Николай Зайцев – Лодка (страница 2)
Пятнадцать лет службы пролетели, как один день. Оставляя лёгкую седину на висках, память об автономках, о браке и жене, которая любила, но не справилась с частыми разлуками, и вернулась обратно в Воронеж, об алиментах и дочке, которую видел иногда в редких отпусках.
Мичман Вредный ненавидел север, катком прокатившимся по его жизни, и мечтал поскорее окончания последнего контракта. Да, люди здесь были лучше, породистее, что ли, чем в средней полосе или на юге. Но и это объяснялось просто: на север когда-то отправляли ссыльных, грамотных людей, неугодных режиму, а не проституток на выселки. Или те же, взять, грибы. Подосиновиков столько по осени, что косить косой не перекосить. А никому не нужны. В Финляндии через дорогу олени едят. Другое дело шампиньоны. Благородные грибы. Белые и офицерские. Царская закуска. Востребованы всегда. У мичмана Вредного была тайная мечта: выйти на пенсию и разбить в подвале родного дома грибную плантацию. Военный моряк чувствовал, что может озолотиться на этом деле. Чуйка, выработанная годами, не могла подвести. Можно, конечно, выращивать заодно и клубнику, но основной доход могут принести только грибы. Открыть свою сеть распространения, вот это мечта, так мечта. Мичман Вредный был одержим идеей обогащения, чувствовал, как в нем загибается предприниматель и копил книги по разведению шампиньонов. Вырезка к вырезки, книжечку к книжечке и тяжёлый чемодан было уже не поднять.
Последнее место службы досталось по великому блату. Второй попытки печень бы не выдержала. Теперь, вместо автономных плаваний и солёных брызг в лицо, служба была исключительно на берегу и считалась очень комфортной. Попасть бы на неё раньше, пятнадцать лет назад, глядишь и жена бы была рядом. Да только, что об этом сейчас говорить. Гол, как сокол. Один сертификат, сумма которого вряд ли покроет стоимость комнаты в Воронеже.
Конечно, это был не склад с довольствием. Можешь пить с кем угодно и сколько угодно, но на склады простым смертным мичманам в жизни не попасть.
Мичман Вредный по-прежнему служил на подлодке и считался подводником. Только лодка стояла в доке на берегу и являлась самой большой и престижной в мире. Поэтому её не распилили и не пропили, хотя многим и хотелось, и сделали музеем, в память о былых заслугах. Обслуживали бывший подводный крейсер сорок восемь мичманов. Каждый день на борт поднимались от пяти до десяти экскурсий. В основном детских. Из специализированных школ, шмонь*, лицеев и кадетских корпусов. Водить экскурсии по подлодке не служба, а рай. Мичман Вредный подбивал клин к каждой преподавательнице таких групп, надеясь хоть как-то устроить свою судьбу, но все попытки заканчивались грандиозными провалами и скандалами. Руку и сердце мичмана почему-то не хотели высокомерные городские учительницы.
Если бы музей - лодка находился во Франции или в другой европейской стране, всё бы точно выглядело по-другому. С лампочками и цветной иллюминацией. С клоунами и шарами в виде собачек и котиков. С огненными шоу и шестами стриптизёрш.
Только подводный крейсер находился в России.
В скалистой бухте, надёжный укрытый каменными массивами. От ветров и вражеских лазутчиков. И лодка была практически сохранена в первоначальном виде. Заводи дизеля и вперёд. Даже бетонный док, со своими подземными этажами никак не был изменён и мог выдержать прямой ракетный залп.
После глотка кофе, всегда хотелось курить. В условленный час из своих кают на палубу огромной подлодки выползли заспанные техники. Здесь можно было гонять на мотоциклах и лавировать на грузовиках, но все сгрудились возле рубки, места отведенного для курения. На всю команду был один велосипед и тот со спущенными колёсами. Гоняли иногда на нем по скалам самые отчаянные. Желая убиться в самоволке. За куревом обсуждали последние новости. Военные операции за рубежом. В последние время их стало так много, что уже не могли понять, что происходит.
- Вот, как такая махина, может стоять на приколе, когда в мире такая неразбериха? Она же подплыть может к самой Америке и ни один радар ее не засечет! - горячился мичман Вредный. Его не поддерживали.
- Тебе бы только подкрасться и жахнуть из всех стволов.
- Конечно! Чтоб боялись! Чтоб головы не подняли! Капиталисты!
- Эта лодка уже отстреляла своё.
Подтрунивая друг над другом, моряки лениво курили по третьей сигарете и не спешно переговаривались, ожидая командира лодки-музеи капитан-лейтенанта Смирнова. Были опасения, что командир может не приехать, тогда придётся действовать по накатанной и принимать группы экскурсантов самим. Обычное дело. Смирнов мог уходить в недельные запои и прикрыть его считалось священным долгом.
Как только закурили по четвёртой, через кп вырулил знакомый уазик.
- Принесла нелёгкая.
- Вспомнили.
- Думал, не появится сегодня.
