Николай Желунов – Закон о тюрьмах (страница 17)

   Куда меня теперь? Ад или рай? Чистилище?

   Гай приоткрыл веки и с усилием наклонил голову, но увидел только ту же стерильную, снежно-сахарную белизну. Он лежал на мягчайшем ложе, затянутом белой материей. Подняв руку, он долго смотрел стеклянным взглядом на облегающий тонкий рукав непонятного просторного одеяния все того же белого цвета.

   Видимо, все-таки, рай.

   Эта мысль не принесла ни радости, ни разочарования.

   Гай словно продолжал спать с открытыми глазами. В какой-то момент он осознал, что у белой бесконечности над головой имеется потолок, и довольно низкий. Вслед за этим он сделал еще одно открытие - тут имелись и стены, а значит, он находился в некоем помещении. Все здесь было ослепительно белым... неудивительно, что он не сразу понял, где находится. От потолка бесшумно отделилась белая меланхоличная змея с одним глазом и скользнула к самому лицу Гая.

   - Как вы себя чувствуете? - пришел откуда-то голос.

   "Как вы себя чувствуете... увствуете... какствуете..." - зашипело эхо.

   - Вос-хи-тительно, - прошептал Гай одними губами, - но нем-ного тревож-но.

   - Отдыхайте. Я пока распоряжусь насчет завтрака. Вы ведь очень голодны, Гай, - тихий бесцветный голос звучал как бы со всех сторон одновременно, и Гай не мог бы сказать, мужчине он принадлежал или женщине. Змея скользнула в сторону, свернулась кольцом чуть в отдалении - воплощение спокойной, ненавязчивой заботы. Не змея, понял Гай. Камера на гибком проводе.

   Он сел на кровати, коснулся голыми ступнями прохладного гладкого пола. После стольких дней блуждания по холмам из пепла и пыли - до чего приятно. Ощупал лицо, шею - царапины и рваные раны исчезли. Выбитые зубы вернулись на место. Невероятно.

   Рай. Ты в раю.

   Кроме белой мягкой койки в комнате ничего больше не было. Лишь за изголовьем, под полиэтиленовым чехлом неясно проступали очертания идеально круглой, массивной конструкции, уходящей прямо в стену. Гай вздрогнул - вспомнилась Мясорубка. Всё, всё, расслабься, это уже в прошлом...

   Бесцветный голос оказался прав: Гай чувствовал дикий голод. Ему стало немного грустно. Вот так живет человек, размышляет о жизни на небесах, мечтает о каком-то сверкающем идеале, о поющих ангелах, о серебряных вратах и прочее, и прочее... а здесь - покой, белизна, невидимый некто предлагает угоститься завтраком. Все так прозаично. Он вновь оглянулся на прикрытую чехлом круглую нишу в стене.

   - Лягте, пожалуйста, обратно, - вернулся голос.

   Гай подчинился. В то же мгновенье в стене возникла дверь, и койка бесшумно выскользнула через нее в такой же белый коридор.

   - Где я? - спросил Гай у потолка.

   - В безопасности. Вы что-нибудь помните?

   - Помню, я умер...

   - Это нормально. Как и журчание в желудке. То и другое мы быстро исправим.

   - Но послушайте... - начал Гай и осекся. Плавно движущаяся койка (что-то вроде медицинской каталки, вот что это такое - понял он) выкатилась за поворот и оказалась в коридоре с решетчатыми стеклянными стенами. И сквозь стены лилось яркое утреннее солнце!

   - Бог мой, - простонал художник, - солнце... это же солнце!

   - Да, вам повезло. Сегодня отличная погода. Вы, конечно, хотите побыть здесь немного, и я не стану возражать.

   - Спасибо, о спасибо! - по грани сознания скользнула тень удивленья - невидимый хозяин угадывает все его желанья - но тут же исчезла: конечно же, здесь не может быть иначе. Не до того было Гаю: он окунался в солнечный свет и тепло, без которых жил так долго!

   Вскоре бесцветный голос напомнил разомлевшему, постанывающему от наслаждения Гаю о необходимости подкрепиться:

   - Нужно придерживаться расписания. Испортите себе желудок.

   - Какое это теперь имеет значение? - грустно усмехнулся Гай.

   Койка покатилась дальше - в тенистый прохладный проем под округлой аркой розового мрамора. Здесь почувствовалось дыхание сада: в отдушины под потолком просачивался аромат спелых яблок и дурманящее благоухание сочной свежескошенной травы. К ним почему-то примешивался слабый, но явственный запах хлорки. А услышав далекое цвирканье птиц, Гай чуть не засмеялся от счастья, но тут же лицо его посерело от неожиданной мысли.

   Чем я заслужил все это? Господи, что я сделал хорошего? Неужто такое счастье мне за то, что отправил в Мясорубку столько ни в чем не повинных людей?

   В тишине колеса койки едва слышно скрипели по блестящему изумрудно-зеленому паркету.

   Я ведь всех здесь увижу. И тех детей, и Лоллипопа, и... Кати. Простят ли они меня когда-нибудь?

   - Гай.

   - Да?

