Николай Власов – Битва, изменившая мир. Кёниггрец, 3 июля 1866 г. (страница 16)
В половине пятого Хиллер увидел колонны, подходившие к Хлуму с севера — это был авангард I армейского корпуса, наконец-то прибывшего на поле сражения. В тот же момент командир 1-й гвардейской дивизии был смертельно ранен осколком снаряда.
К востоку от Хлума части VI корпуса продвигались на юг. Прусская пехота несла потери под огнем австрийских батарей из состава 6-го корпуса и артиллерийского резерва. Ближе к половине пятого части 11-й дивизии заняли деревню Свети к востоку от Розберица, откуда было уже рукой подать до большой дороги. Если бы части VI корпуса продолжали наступление на юг, у них были бы неплохие шансы перерезать эту дорогу и тем самым перекрыть основной массе Северной армии главный путь к отступлению. Но кипевший в районе Хлума ожесточенный бой приковал к себе внимание командования 2-й армии; частям VI корпуса было приказано повернуть на Розбериц.
Помощь защитникам Хлума тем временем шла и с другой стороны. В четыре часа дня прусский король с согласия Мольтке отдал приказ об общем наступлении 1-й армии. Как измотанные в боях, так и свежие дивизии двинулись вслед за отступавшими австрийцами. Вильгельм I со своей свитой поскакал за ними. Ближе к пяти часам король прибыл в Липу, где оказался в сфере досягаемости австрийской артиллерии. Вильгельм I не всегда достойно выдерживал груз ответственности, однако в его личной храбрости сомневаться не приходилось. Бисмарку лишь с некоторым трудом удалось убедить монарха выбрать более безопасное место, чем то, куда падали австрийские снаряды. Некоторое время спустя сюда же прибыл кронпринц; отец и сын торжественно обнялись, и король вручил своему наследнику высший прусский военный орден «Pour le merite».
Тем временем Бенедек, убедившись, что взять Хлум не удается, приказал Раммингу прекратить атаки. Части 1-го корпуса, остававшиеся в резерве, должны были не дать пруссакам выйти к большой дороге. Австрийской кавалерии было приказано атаковать в западном направлении и сдержать наступление 1-й прусской армии. В распоряжении командующего Северной армией находилось сорок эскадронов лучшей в Европе конницы. Развернувшись широким фронтом к югу от большой дороги, они должны были спасти то, что еще можно было спасти. И австрийская кавалерия справилась с этой задачей.
На сцене как раз в этот момент появилась и прусская кавалерия из состава 1-й армии. Именно теперь стало очевидно, насколько ошибочным было решение отправить половину кавалерийского корпуса Герварту в первой половине дня. В распоряжении пруссаков в решающий момент оказался лишь 31 эскадрон. Их авангард — 12-й гусарский и 3-й драгунский полки — атаковали австрийскую пехоту, отходившую из Розберица, когда сами попали под удар австрийских кирасир. Прусские кавалеристы были вынуждены в беспорядке отступить, и только появление на поле боя трех эскадронов улан спасло их от разгрома. К австрийцам тоже подоспели подкрепления, и габсбургская конница прорвалась почти до деревни Лангенхоф чуть южнее Липы. Там она наткнулась на прусскую пехоту, которая встретила всадников убийственным огнем игольчатых винтовок. Прусские гусары и уланы преследовали австрийцев, но без особого успеха: без поддержки пехоты совладать с вражеской кавалерией они не могли.
Эти события разворачивались вдоль большой дороги Гичин — Кёниггрец. Южнее, в полосе наступления Эльбской армии, австрийские кирасиры атаковали несколько эскадронов прусских драгун и практически уничтожили их. Преследование прекратилось только тогда, когда тяжелая кавалерия попала под огонь прусской пехоты к северу от Проблуса. Это повторялось раз за разом: австрийская конница легко громила прусскую, пока не оказывалась под огнем прусской пехоты и артиллерии. Ценой сравнительно небольших потерь — около тысячи человек убитыми и ранеными — кавалеристы Северной армии смогли обеспечить своим товарищам желанную передышку. Авангард прусской кавалерии был рассеян, прусская пехота вынуждена была терять время, отражая кавалерийские атаки. Части Эльбской армии и вовсе прекратили наступление — осторожный Герварт вновь приказал дождаться сосредоточения сил.
Пока к югу от главной дороги пруссаков сдерживала австрийская кавалерия, к северу от нее в бой вступили части 1-го корпуса. Они атаковали Хлум — без всякой надежды на успех, лишь с целью задержать наступающего врага. Цена, которую пришлось уплатить за небольшой выигрыш во времени, оказалась колоссальной. Подпустив атакующие колонны противника на 250 метров, прусские пехотинцы открыли из укрытий плотный огонь. Потери 1-го корпуса составили около 6 тысяч солдат и офицеров, еще почти три тысячи сдались в плен. Это была почти четверть всех потерь Северной армии 3 июля. «Безумное построение и еще более безумная смелость», — комментировал происходящее один из прусских офицеров.
