Никс Вэйл – Личная тайна господина Советника (страница 2)

– Не найди меня… пожалуйста, не найди…

Он не нашел, или не захотел искать. Но с той ночи я поняла: мой дар – это не игрушка. Это оружие. И это мишень. Я стала осторожнее, и научилась "закрываться". Представлять, что вокруг меня стена, через которую не пробивается свет моей ауры. Я стала серой мышкой. Айми-угольщица. Никто. Пустое место.

Несколько лет спустя

Слухи о Рюдзи Кадзаме доходили даже до нас, жителей дна. "Ледяной Дракон". "Самый молодой Советник". "Палач в белых перчатках". Говорили, что он не знает жалости. Что он заморозил собственную невесту, потому что она нарушила закон, ложь, конечно, но зато какая красивая. Что его сердце вырезали демоны и вставили вместо него кусок вечного льда.

Я ненавидела его заочно. Он был олицетворением всего, что сломало мою жизнь. Власти, богатства, равнодушия. Я видела его издалека пару раз во время городских праздников. Он всегда был окружен свитой, всегда безупречен, всегда холоден. Этот мужчина казался мне не человеком, а статуей. Идеальной, но мертвой.

Но однажды… Был праздник Фонарей. Весь город гулял, даже в трущобах люди зажигали свечи. Я работала допоздна, разнося заказы в чайные дома. Возвращалась домой через мост, с которого открывался вид на реку. На мосту было пусто. Все были на площади, смотрели фейерверк.

На перилах стоял человек в черном богатом кимоно. С длинными волосами. Рюдзи Кадзама. Он был один, без охраны. Мужчина смотрел на воду, по которой плыли тысячи бумажных фонариков с желаниями людей. Я замерла в тени. Что он тут делает? Ищет преступников? Нет. Он снял перчатку. Медленно, словно это причиняло ему боль и протянул руку к пролетающему мимо светлячку. Светлячок сел ему на палец. Я ожидала, что он заморозит его, или раздавит. Но мужчина просто смотрел. И в свете фонарей я увидела его лицо. На нем не было маски "Советника". На нем была такая тоска, такая бездонная, черная тоска, что у меня самой защемило сердце. Он выглядел как человек, который стоит на краю мира и не видит смысла делать шаг назад.

"Он одинок, – вдруг поняла я своим даром. – Он одинок так же, как тот Гаки под сливой. У него есть власть, есть сила, но нет никого, кто принес бы ему персик".

Светлячок улетел. Рюдзи снова надел перчатку. Его лицо мгновенно окаменело. Он выпрямился, развернулся и пошел прочь, чеканя шаг. Он прошел мимо меня, не заметив. Для него я была просто тенью с корзиной.

Но в тот момент моя ненависть дала трещину. Я поняла, что у монстра из Департамента есть слабое место. У него есть душа. Больная, замороженная, искалеченная, но живая.

Накануне бури

Я сижу в своей каморке, пересчитывая медяки. Их мало. Опять не хватает на лекарства маме. Опять придется брать дополнительные смены в чайном доме "Серебряный Лист". Город спит, но я слышу, как он ворочается во сне. Тени становятся гуще. В колодцах Нижнего города вода приобрела странный привкус. Горький, как чернила. Крысы бегут из подвалов. Духи шепчутся. Они говорят о "Черном Зеркале", о "Маске", о том, что грядет большая беда.

Я смотрю на свои руки. Они в саже. Грубые, мозолистые руки простолюдинки, но под кожей течет сила. Сила видеть, сила чувствовать, сила согревать.

Я не знаю, что случится завтра. Может, меня арестуют за долги. Может, я встречу свою судьбу на торговой площади. Может, этот город рухнет в Бездну.

Но я знаю одно. Я больше не буду бежать. Я больше не буду закрывать глаза. Бабушка говорила: "Твоя тайна – это твоя жизнь". Но, может быть, пришло время нарушить обещание. Потому что если я не вмешаюсь… кто согреет этот замерзающий мир?

Я задуваю свечу. Темнота обнимает меня. Завтра. Всё изменится завтра.

А где-то там, в высокой Цитадели, среди свитков и ледяных стен, не спит Верховный Советник Рюдзи Кадзама. Он тоже чувствует приближение бури.

Глава 1

Воздух в Нижнем городе всегда пах жареной рыбой, дешевыми благовониями и пылью, которую поднимали тысячи ног. Но для меня он имел еще один оттенок – привкус сырой земли и гниющей листвы. Так пахли мелкие духи, кишащие в тенях торговых рядов.

Я поправила тяжелую корзину с углем, врезающуюся в плечо, и постаралась не смотреть в сторону переулка, где двое гаки – вечно голодных духов с раздутыми животами, дрались за выброшенную рыбью голову. Обычные люди видели лишь, как шелудивая кошка шипит на пустоту, но я видела истину, и истина была уродливой.

– Эй, Айми! Опять в облаках витаешь? – голос тетушки Юки, хозяйки овощной лавки, вырвал меня из оцепенения. – Смотри под ноги, а то рассыпишь товар, и хозяин чайной сдерет с тебя три шкуры!

