолютно мёртвыми глазами.
Сейчас, в пустой квартире, он старался не смотреть на своё отражение.
Виктор подошёл к бару, налил виски.
Сделал глоток. Потом второй.
Вкуса он не почувствовал.
Он вообще давно ничего не чувствовал – ни вкуса, ни радости, ни боли. Только усталость. Старую, знакомую, как дыхание.
На столе лежала фотография.
Сын.
Двадцать пять. Живёт отдельно. Звонит раз в месяц – скорее по привычке, чем по желанию.
Виктор смотрел на снимок и пытался вспомнить, когда в последний раз говорил ему что-то важное. Не наставление. Не лекцию.
Просто:
«Я тебя люблю».
Он не смог вспомнить.
Телефон завибрировал в кармане. Незнакомый номер.
Виктор посмотрел на экран, сбросил вызов.
Потом набрал секретаршу:
– Узнай, чей это номер.
Контроль должен быть полным. Всегда.