Николай Желунов – Закон о тюрьмах (страница 16)
Вик тихо смеялся.
- Ты... все равно... проиграешь... Гай... все равно... у тебя... нет... веры.
Смех оборвался сдавленным кашлем, и вдруг бывший священник тяжело перевалился на бок. Гай, думая, что Вику приходит конец, со страхом смотрел, как того тошнило кровью. В крови что-то блеснуло. Пуля, догадался Гай. Вика рвало. Уже два, три, четыре десятка пуль катились в ручье кровавой слизи по склону холма.
- Что еще за дрянь? - прохрипел Гай.
Вик жадно, со свистом втягивал воздух, и снова корчился в приступе рвоты. В его глазах застыл дикий ужас.
Гай протер глаза - он отказывался им верить. Изо рта Вика, серебристо сверкая в потоке крови, выкатились карманные часы на цепочке. Шмякнулась в лужу покрытая розовой слизью расческа - Гай мог поклясться, что видит прилипшие к зубьям черные волоски. И, самое страшное - женский палец с золотым обручальным кольцом. Ноготь его был покрыт облупившимся лаком цвета морской волны.
Новый звук пришел откуда-то из-за холмов. Гудение мотора. Вик встретил его равнодушно, Гай же вскочил на ноги, и чуть было не бросился навстречу - он уже не надеялся снова увидеть живого человека - но какой-то инстинктивный страх заставил его остановиться и ждать на месте.
Их было четверо. Они появились из-за дальнего холма, над другим концом города, и будь хоть немного темнее, Гай еще мог бы сбежать. Но вечер не успел сгуститься до непроглядной синевы и Гая заметили сразу.
Они двигались цепочкой, с винтовками наперевес, как солдаты, идущие в штыковую: высокий худой мужчина с длинными волосами, в шинели старинного образца и круглых очках; полная немолодая женщина в серебристом, с радужными разводами плаще; кряжистый старик в кожанке и рыжеволосая девушка в черной кожаной куртке, черных обтягивающих лосинах и черных же сапогах с опушкой. Чуть позади них катилась на платформе Мясорубка. Она была заметно больше размером, чем Мясорубка Вика. Это ее мотор издавал гудение и жужжание, которые услышал Гай.
С одного взгляда на эту компанию он осознал, что ему грозит, и пулей бросился прочь, стараясь укрыться за повозками.
- Я вижу его! Вот он, вот он! - с дикой радостью закричал мужчина в шинели.
- Стреляй!
- Там еще один, у костра!
- Стреляйте же, уходит!
- Ахерон! Ахерон! - перекрыл все трубный глас женщины в серебристом плаще.
Гая словно током прошибло. Он прекрасно понял, к кому обращен этот призыв, и догадывался, что за этим последует. Нет, Господи, нет!
Мощные ритмичные удары тяжелых ног за спиной подтвердили его опасения. Демон приближался. Его круглые глаза багрово полыхали в сумерках.
- Я сдаюсь! - крикнул Гай, - Не трогай меня! Я пойду сам.
Стальная туша - раза в два выше Гая, надвинулась на бывшего художника и огромная лапа подкинула его в воздух, как котенка.
- Я такой же, как и твои хозяева, - сказал он демону, - не делай мне ничего, слышишь?
Ахерон, конечно же, ничего не ответил. В лагере он швырнул Гая под ноги обладательнице красивого плаща.
- Отбегался, красавчик, - констатировала та, играя одним из десятка золотых амулетиков, висящих на шее. Она явно была здесь главной.
- Вот тебе, сука, за то, что пытался удрать! - лохматый очкарик в шинели с чувством ударил Гая прикладом в лицо, и тот рухнул на землю.
- За что? Погодите! - Прохрипел он, уворачиваясь от ударов. - Мы - такие же, как вы! Мы - Мстители Господа!
- Думаешь, мы тебе поверим, сволочь? - мужчина в шинели с ненавистью плюнул в Гая.
- Не дергайся так, Марко, - спокойно сказала рыжеволосая девица, закуривая, - до чего ты нервный придурок.
