Николай Власов – Битва, изменившая мир. Кёниггрец, 3 июля 1866 г. (страница 1)
Николай Анатольевич Власов
Битва, изменившая мир
Кёниггрец, 3 июля 1866 г.
Предисловие
История человечества наполнена сражениями. Названия многих из них хорошо известны каждому образованному человеку — Канны, Полтава, Ватерлоо, Марна... Битве при Кёниггреце, состоявшейся 3 июля 1866 года, повезло меньше. Между тем она была самым крупным сражением за сто лет, прошедших между окончанием Наполеоновских войн и началом Первой мировой войны. Более того, иногда ее называют самой большой битвой в человеческой истории до начала ХХ века. Здесь, однако, у нее имеется сильный конкурент — знаменитая Битва народов при Лейпциге 1813 года. Не будем углубляться в подсчеты: оба сражения были одинаково масштабными. И там, и там уничтожением себе подобных занимались примерно по полмиллиона человек.
Однако вопрос в данном случае не только — и не столько — в размахе происходящего, сколько в том значении, которое имел исход битвы при Кёниггреце для дальнейшей истории Европы и мира в целом. Вернее, не столько самой битвы, сколько австро-прусской войны, кульминацией которой она являлась. Этот короткий конфликт — современники называли его «шестинедельной войной» — открыл дорогу для объединения Германии вокруг Пруссии со всеми вытекающими отсюда последствиями для европейского баланса сил. Именно быстрая победа пруссаков позволила им, не допустив вмешательства других великих держав, провести переустройство Центральной Европы по своему усмотрению. К числу последствий этого переустройства относятся две мировые войны, разразившиеся в первой половине ХХ века.
В отечественной историографии сражение при Кёниггреце известно как битва при Садовой. Именно так ее назвали во Франции — немецкое название показалось французам неудобоваримым. Однако и пруссаки, и австрийцы говорили именно о Кёниггреце, в связи с чем и мы будем использовать это название, жертвуя легкостью произношения ради исторической точности. Да и сама австро-прусская война — термин более чем спорный; он заставляет многих думать, что в конфликте участвовали лишь две державы. На самом деле, в 1866 году друг другу противостояли два коалиции, насчитывавшие в общей сложности четыре десятка государств. Поскольку все они — за единственным исключением Италии — входили в состав Германского союза, правильнее в данном случае будет говорить о Немецкой войне. Именно такой термин принят в германской историографии.
Битву при Кёниггреце — центральное событие этой войны — часто описывают в драматическом ключе. Действительно, на первый взгляд мы имеем дело с классической «развилкой истории», где исход висел на волоске. На протяжении первых часов сражения чаша весов колебалась то в одну, то в другую сторону, и только появление на поле боя второй прусской армии определило исход как битвы, так и всей войны. Опоздай она на несколько часов — и история Европы пошла бы по совершенно другому пути. «Ваше превосходительство, теперь Вы — великий человек, — сказал один из флигель-адъютантов прусского короля Бисмарку после сражения. — Но если бы кронпринц подошел слишком поздно, Вы были бы сейчас величайшим злодеем».
Рассказывать историю сражения в таком ключе — лучший способ сделать повествование по-настоящему захватывающим. Но насколько все это соответствует действительности? Действительно ли, 3 июля решение висело на волоске и пруссаки лишь чудом избежали катастрофы? Попробуем разобраться в этом вопросе, равно как и в других, касающихся всей войны в целом и остающихся спорными по сегодняшний день. Насколько рискованным был прусский план концентрического наступления в Богемии? Имела ли империя Габсбургов шансы выиграть войну? Что случилось бы, если бы конфликт затянулся? В поисках ответов важно избежать обеих крайностей: как стремления драматизировать ситуацию и изображать события в виде цепочки невероятных случайностей, так и детерминизма, подразумевающего, что все случившееся было неизбежным и не имело никакой альтернативы, поскольку являлось результатом действия объективных, непреодолимых сил.
Есть и еще одна «ловушка», в которую мы постараемся не попасть. В своей новой книге, посвященной войне 1866 года, немецкий историк К.-Ю. Бремм назвал ее «войной Бисмарка». Действительно, на страницах популярных работ Немецкая война нередко предстает как часть хитроумного плана «железного канцлера» по объединению Германии. Действительно, обойтись без фигуры Бисмарка в этой истории так же невозможно, как писать о Наполеоновских войнах, не упоминая самого Наполеона. Тем не менее, на наш взгляд, этот «бисмаркоцентризм» серьезно искажает картину прошлого. Поэтому данный рассказ имеет смысл начать не с политики Бисмарка и даже не с Венского конгресса, а с истории формирования австро-прусского дуализма в Германии, корни которого уходят в далекое прошлое.
