Николай Васильев – Параллельный мир (страница 15)

— Так-то цены у тебя, и правда, невысокие. Но сорок копеек — деньги для меня немалые…

— Не сорок, а всего тридцать семь. Так ведь мужик твой, говоришь, бурлачит? А бурлаки, я знаю, хорошо за ходку зашибают…

— Это ты, офеня, деньги с нас сшибашь влегкую, а мой Егор за них здоровьем платит! Придет на побывку-то, да ночью все стонет, стонет…

— Разжалобила ты меня, Арина Васильевна! Дам я тебе, так и быть, скидку в две копейки. Только чтоб когда я обратно через вашу деревню пойду, ты меня уже в обновке встретила да щами накормила…

— А потом спать уложила! — не удержалась от язвинки другая молодуха, державшаяся поблизости от Арины.

— Цыц, Катюха! — взъярилась Арина. — Я не посмотрю, что ты у меня в подругах да за такие слова за волосья оттаскаю…

— Арина Васильевна! — встрял Миша. — Ты с покупками закончила? Тогда отойди в сторону, дай другим бабенкам да сударикам к товарам подойти. Вот, к примеру, ты Катерина, на что нацелилась?

Место ночевки Емельяна определила та же Арина Васильевна. Но не в своем доме, а у той самой знахарки, жившей одиноко. Естолья позвала нежданного постояльца в избу, но Миша рассудил, что в июле вполне можно переночевать в сенях и прилег на лавку, а голову положил на приставленный к лавке короб. Естолья посмеялась над городским жителем и принесла два каких-то шобана: один на подстилку, второй — для укрытия. Миша тотчас вообразил, как в «шобанах» кишат клопы и блохи, но старая баба ходила мимо туда-сюда, и ему пришлось улечься «по инструкции». Сначала он ждал атаки насекомых, но ничего не чувствовал, а минут через пять ему стало так уютно, что он быстро заснул.

Проснулся Миша под крик «третьих» петухов, то есть с восходом солнца. Странно, но «первых» и «вторых» петухов (около часа и двух ночи) он совершенно не слышал, а «третьих» воспринял как звук военного горна. Но все же промедлил с подъемом и правильно сделал: спустя час (?) его растормошила Естолья и позвала на «заутрок». Миша мигом вскочил с лавки, вышел на улицу к бочке с водой (стоявшей под лотком, идущим с крыши) и поплескал из нее себе на лицо, освежаясь. После расчесал кудреватые волосы гребешком, ощутил себя пригожим молодцем и пошел в избу. В «красном» углу на деревянной столешнице были выставлены блюдо с пареной репой (?) и блюдо с горкой горячих ржаных блинов, а также два керамических кувшина и две пустые кружки возле них.

— Ты што будешь пить, Емеля, — спросила Естолья, — молоко козье али квас?

— Спасибо за угощенье, тетя Естоля, — сказал уважительно Миша. — Прости меня, но я к козьему молоку не привычен. А нет ли у тебя кипятку?

— Щас посмотрю. Я седни поставила в печь горшок с водой, собралась щи варить, но еще не заправила… Вот как раз закипела…

— Отлей пару кружек. Я сделаю в них чай — для себя и для тебя. Попробуешь, может и понравится?

— Што еще за чай?

— Увидишь. У меня в коробе чего только нет, найдется и заварка для чая… А еще у меня есть халва к этому самому чаю…

Через пять минут Миша с блаженным видом стал отпивать ароматный час из кружки вприкуску с персидской халвой, завернутой в горячий блин, а Естолья смотрела на него как на хитроумного фокусника, но сама пить горячущее питье опасалась.

— Ты в блюдце, в блюдце чаю-то налей, — смеясь, советовал Миша. — Я к горячему чаю привычен, а тебе лучше тепленьким пока обойтись. Если понравится — я пачку чая оставлю да и халву тоже…

И вот коробейник «Емеля» вышел, наконец, за околицу деревни Никитино. Какое-то время его сопровождала стайка ребятишек, возглавляемая Арининой Натахой, но, дойдя до какой-то незримой границы, они порскнули назад. Миша посмотрел им вслед, Натаха вдруг оглянулась, и он помахал ей рукой, оставшись доволен — ритуал прощанья соблюден.

Глава восемнадцатая

Торг в Кирицах

В Кирицы Миша попал лишь на другой день, так как на пути его встретилась еще две деревни под названьем Малые Гулынки и Засечье и их жители офеню перехватили. В итоге дешевого товара в его коробе осталось немного.

«Не беда, — решил Миша. — В богатых Кирицах остальной товар, наверно, пойдет. Авось, на ноль по доходам/расходам выйду…».

Оптимизм его поддерживало еще то обстоятельство, что день этот пришелся на воскресенье — последнее перед днем Ивана Купалы. Соответственно, торговая деятельность в Кирицах оказалась близка к пиковой.