   - Я накрыл для вас стол не в кабинете, а на веранде. Вы ничего не имеете против завтрака в неофициальной обстановке?

   - Ну... что за вопрос. Было бы классно!

   - Я рад это слышать, - проинформировал голос, с таким же спокойствием, с каким говорил бы о парламентских выборах в Исландии или способах изготовления рождественских украшений из оберточной бумаги.

   Завтрак был восхитительным: бокал холодного молока, хрустящие хлебцы с финским плавленым сыром, свежайшие сладкие булочки, апельсиновый джем. Завидев все это, Гай не удержался от вскрика, и накинулся на еду, как кот на мышиную семью.

   Положительно, я в раю.

   На веранде царила тень, ветер легонько поигрывал кружевными белыми занавесками. Гай жевал, рассеянно оглядывая комнату: два ряда синих пластмассовых шкафов со стеклянными дверцами, заполненные фарфором и стопками бумаг, приоткрытые окна во всю стену, треугольный циферблат часов с мерно тикающей секундной стрелкой, погасший маленький телевизор, и куда ни кинь взгляд - горшки с комнатными растениями. Зеленые листья и стебли, вьющиеся ползучие и растущие вверх, были повсюду! За всем этим буйством Гай не сразу углядел сидящего за столиком в углу маленького человечка в белом халате, и вздрогнул, когда тот подал голос:

   - Приятного аппетита.

   Это был тот самый ровный бесстрастный голос, что беседовал с ним на пути сюда - ни мужской, ни женский; и сейчас, вглядевшись в сидящего за столом человечка, Гай не мог бы с уверенностью сказать, видит он перед собой мужчину или женщину. Человеческое существо внимательно смотрело прямо на Гая круглыми далеко посаженными глазками неопределенного светлого оттенка, и само лицо его было по-детски круглым, без единой морщинки или складочки. По абсолютно лысому черепу ползали тени колышущихся на ветру вьюнков. Верхняя губа широкого красногубого рта заметно прикрыла нижнюю, что, по-видимому, должно было означать глубокое участие в судьбе Гая.

   - Кто вы? - с трудом проглотив кусок хлеба, спросил молодой человек.

   - Мое имя Ягелло, - отрекомендовалось существо, - вы кушайте, кушайте. Дела потом. Рад сообщить, что выглядите вы превосходно. Как ваше самочувствие теперь?

   - Отлично, спасибо, - вытирая губы, сказал Гай, - давненько так не ел.

   - Пожалуйста, - поклонилось Ягелло, - не скрою, мне приятно слышать, что вам понравилось приготовленное мной угощение.

   - Спасибо, спасибо большое, - Гай старательно изобразил улыбку.

   - Гай, вы крепкий мужчина.

   - Есть такое.

   - Не только физически крепкий, но и морально, и это очень важно.

   - Вы преувеличиваете.

   - Нет-нет, я знаю о чем говорю. Итак, вы способны выдержать многое.

   - Смотря о чем идет речь, - улыбка Гая немного увяла.

   Из-под синего шкафа с бумагами выставил усы большой рыжий таракан, огляделся, стремительным гоночным болидом пересек комнату, и исчез под тумбочкой.

   Никакой здесь не рай, - вдруг мелькнуло у Гая, - Господи, куда я попал?

   - Не всем удается держать себя в руках во время этого, - бесстрастно сообщило Ягелло, - поэтому обычно я устраиваю своим гостям эту маленькую процедуру, а уже потом кормлю их завтраком - может и вывернуть желудок. Но в вашем случае я надеюсь, эти предосторожности излишни.

   Гай быстро оглянулся. За спиной сверкал зеленым паркетом коридор.

   - Не советую бегать, - сказало Ягелло, - это не в ваших интересах. Сделайте, пожалуйста, четыре шага по направлению к моему столу.

   После минутного раздумья Гай повиновался. Сердце его колотилось, как кролик в силке.

   Это расплата. За все, что мы творили с Виком, и за то, что я сделал с ним потом.

   - Что вам от меня надо? Где я?

   - Сейчас вспомните. Все внимание вот сюда.

   На пустом столе перед Ягелло лежал кусочек картона. Человечек в белом халате вытянул маленькую алебастровую руку с точеными ноготками и двумя пальцами перевернул его.

   Фотография. Рыжеволосая маленькая женщина с темными кругами под глазами. У нее на руках - худенький мальчик лет четырех, он сосредоточенно смотрит куда-то в сторону. Уголки губ женщины опущены, под ними крошечные морщинки; в красивых карих глазах - предложение фотографу поскорее закончить и оставить ее, наконец, в покое. Так выглядят домохозяйки, случайно ставшие свидетелями убийства и попавшие под прицел телекамер.

   В этих капризно поджатых губах, в водопаде апельсиновых волос на плечах, в отсутствующем взгляде мальчика Гай увидел нечто огромное, необъятное, какую-то позабытую Вселенную из прошлой жизни; в тот же миг словно чудовищный прожектор осветил его мозг. Внезапно Гай понял - все это время он носил в сердце тяжелый ледяной гвоздь, носил, не чувствуя его, и только сейчас этот гвоздь выпал.