Николай Власов – Битва, изменившая мир. Кёниггрец, 3 июля 1866 г. (страница 18)
Тем временем боевые действия продолжались. 12 июля авангард 1-й армии без боя вошел в Брюнн. На следующий день сюда прибыл прусский король вместе с главной квартирой. 2-я армия вышла в район к югу от Ольмюца. 15 июля ее авангарды у Тобичау и Рокетница нанесли серьезное поражение частям Северной армии. Боеспособность последних была все еще низкой; австрийская пехота бежала, бросая орудия, и оказалась неспособна выдержать даже атаку вражеской кавалерии. Все это происходило на глазах Бенедека и, понятное дело, не добавляло ему оптимизма. В тот же день части 1-й армии перерезали железную дорогу, которая вела из Ольмюца к Вене. Бенедек вынужден был отдать приказ о движении к столице в обход, через Карпаты и венгерскую территорию.
В эти дни у прусской армии появился новый смертельный враг — эпидемия холеры. Она началась через несколько дней после битвы при Кёниггреце и унесла жизни в общей сложности шести с половиной тысяч солдат и офицеров — это было больше, чем пало смертью храбрых на полях сражений. Такая ситуация, впрочем, была типичной для европейских войн раннего Нового времени.
К 20 июля части Эльбской армии вышли в район Волькерсдорфа. До австрийской столицы оставалось меньше 20 километров. Прусские солдаты уже видели на горизонте башню собора Святого Штефана. Части 1-й армии наступали восточнее на широком фронте; IV корпус приближался к Пресбургу наперерез остаткам Северной армии. 20 июля в Никольсбурге, где размещалась прусская главная квартира, начались переговоры о перемирии. Договориться удалось быстро, и в полдень 22 июля перемирие сроком на пять дней вступило в силу. В тот же день состоялся последний крупный бой Богемской кампании — при Блуменау, в нескольких километрах к северо-западу от Пресбурга. Ровно в двенадцать часов дня его, соответственно, пришлось прервать.
Бисмарку вновь пришлось отчаянно спорить с королем об условиях мира, отговаривая от любых территориальных приобретений за счет Австрии. Даже если описание этих споров в мемуарах главы правительства страдает излишним драматизмом, задача была не из легких. 24 июля Вильгельм I наконец капитулировал перед своим министром. Два дня спустя был заключен предварительный мирный договор. В соответствии с его условиями австрийцы соглашались на роспуск Германского союза и предоставляли Пруссии право самостоятельно определять, что придет ему на смену. Все права на Шлезвиг и Гольштейн Франц Иосиф уступал своему более удачливому прусскому коллеге. Австрийцы согласились на то, чтобы Пруссия аннексировала ряд северогерманских государств, однако настояли на сохранении независимости Саксонии. Условия Никольсбургского договора были подтверждены окончательным Пражским миром 23 августа 1866 года.
День 26 июля 1866 года стал таким образом одним из важнейших в истории Европы XIX века в целом. Австро-прусский дуализм в Центральной Европе, существовавший на протяжении более 120 лет, ушел в прошлое. Этот дуализм был важным элементом в системе международных отношений XVIII и XIX столетий. Теперь архитектура системы существенно менялась. На пространстве бывшего Германского союза оставался один лидер — Пруссия. Хотя немедленного объединения Германии не произошло, важнейший шаг к этому был сделан. Малые и средние германские государства, лишенные покровительства империи Габсбургов, неизбежно втягивались в прусскую орбиту. Их экономическая интеграция достигла уже достаточно высокого уровня, а теперь ее должна была дополнить и военно-политическая составляющая (особенно к северу от реки Майн). Вопрос теперь заключался не в том, произойдет ли объединение Германии вокруг Пруссии, а лишь в том, в какие сроки и в каких формах это случится.
После заключения Никольсбургского договора Немецкая война, по сути, была окончена, хотя боевые действия на второстепенных театрах продолжались. Итальянцы, потерпевшие 20 июля позорное поражение в морском сражении при Лиссе, возмущались тем, что пруссаки вступили в переговоры с общим врагом без их участия. Бисмарк резонно ответил, что «успехи» его южных союзников никак не подкрепляют их претензии на активную роль в мирном урегулировании. 30 июля австрийцы и итальянцы заключили трехдневное перемирие, которое затем неоднократно продлевалось. 3 октября в Вене был подписан мирный договор, по которому Италия получала Венецианскую область. Надежду приобрести Трентино итальянцам пришлось оставить. Кроме того, они согласились взять на себя часть австрийского государственного долга и заплатить компенсацию за передаваемые Италии крепости.
