Николай Васильев – Петербургский пленник (страница 39)

Вечером лейтенант Митчелл пригласил капитана Лазарефф распить бутылку муншайна — самогона на основе кукурузы.

— Бурбон, к сожалению, сейчас практически не делают, — извинительным тоном сказал Митчелл, — всех изготовителей виски призвали в армию. Зато муншайн можно раздобыть в любом поселке…

— Мне доводилось пить эту самоделку. Личико от нее перекашивает, но полезное действие несомненно. Если у Вас в запасе нет второй бутылки…

— Есть, но ее мы выпьем после боя. Если выживем.

— Если бой состоится, — добавил Дмитрий Николаевич. — Вдруг положение на фронте изменится в нашу пользу?

— Сейчас янки теснят нас на всех фронтах. Но разговор об этом продолжим потом, а пока «Чиэз!» — поднял стакан Митчелл.

— To your health! (за Ваше здоровье) — поднял свой Лазарев. — Так принято говорить у нас, русских.

— Вот о Вас мы, прежде всего, и поговорим…

Глава одиннадцатая, в которой герой готовит батарею к бою и участвует в нем

В течение следующего дня солдаты батареи были заняты на производстве «подкалиберных» снарядов к нарезным пушкам Уитворта и кумулятивных к гладкоствольным орудиям Дальгрена — так впечатлился лейтенант застольным рассказом капитана о кумулятивных минах. Впрочем, сборку боеприпасов из «запчастей» Лазарев проводил всякий раз сам — нечего плодить всезнаек. Между делом под его руководством к одному из орудий Уитворта приделали оптический прицел Дэвидсона (трубка длиной 35 см), снятый с единственной снайперской винтовки того же Уитворта, бывшей во владении лейтенантского вестового. Этот самый вестовой и прибежал в конце дня к батарее с телеграфной лентой в руках. Митчелл выхватил ее из рук встревоженного солдата, прочел и сказал бывшему рядом Лазареву:

— Десант двинулся от Скотсборо в нашу сторону. От Хантсвилла к нам выйдут пароходы с двумя ротами пехоты, для прикрытия, но только утром.

— Получается, янки могут пройти мимо нас ночью?

— Вряд ли. Теннеси изобилует здесь мелями, которые год от года меняют свое положение. Без прямой видимости и промеров дна плыть по реке вряд ли кто решится…

— А с промерами и малой скоростью?

— Могут, — пришлось признать лейтенанту. — И мы не сможем их увидеть, если только услышать…

— А вот тут я, наверно, вновь могу удивить: как вас, так и их… У Джоан есть в доме настенное зеркало?

— У нее нет, но в доме мэра я такое зеркало видел.

— Придется его реквизировать на нужды армии. Еще понадобится стеклорез и человек, умеющий с ним управляться. А также много старых газет, крахмал и овальный горшок: будем изготавливать папье-маше и лепить из него на горшке параболоид, внутрь которого вставим много-много зеркальц — и получится у нас прожектор…

— Что получится?

— Прожектор — это устройство для создания направленного пучка света. Русский ученый-самоучка Кулибин сделал похожий почти сто лет назад и освещал им противоположную сторону реки Невы, а ведь свет исходил от простой свечки…

Ночь артиллеристы коротали на позициях: солдаты дремали возле пушек, накрывшись шинелями, а офицеры в одном из домов, за которыми были оборудованы позиции. Караульные время от времени открывали шторку установленного на поворотный круг «прожектора» и обегали вполне дальним лучом света (метров до 500) речную гладь — вполне себе пустынную. Наконец небосвод на востоке стал светлеть, а через полчаса посветлела и вся местность. Повара начали приготовление завтрака, караульные погасили свечку в прожекторе за ненадобностью. Еще через час в просвете долины правого притока Теннеси появилось солнце и стремительно стало подниматься над горами. День обещался быть ясным и довольно жарким.

Солдаты еще доскребали ложками в оловянных мисках неизменную кукурузную кашу с жареным луком и шкварками, как вдруг дозорный, обозревавший верхнее течение реки в подзорную трубу, обернулся к офицерам и громко крикнул:

— Лейтенант Митчелл! Канонерки появились из-за Бак-Айленда! С баржами на буксирах.

— Рота! — скомандовал Митчелл. — Всем на позиции. Сержанты, внимательно отслеживайте знаки флажками и рупорные команды. Правофланговое орудие Уитворта переходит в командование капитана Лазарефф. Бегом!

Прибежав на свою позицию, Митя дождался, пока сержант Донован наведет орудие на переднюю канонерку, и в свою очередь прильнул к оптическому прицелу. Канонерка выглядела как натуральный чугунный утюг, который каким-то чудом плыл по реке. В ее скошенном (градусов до 60) бронированном баке было открыто два порта, из которых торчали хоботы орудий Дальгрена, порты видимого левого борта пока были закрыты. Над плоской палубой возвышались две длинные трубы, из которых неспешно извергался черный дым, за трубами виднелась какая-то надстройка.