Из кабины выпрыгнул почти трезвый капитан-лейтенант, в сопровождении молоденького старшины, взмахнул команде и браво застучал лабутенами по металлическому трапу, поднимаясь на палубу.
- Опять блатника привёз.
- Сколько можно срочников на лодке скрывать? Пускай служит в казармах!
- И это, когда другие проливают кровь в военных операциях! - гневно выпалил мичман Вредный.
- Здорово, бойцы! - начал из далека кричать капитан - лейтенант Смирнов. - Общее построение!
- Да, чтоб тебя, - заворчали мичмана - ветераны, переглядываясь. Отвыкли они строиться. Видно командир был совсем не в духе. Дежурный по палубе дёрнулся вниз, передать распоряжение.
- Стоять, - пригвоздил его окрик Смирнова. - Я же пошутил, бойцы. Стоим, курим. Есть у кого? Угостите!
Кто-то из мичманов протянул красную пачку "Магмы".
- С ума сошёл? - испугался командир. - Я такое дерьмо не курю. Есть у кого "Винстон"?
Закурили по пятой. Капитан-лейтенант смотрел в глубину дока, тыкал сигаретой в массивные балки.
- Вот раньше делали. На века!
- А, что там в мире, командир? Будет война? - обеспокоенность спросил мичман Вредный.
- Тебе лишь бы воевать, Вредный!
- Ему жахать охота!
- Жахнул уже какую-нибудь преподавательницу?
- Нет, - сокрушенно ответил мичман Вредный.
- Жахни! Тогда про войну спрашивать не будешь!
- Да я про новости хотел узнать. У нас интернет через раз ловит.
- Новости самые обычные, - начал увлечённо говорить Смирнов. Новые он не знал, так как ничего не менялось. - Мы по-прежнему никому не нужны. Одними санкциями пугают. А, что?
- Да, товарищ капитан - лейтенант накроют же северный флот ракетами. Мы же стратегически важный объект! Вот я и переживаю!
- Нашел над чем переживать! И что?!
- А то, что до пенсии шесть месяцев осталось и жилищный сертификат я так и не использовал!
- И не используешь! - уверенно начал каплей. - Если война начнётся, то мы в самом эпицентре взрыва окажемся. Или чуть левее от центра. Мурманск, Североморск сразу снесут, Кольский полуостров треснет и уйдёт под воду и кабздец общий.
- Мы им в ответ жахнем! Из всех шахт! - загорячился кто-то из мичманов.
- А то! - согласился командир лодки-музея. - Те, кто уцелеет сметет мир напоследок. Это мы легко сможем. Даже малыми силами!
- Выходит, нас бить будут наверняка? - задумчиво сказал мичман Вредный. - Чтоб не уцелели? И не огрызнулись?
- Логично! - согласился каплей Смирнов и зевнул. Ужасно хотелось чёрного крепкого кофе и солёных огурцов. Надоела ему эта политинформация: в штабе, в новостях соцсетях, везде. Он снова зевнул. Кому они нужны! Ну, что за страхи нелепые. Поиграют все в санкции и на этом силы противника иссякнут.
- А прикиньте, если мир лопнет по швам, а наша лодка останется! - весело воскликнул один из блатников, молодой мичман. Старики задумались. Кто-то привычно сдвинул фуражку почесать голову. Стали переглядываться. Каплей искал нужные слова, крутя бычком сигареты пируэты в воздухе.
- Да вполне может от мира только она и остаться. Смотрите какой док. При СССР строили. Сейчас таких нет. Он точно пару ракет выдержит. Да и лодка сама чего-то стоит. Её для такой войны и строили. Тоже, кстати в СССР. А там сами понимаете, госты были, без шар.
- Ну, ядерные вряд ли, - вмешался Вредный.
- Да кто по нему бить станет? - изумился каплей. - Наш музей - это не стратегический объект! Просто может в эпицентре оказаться, где все сдохнут, а те, кто на лодке останется - нет. Только не завидую я им.
- Это да, - с таким доводом согласились все. Каждый был в автономке не по разу. Крышняк через полгода ехал капитально. А тут, остаться на лодке добровольно навсегда, зная, что за стенами ад и выхода нет.
Молодого мичман передёрнуло от ужаса, которое могли испытать будущее поколение. Ветераны довольно улыбались, видя такую реакцию. Но на самом деле все испытывали такие же чувства. Ужас, страх и обреченность. Уж лучше, как Мурманск – сразу под воду и секундная смерть.
- Гроб, - пробормотал кто-то.
- Огромный гроб-люкс!
- Гостиница гробов!
- И на борту одни людоеды, так как провизия быстро закончится.
- Почему быстро? - возмутился мичман Вредный. - А, если грибы выращивать? Фермы, закрытые в доке сделать. Вентиляцию провести. Шахты! Глядишь, и жили бы какое-то время уцелевшие!
- Заткнись, Вредный!
- Достал ты, Вредный, со своими грибами!
- Угомонись. - Посоветовал и капитан-лейтенант. - Ой, мужики! Заговорился я с вами, мне ещё лампочки покупать. Ехать пора в город! Старшину пристройте. Ему дослужить осталось совсем ничего. Чтоб не обижали.