Я улыбнулась ей, поправляя выбившуюся прядь черных волос. – Не волнуйтесь, тетушка. У меня ноги крепче, чем кажутся.

– И язык острее, чем полагается девице, – беззлобно проворчала она, протягивая мне сочное яблоко. – Возьми, ты совсем исхудала. Твой дар, может, и проклятие, но голодом его не выморишь.

Я замерла, быстро оглядевшись.

– Тш-ш-ш! – приложила палец к губам. – Не говорите об этом так громко, если услышат патрульные из Департамента…

Тетушка Юки отмахнулась, но голос понизила:

– Да где им тут взяться? Эти вороны летают только там, где пахнет золотом и шелком. Нам, простым людям, от них ни защиты, ни помощи.

Я кивнула, принимая яблоко, и поспешила дальше. В её словах была горькая правда. Департамент Мистического Надзора, или "Воронье гнездо", как называли его в народе, интересовался лишь тем, что угрожало Императорскому дворцу или знатным родам. Если Они сжирали крестьянина в поле – это называлось "несчастный случай". Если Они пугали благородную даму – это объявлялось чрезвычайной ситуацией.

Моя жизнь была простой: утром – рынок, днем – работа в чайном доме "Серебряный Лист", вечером – попытки не сойти с ума от шепота, который наполнял мою крошечную комнату. Дар видеть духов достался мне от бабушки, но, в отличие от неё, я не стала жрицей. У меня не было денег на обучение в храме, а мой род давно потерял и имя, и земли. Все, что у меня осталось – это умение договариваться с теми, кого другие изгоняли солью и молитвами.

Внезапно толпа впереди заволновалась. Людской поток, обычно хаотичный, вдруг начал прижиматься к стенам домов, образуя широкий коридор.

– Дорогу! Дорогу Советнику! – разнеслось над головами.

Сердце пропустило удар. Советник? Здесь, в Нижнем городе?

Я вжалась спиной в деревянную опору навеса, стараясь стать незаметной. Люди вокруг склоняли головы в низких поклонах. Я тоже опустила взгляд, но любопытство – мой вечный порок, заставило меня смотреть из-под ресниц.

Сначала появились стражи. Они шли в черных лакированных доспехах, с гербами Департамента – серебряным оком в треугольнике. Лица их были скрыты масками, похожими на клювы птиц. От них веяло холодом и магией, настолько плотной, что у меня зачесалась кожа на руках.

А затем появился он.

Великий Рюдзи Кадзама. Глава Департамента, самый молодой Верховный Советник в истории империи и, по слухам, человек, у которого вместо сердца – кусок льда с вершины горы Фудзи.

Он не ехал в паланкине, как полагалось вельможе его ранга. Мужчина шел пешком. Высокий, прямой, словно натянутая струна. Его кимоно было цвета ночного неба, расшитое серебряными нитями, которые, казалось, слегка светились даже при дневном свете. Широкие рукава не колыхались при ходьбе, словно воздух вокруг него застыл.

Но больше всего меня поразило его лицо. Оно было безупречным, словно вырезанным из слоновой кости искусным мастером. Тонкие губы, высокий лоб, резкие скулы. И глаза. Даже с такого расстояния я чувствовала их тяжесть. Они были темными, почти черными, и смотрели на мир с выражением абсолютного, сокрушительного равнодушия.

Внезапно процессия остановилась прямо напротив того места, где стояла я.

Кадзама поднял руку, обтянутую белоснежной перчаткой. Жест был коротким и властным. Стражи замерли. Посреди дороги, дрожа от ужаса, сидел маленький кодама – лесной дух, похожий на странного грибочка с глазами. Он явно заблудился и был напуган шумом города. Обычно такие духи безобидны, они просто ищут дерево, чтобы спрятаться.

Один из стражей шагнул вперед, занося жезл, окутанный голубоватым пламенем.

– Нечисть на пути господина! – рявкнул он.

Мое сердце сжалось. Кодама закрыл голову крошечными ручками, издавая тонкий писк, похожий на скрип ветки. "Не смей", – подумала я, стискивая кулаки так, что ногти впились в ладони. "Он же ничего не сделал! Просто прогони его!"

Кадзама медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по сжавшемуся духу. В этом взгляде не было ни ненависти, ни жалости. Только брезгливость. Словно он увидел грязное пятно на своем идеальном шелке.

– Он нарушает порядок, – голос Советника был тихим, но каким-то образом перекрыл шум толпы. Он звучал как звон стали на морозе. – Устранить.

– Нет! – крик вырвался из моего горла прежде, чем я успела подумать.

Толпа ахнула. Люди шарахнулись от меня, как от прокаженной. Я осталась стоять одна, с корзиной угля у ног, под прицелом десятков глаз. И самое главное – под прицелом его глаз.

Рюдзи Кадзама медленно повернулся ко мне. Его брови едва заметно дрогнули, выражая легкое недоумение. Он смотрел на меня не как на человека, а как на говорящую мебель, которая вдруг решила подать голос.

– Ты смеешь перечить приказу, простолюдинка? – спросил страж, шагнув в мою сторону.