Николай Власов – Битва, изменившая мир. Кёниггрец, 3 июля 1866 г. (страница 19)
Австрийская империя после проигранной войны вступила в полосу предсказуемого внутреннего кризиса. Венгрия вновь забурлила, и в 1867 году Габсбургам пришлось пойти на компромисс, фактически разделив свое государство пополам: на австрийскую и венгерскую части. Соответственно, и монархия Габсбургов стала называться Австро-Венгрией. У каждой половины была своя конституция, свое правительство и свой парламент. Общими у них оставались только монарх и три министерства: иностранных дел, военное и финансов. Их главы вместе с главами австрийского и венгерского правительств составляли общий совет министров. Компромисс 1867 года несколько упростил внутреннюю ситуацию в монархии Габсбургов, хотя и не решил всех национальных проблем и не способствовал увеличению веса страны на международной арене.
Немецкая война повлияла на судьбу многих ее участников. Бенедек был сделан в Австрии козлом отпущения и обвинен в поражении. Он должен был предстать перед военным трибуналом, однако Франц Иосиф распорядился прекратить расследование, одновременно потребовав от Бенедека до конца жизни хранить молчание по поводу обстоятельств войны. Австрийский полководец ушел в отставку и до самой своей смерти в 1881 году повиновался приказу монарха, так и не представив общественности свою версию событий.
Мольтке, напротив, оказался в лучах славы. Если до войны его имя было практически неизвестно широкой общественности, то летом 1866 года он сделался одной из самых популярных личностей в Европе. Журналисты стремились взять у него интервью, писатели работали над его биографиями, офицеры разных армий пристально изучали его манеру ведения войны. В самой Пруссии его авторитет уже мало кем подвергался сомнению, как и необходимость существования Большого генерального штаба. Размер, влияние и объем полномочий этого органа постоянно росли. После франко-германской войны Большой генеральный штаб окончательно превратился в «одно из современных чудес света», а его шеф стал легендарной личностью. Мольтке оставался на посту вплоть до 1888 года, пока был жив Вильгельм I. Многие другие командиры, отличившиеся при Кёниггреце, тоже сделали блестящую карьеру: и Франзеки, и Альвенслебен встретили войну 1870 года командирами корпусов.
Бисмарк в результате победы смог не просто реализовать свои планы; из самого ненавистного политика Германии он в одночасье стал самым популярным. Недавние противники толпами переходили на его сторону. Именно 1866 год сделал его в глазах современников крупнейшим политиком Европы — репутация, которая будет сохраняться вплоть до самой его отставки в 1890 году, а затем превратится в легенду.
Война, несмотря на свою скоротечность, позволила сделать важные кадровые выводы в прусской армии. Принцип «победителей не судят» здесь не действовал. Конечно, после войны в Берлине никого не судили — напротив, всех хвалили и награждали, однако некоторых уже не допускали ни до чего серьезного. В 1870 году, когда началась война против Франции, Фогель фон Фалькенштейн был назначен генерал-губернатором прибрежных районов Северогерманского союза, Герварт фон Биттенфельд — генерал-губернатором нескольких корпусных округов в тылу, Бонин — генерал-губернатором оккупированной Лотарингии. Прокол вышел только со Штейнмецем. Его легкая неадекватность была очевидна уже в 1866 году, однако списать «Находского льва», одержавшего со своим корпусом две победы подряд, было практически нереально. В итоге в начале франко-германской войны он успел наломать на должности командующего 1-й армией немало дров, прежде чем терпение вышестоящих инстанций лопнуло окончательно и его отправили так далеко в тыл, как это только было возможно.
Наконец, прусский король Вильгельм I сделал главный шаг к тому, чтобы примерить императорскую корону объединенной Германии. По большому счету эта корона была ему не нужна, его зоной комфорта был прусский королевский трон. Как в 1866, так и в 1870 году он раз за разом пытался перечеркнуть все усилия своих паладинов, избегая риска и энергичных решений. Однако чего было не отнять у Вильгельма I, так это умения выбирать себе помощников. Усилиями Бисмарка и Мольтке и он сам, и его государство достигли небывалых высот.
