Николай Власов – Битва, изменившая мир. Кёниггрец, 3 июля 1866 г. (страница 2)
Тем не менее королевство Гогенцоллернов оставалось самой маленькой и слабой из пяти великих держав, его статус покоился на хрупкой основе. Насколько хрупкой, наглядно продемонстрировали Наполеоновские войны. После начала Великой Французской революции Берлин проводил традиционную политику лавирования, стремясь извлечь выгоду из европейских конфликтов. С 1795 года Пруссия оставалась нейтральной, и это в конечном счете дорого ей обошлось. В 1806 году королевство Гогенцоллернов все же вынуждено было вступить в борьбу против Наполеона в весьма невыгодных для себя условиях. В октябре 1806 года прусская армия была сметена, как карточный домик; само существование государства оказалось под угрозой. В конечном счете Пруссия осталась на карте Европы, но потеряла почти половину своей территории и превратилась во второразрядное государство, полностью зависевшее от прихоти французского императора.
Империя Габсбургов оказалась в той же ситуации гораздо более устойчивой. Принимая участие во всех антифранцузских коалициях (и являясь их главной ударной силой на суше), терпя поражение за поражением, теряя территории, Австрия все же осталась крупным игроком в европейской политике и смогла сохранить значительную степень независимости от Парижа. Тем не менее в 1812 году и пруссаки, и австрийцы вынуждены были направить «ограниченные контингенты» на помощь Наполеону, начавшему свою судьбоносную войну против России.
Война эта, как известно, окончилась для Бонапарта катастрофой, и в начале 1813 года русские войска вступили в Центральную Европу. Пруссия практически сразу же вошла в состав новой антифранцузской коалиции. В Вене действовали осторожнее: слишком свеж был в памяти опыт предыдущих войн, когда Австрии приходилось прилагать основные усилия и нести основные потери в случае неудачи. Поэтому Берлину удалось на некоторое время перехватить лидирующую роль в национальном антифранцузском движении в Германии.
Масштабы этого движения, впрочем, не следует переоценивать. Это уже задним числом борьба против Наполеона в 1813–1815 годах получила в немецкой историографии название Освободительной войны и воспевалась как всенародный подъем против ненавистных угнетателей. Реальность была гораздо скромнее: многие немецкие князья до последнего оставались союзниками Наполеона, а патриотическое движение хотя и было довольно масштабным, охватывало в основном образованный средний класс (явное меньшинство населения). Кроме того, у разоренной Пруссии было недостаточно ресурсов, чтобы проводить самостоятельную политику без опоры на сильных союзников.
В августе 1813 года Австрия все-таки присоединилась к антифранцузской коалиции. Вскоре с Наполеоном было покончено, и летом 1814 года в Вене открылся конгресс, которому предстояло определить контуры будущего европейского порядка и обеспечить мир и стабильность в системе. Одной из главных угроз этой стабильности было революционное движение. Европейским монархам было очевидно, что успешно бороться с ним можно было лишь совместно. В итоге, хотя противоречия между основными игроками никуда не делись, на Венском конгрессе сформировалась традиция сотрудничества великих держав в решении международных проблем — так называемый «Европейский концерт». Его составляла все та же пятерка великих держав (Франция вернулась в ее состав уже в 1818 году). Традиция «Европейского концерта» стала одной из главных особенностей Венской системы международных отношений, существовавшей вплоть до 1914 года. Со своей задачей эта система справлялась достаточно успешно: большой европейской войны удавалось избегать на протяжении без малого ста лет.
Одним из ключевых вопросов Венского конгресса был германский. Старая Священная Римская империя германской нации прекратила свое существование в 1806 году по инициативе последнего императора. От ее воссоздания предпочли отказаться, однако сама идея конфедеративной структуры, которая обеспечивала бы безопасность и баланс сил в центре Европы, была весьма разумной. В итоге на территории бывшей империи создали Германский союз, в состав которого вошли все немецкие государства, включая Австрию и Пруссию. Две великие державы уравновешивали друг друга, не позволяя ни одной из них стать гегемоном в Центральной Европе. В случае агрессии извне государства Германского союза составляли единую оборонительную структуру, однако вести активную внешнюю политику конфедерация не могла. Таким образом, Германский союз вносил существенный вклад в поддержание мира и баланса сил в европейской системе в целом.