На территории бывшего Германского союза боевые действия в июле разворачивались в основном в бассейне реки Майн, поэтому получили название Майнской кампании. В ходе последней произошло несколько достаточно крупных боевых столкновений, окончившихся в общем и целом в пользу пруссаков. Два южногерманских корпуса армии Германского союза так и не смогли наладить эффективные совместные действия. Последний бой на этом театре военных действий состоялся 29 июля. К тому моменту война уже утратила смысл, и 1 августа боевые действия в Германии полностью прекратились.
Теперь пруссаки могли не стесняться, вознаграждая себя за большой риск и большой успех. К территории Пруссии были присоединены Шлезвиг и Гольштейн. По условиям Пражского мира в северной части Шлезвига, населенной по преимуществу датчанами, должен был быть проведен референдум. Однако на практике его проведение откладывалось вплоть до поражения Германской империи в Первой мировой войне. 1 октября 1866 года Пруссия аннексировала Ганновер, Нассау, Кургессен и вольный город Франкфурт-на-Майне.
Небольшие территориальные уступки вынуждены были сделать великое герцогство Гессен и Бавария. В начале 1867 года все германские государства к северу от реки Майн объединились в так называемый Северо-Германский союз — по сути конфедерацию с явной тенденцией к превращению в федеративное государство. В Северо-Германском союзе была своя конституция, свой парламент — рейхстаг, формируемый на основе всеобщего (для мужчин), прямого и равного избирательного права. Президентом конфедерации являлся прусский король, его первым и единственным полномочным министром — союзный канцлер (эту должность, естественно, занял Бисмарк). У Северо-Германского союза была единая внешняя политика и единая армия, построенная целиком и полностью по прусскому образцу. Конечно, во всех государствах — членах союза остались собственные правители и собственные парламенты, в их ведении по-прежнему находились многие вопросы внутренней политики, а их представители заседали в «союзном совете» — формально высшем органе конфедерации, игравшем роль верхней палаты парламента. Тем не менее, лидерство Пруссии и прусских элит в Северо-Германском союзе было неоспоримо.
К югу от Майна осталось четыре независимых государства: Баден, Вюртемберг, Гессен и Бавария. Хотя и здесь были сильны немецкие националисты, значительная часть общества скептически относилась к прусской гегемонии. Свою роль играли и конфессиональные различия между протестантским севером и католическим югом. Однако четыре монархии были крепко привязаны к Пруссии в экономическом плане — через Таможенный союз. Кроме того, после Немецкой войны они заключили с Берлином тайные военные союзы, а их армии начали перестраиваться на прусский лад. Создание единой Германии могло затянуться на долгие годы, но любой другой сценарий был маловероятен.
Как Франция, так и Россия не смогли извлечь из этих перемен никаких выгод. В Петербурге были особенно возмущены тем, как бесцеремонно пруссаки лишили тронов нескольких законных государей. В ответ со специальной миссией к Александру II был отправлен генерал Мантейфель, имевший при российском дворе прекрасную репутацию. В задачи генерала входило донести до российской элиты все ту же мысль: если прусское правительство не осуществит «революцию сверху», она все равно произойдет, но «снизу». Эти доводы были не особенно убедительны, но в Петербурге в сложившейся ситуации предпочли сделать хорошую мину при плохой игре, выбрав дружбу с Пруссией. Разумных альтернатив этому курсу все равно не было, учитывая далеко не блестящие отношения России с другими великими державами.
В Париже произошедшее было воспринято особенно болезненно. Во французском обществе стал популярен лозунг «мести за Садову». Появление на восточной границе сильного Северо-Германского союза внушало тревогу. В начале августа 1866 года Наполеон III вновь потребовал от Пруссии компенсаций за свой благожелательный нейтралитет — в частности, речь шла о Саарской области. Ответ Бисмарка был прост: «Мы вооружены, вы — нет». Если французы хотят войну, они ее получат. В Париже были вынуждены отступить. Тем не менее Наполеон III все еще надеялся на сотрудничество с Пруссией, и Бисмарк не спешил развеивать эти иллюзии. Лишь весной 1867 года в ходе Люксембургского кризиса стало ясно, что интересы Парижа и Берлина расходятся кардинально. Обе стороны начали постепенно готовиться к возможному конфликту. Этот конфликт разразился совсем скоро, в 1870 году. Его итогом стало поражение и крушение Второй империи во Франции и окончательное объединение Германии.