Глава 1.
Германский дуализм
Династия Габсбургов уже в позднее Средневековье принадлежала к числу наиболее могущественных в Европе. В первой половине XVI века под ее властью находились Кастилия и Арагон, Нидерланды, ряд итальянских княжеств, Австрия, Богемия и Венгрия, а также колонии в Западном полушарии. Габсбурги прочно удерживали в своих руках корону Священной Римской империи германской нации, дававшую им формальное первенство среди всех монархов Европы. Об императоре Карле V говорили, что над его владениями никогда не заходит солнце. Хотя Карлу V так и не удалось построить универсальную христианскую империю, о которой он мечтал, а свое огромное наследство он был вынужден разделить между сыном и братом (так появились две ветви Габсбургов — испанская и австрийская), гегемония династии в Европе была несомненной. В течение XVII века позиции Габсбургов ослабли: по итогам Тридцатилетней войны немецкие князья получили практически полную независимость от императора, а испанская ветвь к концу столетия пресеклась. Тем не менее Австрия оставалась одной из великих европейских держав, владения и интересы которой простирались от Северного моря до Балкан.
Гораздо более стремительным и загадочным оказалось возвышение Пруссии. В середине XVII века династия Гогенцоллернов правила сравнительно небольшим княжеством Бранденбург на северо-востоке Германии. Из-за скудных почв эту территорию в шутку называли «главной песочницей Священной Римской империи». У Бранденбурга даже не было собственной армии, и в годы Тридцатилетней войны княжество оказалось бессильной игрушкой в руках воюющих сторон. Политический вес Гогенцоллернов был намного меньше, чем у правителей соседней Саксонии или Баварии. Поэтому может показаться удивительным, что Бранденбург приобрел по итогам Тридцатилетней войны значительные территории. На самом деле, никакого парадокса здесь нет — противники Габсбургов, в первую очередь шведы и французы, стремились усилить немецкие протестантские княжества, которые могли бы стать эффективным противовесом власти императора.
На протяжении следующего века Гогенцоллерны упорно, кропотливо и с немалым искусством вели политику усиления своего государства и «собирания земель». Они лавировали между крупными державами, участвовали в качестве наемников в их конфликтах, стремясь извлечь для себя максимальную выгоду. Это была непростая работа, и следом за двумя шагами вперед нередко приходилось делать шаг назад. В 1701 году курфюрст Фридрих III смог с согласия императора возложить на свою голову королевскую корону; княжество Бранденбург стало королевством Пруссия. Его сын Фридрих Вильгельм I посвятил всю свою жизнь созданию сильной армии и надежной финансовой основы для ее содержания. Пруссия в годы его правления все еще воспринималась в европейских столицах как сугубо второразрядное государство. Эта ситуация изменилась только в середине XVIII века.
В 1740 году в Центральной Европе произошло сразу два значимых события. Во-первых, скончался император Карл VI Габсбург, не имевший наследников мужского пола. Все свои владения он хотел передать дочери — Марии Терезии. С точки зрения правил престолонаследия ситуация была спорной, и смерть императора привела к династическому кризису и претензиям на куски габсбургского «пирога» со стороны других игроков. Во-вторых, в Пруссии после смерти Фридриха Вильгельма I на престол взошел его сын, молодой Фридрих II. Он решил сразу же воспользоваться затруднениями Габсбургов и в ходе Первой Силезской войны 1740–1742 годов отнял у Марии Терезии богатую Силезию. Это не сошло ему с рук просто так: в ходе Семилетней войны 1756–1763 годов Пруссии в союзе с Англией пришлось противостоять коалиции трех сильнейших континентальных держав — России, Австрии и Франции. Фридрих II лишь с большим трудом смог избежать разгрома, его королевство было совершенно разорено и истощено. Однако по итогам Семилетней войны за Пруссией прочно закрепился неформальный статус одной из великих держав.
Так сформировалась система германского дуализма — противостояния двух великих держав, Австрии и Пруссии — в Центральной Европе. Об объединении Германии пока не было и речи; Гогенцоллерны и Габсбурги стремились расширить сферу своего влияния и не дать усилиться оппоненту. Так, в 1770–1780-е годы Фридрих II успешно сорвал австрийские планы приобретения Баварии. Одновременно Пруссия увеличила свою территорию за счет земель Речи Посполитой.