Вес Пруссии на международной арене в результате Немецкой войны 1866 года изменился кардинально. На протяжении 120 лет она была самой маленькой и слабой среди всех великих держав Европы. Эти времена остались позади. Лишившись противовеса в лице Австрии, установив фактическую гегемонию в Германии, монархия Гогенцоллернов превратилась в новый сильный центр европейской системы. Особенно очевидным это стало после создания в 1871 году Второго рейха. Равновесие, существовавшее в рамках Венской системы, оказалось нарушено. Это не привело к немедленному краху всей системы, однако дало импульс к формированию новых политических комбинаций и поиску нового баланса сил. В процессе этого поиска в Европе начала формироваться та самая блоковая система, которая в окончательном виде сложилась в начале ХХ века, в преддверии Первой мировой войны.
Делала ли прусская победа 1866 года и последовавшие за ней перемены неизбежными формирование двух блоков и обе мировые войны? На этот вопрос, разумеется, нет однозначного ответа. Однако проводить ровную прямую линию от Кёниггреца до Вердена и Сталинграда представляется не вполне оправданным. Ход событий определяется множеством факторов, и у любого пути, как правило, есть определенные альтернативы. Однако несомненно, что без Немецкой войны 1866 года не было бы ни объединения Германии, ни противостояния блоков в Европе, ни мировых войн в том виде, в котором мы их знаем. Победа прусской армии стала, таким образом, одним из ключевых событий XIX века, определивших дальнейший ход мировой истории.
Были ли у нее альтернативы? Историки часто с большой неохотой вступают на территорию, где царствует сослагательное наклонение. Однако рассмотрение альтернатив часто помогает нам лучше понять логику событий и процессов прошлого, взаимодействие различных факторов и причинно-следственные связи.
Обращаясь к событиям 1866 года, нужно констатировать, что альтернатива действительно была. Речь идет не о победном вступлении австрийской армии в Берлин — такое развитие ситуации следует признать крайне маловероятным. Однако вариант, при котором кампания бы затянулась и нейтральные державы приняли бы полноценное участие в послевоенном урегулировании, был вполне возможен. Для этого было необходимо, чтобы Северная армия действовала более энергично и успешно — к примеру, обрушилась всеми силами на корпуса 2-й армии, двигавшиеся по горным перевалам, и, отбросив их в Силезию, обратилась против наступавшей с запада группировки Фридриха Карла. При этом даже в случае австрийских побед огромные потери были неизбежны (это прекрасно показало сражение при Траутенау), а надолго вывести из игры армию кронпринца вряд ли получилось бы. Тем не менее шанс затянуть кампанию и тем самым выиграть время у Бенедека был. В этом случае и послевоенное урегулирование могло выглядеть совершенно по-другому — Пруссия добилась бы куда более скромных результатов, а германский дуализм мог в той или иной форме сохраниться.
Гораздо меньший простор для альтернативных сценариев дает нам сражение при Кёниггреце. Вопреки опасениям Вильгельма I, нанести пруссакам серьезное поражение Бенедек не мог. Даже если бы 2-я армия появилась на поле сражения позднее и Северная армия нанесла бы контрудар по дивизиям Фридриха Карла, это закончилось бы длительным кровопролитным боем в долине Бистрицы, где игольчатые винтовки в очередной раз сказали бы свое веское слово. Кроме того, чем дальше австрийские части выдвинулись бы на запад, тем больше был бы шанс 2-й и Эльбской армий отрезать им путь к отступлению.
Куда более разумной альтернативой выглядит сохранение крупных сил на правом австрийском фланге, которые могли бы выдержать атаку подходивших по частям дивизий 2-й армии и позволили бы продержаться до конца дня. И в этом случае отход Северной армии с поля сражения оказывался неизбежным, однако он мог быть осуществлен в полном порядке, с сохранением боеспособности и материальной части подразделений. В стратегическом плане это мало что меняло, однако могло способствовать некоторому затягиванию кампании и более сильной позиции австрийской стороны на мирных переговорах.
Как известно, этот вариант не был реализован. Как не был воплощен в жизнь и другой, противоположный ему, при котором «клещи» 2-й и Эльбской армий сошлись бы в австрийском тылу, и вся Северная армия (или большая ее часть) была бы окружена и уничтожена. Впоследствии Шлиффен сожалел о том, что ничего подобного не произошло, сваливая вину за это на командующих армиями и корпусами, не понимавших гениального плана Мольтке. В реальности такая сокрушительная победа пруссаков тоже была маловероятной — по причинам, о которых уже говорилось выше.
Таким образом, мы легко можем представить себе альтернативные сценарии развития ситуации. И все же имелись весьма существенные причины того, что все произошло именно так, как оно было в действительности. О них мы в заключение и поговорим.