«Где же у тебя уязвимое место, утюжок? — задумался Митя, продолжая разглядывать канонерку. — Напрашиваются трубы, да и надстройка вряд ли серьезно бронирована. Впрочем, порты над пушками довольно высокие, могут и снаряд внутрь пропустить. Правда, в них надо еще попасть…»

— Сарж, — сказал он. — Головная хорошо идет, прямо на нас. Дай один пристрелочный по баку и целься в порт, вдруг попадешь?

— Йес, сэр.

Донован чуть поворочал стволом пушки, отошел от нее чуть в сторону и дернул запальный шнур. Пушка громыхнула и подпрыгнула, не сумев податься назад, а снаряд ушел к канонерке с жутким воем и через несколько секунд (Митя наблюдал канонерку уже в подзорную трубу) отрикошетил от скошенной брони бака впритык с портом.

— Хорошо, — сказал он. — Давай теперь подкалиберным туда же.

Винтовой затвор орудия с большим усилием открыли, дымящую гильзу выколотили, с большими предосторожностями вставили «снаряд Лазарефф» и закрыли замок. Донован скорректировал положение пушки и дернул шнур. Пушка выстрелила, и в этот раз ее снаряд издал пронзительный свист и ударил в броню через две секунды (Митя заметил в трубу вспышку на броне). Через полминуты из труб канонерки повалили частые клубы дыма, и она резко прибавила в скорости, явно отцепив тяжелую баржу.

— Давай снова подкалиберным, — велел Лазарев. — Он им сильно чем-то не понравился.

Еще дважды Донован попадал стреловидными снарядами в переднюю часть броненосца, и вдруг Митя увидел удар в один из «хоботов» — то было удачное попадание левофлангового орудия Уитворта! Почти сразу передние орудия канонерки исчезли из поля зрения и оба баковых порта закрылись. Канонерка же еще прибавила ходу и вскоре поравнялась с серединой острова Бак-Айленд, оказавшись в миле от мыса Гантерсвилл, то есть в пределах досягаемости 9-дюймовых орудий Дальгрена. Тотчас обе эти пушки лейтенанта Митчелла рявкнули, но их точность была значительно меньше, чем у пушек Уитворта, и оба ядра взметнули только эффектные столбы воды рядом с передней канонеркой. Донован же продолжил долбить подкалиберными снарядами ее баковую часть, и вдруг эта канонерка стала разворачиваться поперек течения.

— Стрелять они, что ли, собрались? — произнес с сомнением Донован, продолжая операции перезарядки пушки. — Но до нас их пушкам еще далеко, да и порты они пока не открывают…

— Видимо, баковую броню мы им существенно повредили, — предположил Лазарев. — Теперь они подставляют броню боковую, а течение, тем временем, их к нам подгонит. К тому же пропускают вперед вторую канонерку, еще не покоцаную…

Действительно, набравшая скорость вторая канонерка (копия первой) уже мчалась к поселку, не обращая внимания на угрожающие фонтаны воды вокруг нее и рикошетирующие снаряды левофланговой пушки Уитфорта.

— Что ж, переносим огонь на этого новичка, — приказал Лазарев. — По той же баковой броне теми же кумулятивно-подкалиберными…

Спустя полчаса перестрелка батареи с канонерками достигла кульминации. Оба броненосца находились уже метрах в пятистах от мыса и изрыгали 50-килограммовые бомбы. К счастью, уловка с ложными брустверами и взрывпакетами сработала, и бомбы эти пахали и перепахивали мыс в 200 метрах перед истинными позициями южан. Огонь второй канонерки (бывшей первой) тоже велся не так часто — скорее всего, на ней не хватало пушечной прислуги. К этому времени наводчики 9-дюймовых орудий Дальгрена сумели пристреляться к первой канонерке, и ее снаряды, посланные по крутой траектории, все чаще падали на бронированную палубу. Вдруг при очередном попадании из этой палубы выплеснул столб огня, затем повалил густой дым, а броненосец стал понемногу заваливаться на один борт.

Rebell yell! — вырвался из глоток всех южан клич конфедератов. Из пушечных портов, а затем с палубы стали бросаться в воду люди, а корабль грузно осел на дно реки, оставив над водой трубы и надстройки. Вторая канонерка резво задымила во все трубы и стала уходить вверх по течению, прочь из боя. Ей вслед выстрелили по разу из каждой батарейной пушки и прекратили стрельбу.

Глава двенадцатая, в которой герой способствует отражению пехотной атаки на Гантерсвилл

— Эту победу обеспечили нам Вы, сэр, — торжественно сказал лейтенант Митчелл капитану Лазарефф в кругу командиров орудий. — Я поразил канонерку первым же выпущенным кумулятивным снарядом. А Вы, судя по всему, существенно уменьшили боеспособность другой. К тому же противник не попал по нам ни одной бомбой, бросив все их на ложные позиции!

— Подобные уловки описаны еще историками древности, — улыбнулся Дмитрий Николаевич. — Но не рано ли мы празднуем? Десант северян, вроде бы, высадился с барж и движется по берегу сюда. Через час его авангард может оказаться у восточной окраины поселка, а через два на нас навалится целый полк…