По итогам Наполеоновских войн в Берлине хотели присоединить к своим владениям территорию Саксонии. В Вене горячо воспротивились, опасаясь, что это приведет к опасному усилению Пруссии. Дело едва не дошло до конфликта, однако в конечном счете на Венском конгрессе было принято соломоново решение: Пруссия получила половину Саксонии, а также экономически развитую Рейнскую область. Смысл этого решения с точки зрения архитекторов Венской системы заключался в том, что монархия Гогенцоллернов теперь непосредственно граничила на западе с Францией и не могла уклониться от борьбы в случае очередной попытки Парижа установить свою гегемонию в Европе. В Берлине подобный компромисс был воспринят с некоторым недовольством: новые владения даже в географическом отношении были отделены от основной части Пруссии, а в религиозном и культурном были близки к Франции. Тем не менее вскоре именно Рейнская область стала экономическим «мотором» Пруссии, обеспечив ее быстрое индустриальное развитие.
Германский дуализм был таким образом восстановлен. В другой ситуации это привело бы к борьбе между Берлином и Веной за влияние на германские княжества. Однако в первой половине XIX века у Габсбургов и Гогенцоллернов был общий враг: революционное движение. Именно поэтому в Берлине взяли курс на сотрудничество с Веной, согласившись на ведущее положение Австрии в Германском союзе. Прусский король Фридрих Вильгельм III справедливо рассудил, что поддерживать стабильность Венской системы и свою власть в стране в конечном счете выгоднее, чем играть в рискованные игры. Таким образом, на смену конкурентному дуализму пришел кооперативный дуализм, основанный на сотрудничестве двух немецких великих держав.
Австрия, в свою очередь, оставалась одним из ключевых гарантов стабильности того порядка, который был установлен в 1815 году. Главными сферами ее интересов были Германия, Италия и Балканы; во всех трех регионах предстояло поддерживать существующий баланс сил. Это была непростая задача, особенно ввиду подъема европейского национального движения. В одиночку монархия Габсбургов с ней справиться не могла.
XIX век часто называют эпохой национализма в Европе. Идея национального государства оказалась тесно переплетена с идеей суверенитета народа. В Германии национальное и либеральное движение были, по сути, единым целым. После Наполеоновских войн идея создания единого немецкого государства становилась все более популярной в обществе. Правда, необходимо опять оговориться, что речь идет не о большинстве немцев, а лишь о зажиточных и образованных слоях. Однако именно это делало борьбу с национальным и либеральным движением столь сложной для монархов: носителями опасных идей являлись новые элиты, игравшие огромную роль в экономике, государственном управлении, общественной жизни. Силы реакции вынуждены были ограничиться борьбой с внешними проявлениями новых идейных течений: ограничить свободу прессы, запретить национальные манифестации и преследовать кружки недовольных. Естественно, что в долгосрочной перспективе это проблему никак не решало.
В 1820–1840-е годы Пруссия в целом достаточно послушно двигалась в фарватере Австрии, политикой которой тогда руководил знаменитый Меттерних. Тем не менее именно в это время стартовал проект, ставший определенного рода предвестником объединения немецких земель вокруг Берлина. Речь шла об экономической интеграции. Немецкая раздробленность и чересполосица были серьезным препятствием для развития внутреннего рынка, что особенно болезненно ощущалось в эпоху начавшейся в Европе индустриальной революции. В Пруссии были заинтересованы в формировании единого экономического пространства, и этот проект принял конкретные очертания в виде Таможенного союза. В Берлине мудро рассудили, что выносить вопрос о едином таможенном пространстве на рассмотрение Германского союза нет никакого смысла, и пошли по пути переговоров с отдельными княжествами. Первый таможенный договор был заключен еще в 1819 году, однако потребовалось больше десяти лет для того, чтобы Таможенный союз появился на свет. В его состав вошло большинство германских государств, за исключением ганзейских городов, северных княжеств, Бадена, а также Австрии. В экономическом отношении австрийские интересы существенно расходились с прусскими; в Вене продолжали проводить политику меркантилизма, в то время как Таможенный союз установил достаточно низкие импортные пошлины. В результате лидирующую роль в новой интеграционной структуре играла монархия Гогенцоллернов. Создание Таможенного союза весьма положительно повлияло на экономическое развитие стран-участниц, и по темпам индустриализации Пруссия вскоре начала обгонять Австрию.