Николай Власов – Отто фон Бисмарк. Путь к вершинам власти (страница 3)

Бисмарк, которому удалось войти в число депутатов, к тому моменту окончательно порвал с образом жизни сельского помещика, сдал Шёнхаузен в аренду и переехал вместе с семьей в Берлин. В ландтаге он продолжал защищать прерогативы короны, а в вопросе возможного объединения Германии требовал исходить, в первую очередь, из интересов Пруссии. «Уважаемый оратор назвал меня заблудшим сыном Германии, — ответил он одному из своих оппонентов. — Господа! Моя отчизна — Пруссия, я не покинул ее и не собираюсь покидать». Когда в конце 1850 года прусский король вынужден был отступить в остром конфликте с Австрией и подписать Ольмюцкое соглашение, которое многие в Пруссии восприняли как национальный позор, Бисмарк с трибуны защищал принятое решение. «Единственным здоровым основанием большого государства, — заявил он, — является государственный эгоизм, а не романтика». Из этого правила он исходил и в дальнейшем, положив его в основу своей знаменитой «реальполитик».

«Ольмюцкая речь» Бисмарка была по распоряжению короля отпечатана в двадцати тысячах экземпляров и разослана по стране. Фактически к этому моменту он стал главным спикером консервативной партии. Его покровители — братья фон Герлах — являлись ближайшими советниками монарха. Бисмарк уже не был просто «адъютантом» и стремился к чему-то большему, чем просто кресло в парламенте. Такая возможность ему вскоре представилась.

Фридрих Вильгельм IV не хотел давать своему молодому паладину важный внутриполитический пост. Здесь против Бисмарка играла его репутация крайнего реакционера. Даже симпатизировавший ему король однажды сказал, что от этого юнкера «пахнет кровью». Однако эта же репутация могла стать важным козырем в рамках отношений с одной из консервативных держав Европы. Речь шла, в частности, об Австрии, с которой в Берлине хотели улучшить отношения после конфликта, едва не закончившегося войной. «Ольмюцкая речь» проложила ее автору дорогу к дипломатическому посту; в мае 1851 года он был назначен прусским представителем в бундестаге Германского союза.

Германский союз был основан в 1815 году и включал в себя почти четыре десятка германских государств, в том числе Пруссию и Австрию, которой принадлежало неформальное лидерство в этом объединении. Членство в Германском союзе практически никак не ограничивало суверенитет стран-участниц, а единственным общесоюзным органом был заседавший во Франкфурте-на-Майне бундестаг — конференция постоянных представителей союзных государств. Тем не менее, пост прусского представителя имел большое значение, поскольку именно отношения с Австрией и германскими государствами играли в прусской политике ключевую роль. Сам Бисмарк, не особенно преувеличивая, называл его «важнейшим постом нашей дипломатии».

Так, перепрыгнув через все ступени дипломатической лестницы, Бисмарк оказался в непосредственной близости от самой ее вершины. В Германии таких людей называют длинным и труднопроизносимым словом «кверайнштайгер» — дословно «вошедший поперек». В России говорят о «человеке со стороны» или ограничиваются кратким и емким термином «варяг». Стать «варягом» в прусском внешнеполитическом ведомстве Бисмарку помогла революция. Однако такое положение хранило в себе и определенные риски. По сути, Бисмарк полностью зависел от расположения короля и своих покровителей из числа близких ко двору консервативных лидеров. А с последними у него уже стали намечаться определенные расхождения...

Дипломат

На берега Майна Бисмарк переселился вместе со всей семьей, которая росла буквально на глазах. В 1848 году родилась его дочь Мария, в следующем году — сын Герберт, в 1852 году — последний из его детей, Вильгельм. Впоследствии Бисмарк вспоминал годы во Франкфурте с ностальгией: «Это было приятное время. Молодой супруг, здоровые дети, три месяца отпуска в году». Гости, приезжавшие к свежеиспеченному дипломату, отмечали простоту быта и радушие хозяев. Но за видимой непринужденностью и беззаботностью скрывалась упорная работа. Бисмарк, не имевший ранее ровным счетом никакого дипломатического опыта, должен был быстро учиться. И, надо признать, у него это получалось весьма успешно.