Марко с шипением отошел в сторону и наклонился над Виком.
- Отвечай, это Содом вот? - строго спросила предводительница.
- Был Содом, - выплевывая кровь, задыхаясь, ответил Гай.
- Вы двое тут? Куда подевались остальные?
- Мы их отправили туда, - кивнул Гай на Мясорубку, - у нас была такая же.
- Врешь, сука! Все ты врешь! - закричал Марко. В его круглых очечках сверкнул отсвет глаз Ахерона, - дайте его мне, ну дайте!
- Заткнись, Марко, - процедила девица, даже не поворачиваясь к нему.
- Гляньте! - подпрыгнул на месте Марко, - что тут такое? А? А?
Четверка обступила неподвижного Вика.
- Его рвало этой дрянью, да? - скривилась девица.
- Вот черт...
- Господи, ты только глянь...
- Запоминайте вот, - простерев руку над Виком, пробасила женщина, - особенно ты, Лайма, запомни. Сие - одержимый бесами. Такие они вот. Такие вот. Видишь, блевал чем? То-то. Давай-ка сразу вот в Давильню его.
И Гай рассмеялся - сперва тихо, потом все громче и громче, и наконец истерически захохотал. Марко взвизгнул и бросился к нему, но был на лету остановлен молчаливым стариком.
- Чего ржешь? Чего ты скалишься, урод? - визжал Марко.
- Вик - одержимый бесами? Ха-ха-ха-ха! - слезы потекли из глаз Гая. - А Вик-то - одержимый! Ха-ха-ха-ха! А Мясорубка - Давильня? Ух-ха-ха-ха-ха-ха!
Он покатился по песку, схватившись за живот, и смеялся без остановки, пока сильные пальцы не подхватили его за руки и ноги, и швырнули в кроваво-черное, чавкающее, бешено крутящееся ничто.
Отдышавшись, полная женщина поправила свой сверкающий плащ, привела в порядок амулетики на шее и бросила спутникам:
- Не стойте, как бараны-то. Поищите чего-нибудь пожрать.
Гай медленно переворачивался в густом красном желе. Рядом, выводя кончиками пальцев кровавые полосы, скользил к невидимому дну мертвый Вик. Стайка пузырьков вырвалась из его рта и застыла в жаркой неподвижной массе. Уже умирая, Гай бросил взгляд вниз и успел увидеть в страшной дали бесконечную человеческую очередь, что изгибаясь и дрожа, как больная змея, медленно и упрямо уползала к гигантской черной дыре.
Часть 2. Лучик надежды в бесконечной ночи страдания
Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли
имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли?
и не Твоим ли именем многие чудеса творили?
И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.
Нагорная проповедь
Вода хлынула в зал и сразу поднялась до колен. Буги жутко захохотал:
- У этой бабы все здесь предусмотрено. Так что, Джин, пиши пропало...
Глубина семьдесят пять метров... Ты меня победил, но и сам пойдешь акулам в зубы.
Встретимся в аду, разберемся. Или ты рассчитываешь попасть в рай?"
Вода, бурно клокоча, вливалась в зал. Вот она уже поднялась до груди.
- Никакого ада и рая нет! - крикнул Геннадий. - Все это бредни! "
Раскинув руки и ноги, Ричард Буги лежал в воде на спине и продолжал дико хохотать.
- Нету - и не надо! Нету - и тем лучше!
В.Аксенов "Мой дедушка - памятник"
Красный туман, окутавший все вокруг, незаметно сменился мягким белым свечением. Гай тихонько плыл в нем куда-то, закрыв глаза, не чувствуя ног и рук. Ледяные коготки боли в разбитых губах и ободранном горле растаяли в этом теплом потоке, соскользнули в прошлое.
Как здесь хорошо...
Целую вечность Гай дремал и наслаждался покоем. Потом воспоминание о последних минутах перед забытьем кольнуло сердце, и он вздрогнул в своем белом коконе. Значит, так это бывает? Значит - мертв...
Хриплый стон сорвался с его губ, и тут же вернулся шелестящим эхом.