Торги велись на северной окраине села, недалеко от усадьбы заводчика Боленса, владельца зеркальной фабрики. Торжище представляло собой площадку из мощных плах размером 10х40 метров. По воскресным дням сюда сходилось и съезжалось до нескольких сот покупателей, которых обслуживал с десяток постоянных коробейников. «Емельяна» здесь совсем не ждали, и стоило ему ступить со своим коробом на торжище, как к нему мигом подскочил разбитной малый, подручный коробейников.

— Ты кто таков? — задиристо стал вопрошать он. — Откель явился и что за товар у тебя?

— Звать меня Емелей вот уж с неделю, — громко стал ораторствовать Миша, апеллируя больше к публике. — Товар мой первоклассный для девушек прекрасных! Шали пуховые, платки шелковые, кисейные да муслиновые, ситчик белопольный и черногрунтовый, пряжа махровая, пуговки разноцветные, бисер перламутровый и стеклянный… Подходи, налетай, рупь заветный доставай! Десять лет не было такого товара в Кирицах и еще десять лет не будет. Кто не успел, тот опоздал!

— Что ты тут раскричался? — взъярился малый. — Иди отсель, покуда цел!

— Ты пошто коробейника от нас гонишь? — степенно, с грозными нотками в голосе, спросил богато одетый и вальяжный мужик. — Я желаю посмотреть на его товар, вдруг он и вправду хорош и моей дочери глянется. Иди сюда, Марфуша, посмотри внимательно на товары этого Емели — может, выберешь что ко дню Ивана Купалы?

Миша мигом распотрошил свой короб и стал раскладывать перед перспективными покупателями свои богатства — конечно, с прибаутками. Глаза Марфуши разгорелись, а пальчики перебирали то платки, то шали оренбургские, то пуговки с бисером. В итоге она набрала товаров на очень значительную сумму, отец же ее оплатил все, не моргнув глазом — то ли скотопромышленник это был, то ли тоже торговец, только зерном… А место этих богатеев заступили покупатели новые, а за ними еще новее. Через три часа такой торговли короб Емели оказался почти пуст — притом, что в этот раз цены он совершенно не сбавлял. Единственной непроданной вещью оставалась небольшая изящная белая чалма, украшенная пластинкой лазурита и глазоподобным пером павлина.

Он уже собрался уходить с рынка, как вдруг увидел пару молодых дам, одетых в дворянском стиле (приталенные платья в пол, совершенно новомодные жакеты, кружевные зонтики от солнца), которые неспешно шествовали от коробейника к коробейнику и что-то уже прикупили, передав товары в руки следовавшему за ними слуги. Емеля в цепи торговцев был, конечно, последним и терпеливо ждал своей очереди (сняв к чертям свой плебейский лакированный картуз). И вот высокородные покупательницы оказались перед ним. Стремительным движением рук Миша достал со дна короба чалму, протянул ее с поклоном надменной белокурой диве и сказал:

— Прекрасная ханум! Я знал, что эта чалма дождется своей покупательницы. Наденьте ее на свою изящную головку и посмотрите в глаза любому мужчине на этом торжище — там отразится искреннее восхищение Вашим необычным обликом. Так же будут поражены ваши поклонники и соперницы на ближайшем маскараде в той или другой из наших столиц!

Блондина в ответ на его тираду непроизвольно рассмеялась, повернулась к спутнице и сказала:

— Cousin! Look what a clever merchant! (Кузина! Как ловок этот торговец!)

— Ledy! — встрял в разговор Миша. — I speak English. Please Speak to each other in French. (Леди! Я говорю по-английски. Прошу вас говорить между собой по-французски.)

— Вот как! — обернулась к нему первая дама. — А для чего, разрешите спросить, Вам знание английского языка?

— Мы вступаем в эпоху технического прогресса, фэйр леди, — пустился Миша по волнам красноречия. — И Англия в настоящее время возглавляет этот прогресс. Там уже появились паровозы и пароходы, на очереди автомобили и аэропланы. Тот из россиян, кто сумеет освоить английские технические премудрости и воплотит их на русской земле, станет богат и знаменит. А разве не к этому должен стремиться всякий способный молодой человек? Первым же шагом на этом пути должно стать освоение английского языка. Я этот шаг уже сделал, на очереди шаг второй…

— И что это будет за шаг? — с неподдельным интересом спросила блондина.

— Сколачивание некоторого капитала, потребного для поездки в Англию и жизни там без особых лишений. Чем я сейчас и занимаюсь…

— Далеко ли до исполнения Вашей второй мечты? — улыбаясь, спросила дама.

— Увы, коробейничать мне, видимо, придется не меньше года. Но капитал понемногу растет…

— Желаю осуществления Ваших планов, — серьезно сказала молодая дама. — И для того, чтобы Вам чуточку помочь, я, конечно, куплю эту чудную чалму. Во сколько Вы ее оценили?

— Около рубля, сударыня. Впрочем, такой прекрасной леди я желал бы отдать ее бесплатно!

— Нет, нет и нет! — воскликнула дама. — Я заплачу за нее пять рублей! Пусть эти деньги приблизят исполнение вашей мечты. Как, кстати, Ваше имя?