С самого начала новый прусский посланник поставил своей задачей жестко отстаивать интересы своего государства. Вопреки желаниям своих покровителей, он вовсе не собирался добиваться гармонии с Австрией любой ценой. Бисмарк жестко отстаивал равноправие Пруссии и Австрии в Германском союзе, по сути дела бросая вызов прежнему лидеру. Широко известны анекдотичные истории о том, как он первым из представителей германских государств закурил в присутствии австрийского посланника и первым позволил себе снять сюртук после того, как это сделал австриец. Эти символические жесты на деле имели большое значение, наглядно подчеркивая, что прусский дипломат не намерен играть роль «младшего» по отношению к Австрии. Еще более жестко он сопротивлялся любым попыткам развивать интеграцию германских государств в ущерб прусским интересам. Он способствовал продлению прусского Таможенного союза без участия Австрии и сохранению строгого нейтралитета Пруссии в Крымской войне.

Эта политика не вполне соответствовала концепции Герлахов, ставивших во главу угла монархическую солидарность против революционной угрозы. Однако Бисмарка это не смущало — он желал «играть ту музыку, которую сам считал хорошей». В Берлин он отправлял одно послание за другим, убеждая, что главным конкурентом Пруссии является Австрия, а действия на внешнеполитической арене должны диктоваться исключительно и только государственными интересами. «Венская политика делает Германию слишком маленькой для нас двоих, — писал он в апреле 1856 года. — Пока не достигнуто честное соглашение по поводу сферы влияния каждого из нас, мы обрабатываем один и тот же спорный участок. <...> В не слишком отдаленной перспективе мы вынуждены будем воевать с Австрией за свое существование, и не в нашей власти избежать этого, поскольку развитие событий в Германии не оставляет иного выхода». Бисмарк выступал также за сотрудничество с Францией Наполеона III, которую в Берлине считали едва ли не главным противником.

Разногласия Бисмарка с покровителями касались не только конкретных вопросов международной политики; налицо были два разных взгляда на развитие консервативной идеи в принципе. Для Герлахов, как и для многих консерваторов старого поколения, ключевое значение имело сохранение старого, освященного высшими силами порядка. Ко всему новому они относились с подозрением и враждебностью. Бисмарк же считал, что с силами прогресса спорить бесполезно — их нужно использовать в своих интересах. Еще в 1848 году в одной из своих статей, оставшейся неопубликованной, он написал: «Дворяне-помещики, как и любой разумный человек, полагают, что было бы бессмысленно и невозможно остановить поток времени и заставить его повернуть вспять». Бисмарк все больше разочаровывался как в короле, так и в его окружении. Он жестко критиковал прусскую политику в своих письмах в Берлин: «Можете ли Вы назвать мне цель, которую ставит перед собой наша политика, или хотя бы план на несколько месяцев вперед? Знает ли кто-нибудь, чего он хочет? <...> Мы — самые добродушные, безопасные политики, и все же в нас никто не верит, нас считают ненадежными товарищами и неопасными противниками». Единственным позитивным для Бисмарка следствием такого положения дел была значительная степень самостоятельности, с которой он мог действовать. Однако постепенно его поведение вызывало в Берлине все более серьезные нарекания. «Мнение о моей пригодности изменилось в худшую сторону», — с тревогой писал в конце 1857 года сам Бисмарк.

Неизвестно, как развивалась бы ситуация дальше, однако случайность вновь ускорила ход событий. Фридрих Вильгельм IV постепенно погружался во мрак безумия, и его брат Вильгельм стал в 1858 году регентом. «Придворная камарилья» Герлахов в значительной степени утратила свое влияние, к власти пришло окружение принца Вильгельма — так называемая «партия еженедельника». Ее отличительной чертой было стремление к ограниченным реформам. Идейно Бисмарк был ближе к этой партии, но его репутация «человека Герлахов», ярого реакционера, играла в данном случае против него.

Бисмарк попытался вступить в диалог с новым правителем и убедить его в правильности своих идей. В 1858 году он отправил в Берлин обширный меморандум, озаглавленный «Некоторые замечания о положении Пруссии в Германском союзе». В нем Бисмарк не только выступал за активную внешнюю политику, направленную на защиту прусских национальных интересов. Он высказал поистине революционную идею — чтобы встать во главе германских государств, Берлин должен не бороться за симпатии их правителей, а опереться на широкую общественность, на национальное движение. «Королевская власть, — писал он, — покоится в Пруссии на столь надежных основах, что правительство может, не подвергая себя опасности, активизировать работу парламента и тем самым получить очень действенный инструмент влияния на ситуацию в Германии». Кроме того, популярная внешняя политика облегчит решение внутриполитических проблем. Многое из предложенного Бисмарк несколько лет спустя реализовал самостоятельно.