Однако назвать эти потери совершенно бессмысленными нельзя. Под прикрытием кавалерии и 1-го корпуса потрепанные подразделения других корпусов более или менее упорядоченно отходили за Эльбу. Роль арьергарда выполняла австрийская резервная артиллерия, к которой присоединились батареи нескольких корпусов. Всего в распоряжении полковника Хофбауэра в районе Всестара находилось около 70 орудий. Когда 11-я пехотная дивизия обошла его правый фланг, Хофбауэр смог отступить примерно на два километра и еще раз занять позиции по обе стороны от большой дороги. Здесь артиллеристы держались до тех пор, пока австрийская пехота не закончила переправу через Эльбу. Последние выстрелы прозвучали уже после наступления темноты, в девять часов вечера.
Во многом именно благодаря усилиям кавалерии и артиллерии Северная армия смогла избежать полного разгрома и отойти с поля боя в относительном порядке. Яростное сопротивление австрийцев не позволило прусскому командованию в полной мере оценить масштаб своей победы. Впрочем, утомленные, понесшие значительные потери и расстрелявшие боеприпасы части 1-й и 2-й армий, перемешавшиеся на поле боя (пару раз дело доходило даже до «дружественного огня»), были вряд ли способны к энергичному преследованию разбитого противника. В резерве имелись свежие силы кавалерии, однако бросать ее вперед без поддержки пехоты сочли неразумным. К преследованию могли приступить силы Эльбской армии — одна из дивизий Герварта еще вообще не участвовала в бою — но они продвигались вперед слишком медленно. В половине седьмого вечера Мольтке отдал финальный приказ: 1-я и 2-я армия должны были на следующий день отдыхать и приводить свои подразделения в порядок, Эльбская армия — преследовать противника, отходящего в направлении на Пардубиц.
С австрийской стороны тем временем избежать хаоса не удалось. Одним из главных виновников стал комендант Кёниггреца генерал-майор Вейгль, который больше всего опасался того, что враг неожиданно ворвется в крепость. Наблюдая за отступлением Северной армии, он в начале восьмого приказал закрыть крепостные ворота и открыть шлюзы, затопив местность вокруг стен. Учитывая, что именно к мостам у Кёниггреца устремилась основная масса солдат Северной армии, это привело к фатальным последствиям. Возникли заторы, в которых, как степной пожар, распространялась паника. Сотни человек оказались затоптанными или захлебнулись на затопленных лугах, орудия и повозки просто сбрасывались с дороги. Один из очевидцев сравнивал происходящее с переправой Наполеоновской армии через Березину. Офицеры изо всех сил пытались восстановить порядок, но не достигли успеха. Только ближе к одиннадцати часам Вейгль все же открыл крепостные ворота.
Лишь на следующий день пруссаки увидели окрестности Кёниггреца, усеянные оружием, снаряжением, личными вещами, брошенными орудиями и повозками, и поняли, какой шанс был упущен накануне вечером. А пока у них были свои заботы. Для начала имело смысл привести в порядок собственные подразделения и оценить достигнутое. Результаты были не вполне очевидны для многих участников — некоторые прусские офицеры в конце дня спрашивали о том, кто же в конце концов одержал победу. Разумеется, по этому вопросу у прусского командования никаких сомнений не было, но масштаб успеха был неизвестен и в главной квартире. К примеру, количество захваченных австрийских орудий в первые часы после сражения оценивалось на порядок ниже, чем оно оказалось в действительности.
Постепенно выяснилось, что потери прусской армии не столь велики, как этого можно было бы опасаться. Да, отдельные подразделения, стоявшие насмерть в лесах Свиб и Хола и удерживавшие Хлум, пострадали очень сильно. Однако в общем и целом потери убитыми составили 99 офицеров и 1830 нижних чинов, ранеными — 260 офицеров и 6688 нижних чинов, кроме того, 276 человек пропало без вести (речь в основном шла о пленных). Ущерб, нанесенный Северной армии, был в несколько раз больше. Австрийцы потеряли в общей сложности около 43 тысяч солдат и офицеров, больше половины из которых попали в плен. К этому необходимо добавить полторы тысячи саксонских потерь. Пруссаки захватили 174 вражеских орудия, не считая прочего военного имущества. Северной армии был нанесен огромный ущерб — не только в материальном, но и в моральном отношении. Находившийся в ее рядах английский военный корреспондент Рассел назвал австрийские корпуса «обломками войска».