Николай Томан – Эшелоны идут под откос (страница 11)

— Лунки с минами не размоет? — шепотом спрашивает Дмитрий.

— Если все время такой будет идти, то нестрашно. Даже хорошо: смоет остатки грунта с асфальта, и уж тогда не останется на нем ни малейших следов нашей работы.

В восьмом часу появляются первые грузовики со стороны Слободы. За ними следом «опель-капитан». А еще через четверть часа к Кручине подползает партизан:

— Идут, товарищ старшин сержант!

— А это точно, что те самые?

— Точно, товарищ старший сержант! Мы в бинокль с дерева их обнаружили. Четыре грузовика типа «опель-блиц». Кузова и кабины камуфлированные. По три автоматчика в каждом кузове, да в кабинах, наверное, еще по два, не считая шофера.

— А у нас сколько?

— Два отделения да вы с Дмитрием. У всех автоматы и два ручных пулемета.

— Справимся, — убежденно заключает Кручина, — Только бы не ошибиться, не подорвать машины не с тем грузом.

— Ошибки быть не может, товарищ старший сержант. Из Слободы по рации сообщили, что они вышли полчаса назад. Значит, как раз…

— Ну ладно, по местам тогда! — командует Кручина.

— А мины в машинах не взорвутся? — с тревогой спрашивает Дмитрий.

— Не взорвутся. Они там без взрывателей. Давай, однако, живо на свое место!

Из-за поворота лесной дороги показывается первая машина, «опель-блиц» грузоподъемностью в три с половиной тонны. За ним с интервалом метров в десять вторая. Примерно на таком же расстоянии поставлены и мины на дороге. По знаку Кручины Дмитрий сразу же дергает свой трос, идущий к третьей, самой дальней мине. На ней должна подорваться первая машина, благополучно проехав через две других.

Но что такое?.. Почему заело трос?.. Дмитрий, мгновенно покрывшись холодным потом, дергает его сильнее. Хорошо еще, что Кручина смотрит не в его сторону, а на приближающиеся машины.

Еще один рывок, уже изо всех сил, и застрявшая чека предохранителя наконец выдергивается. Ударник взрывателя теперь на боевом взводе. Дмитрий облегченно вздыхает и спешит к тросу второй мины. Он хватает его мокрыми от дождя и пота руками и с бешено бьющимся сердцем ждет, когда проскочит через нее первая машина.

Вот она наконец прямо перед ним! Еще одна-две секунды, и нужно дергать. Только бы тут не заело… Но нет, все в порядке, чека выдергивается без особого труда. А еще через несколько мгновений под первой машиной гулко взрывается мина, чека которой высвободилась таким трудом. Размалеванное защитными цветами чудовище, начиненное взрывчаткой, вздыбившись, грузно опрокидывается набок.

Но что же это со вторым грузовиком? Почему безнаказанно проскакивает через предназначенный ему сюрприз? Он, правда, врезается со всего разгона в опрокинутую машину, но скаты его не наехали, видимо, на вторую мину, чеку на которой Дмитрий выдернул перед самым его носом.

Теперь все зависит от того, как станет действовать Кручина. А он, сообразив, почему не произошел взрыв под второй машиной, пропускает третью через свою мину, не выдергивая из нее чеки. Расчет его верен: взрывная волна второй мины, сработавшей теперь под тяжестью ската наехавшей на нее третьей машины, сбрасывает ее в кювет. А четвертый, с трудом заторможенный грузовик, уже юзом наползает на мину старшего сержанта.

Все происходит так быстро, что растерявшиеся гитлеровцы не успевают ничего предпринять. А в воздухе уже свистят партизанские пули. Оставшиеся в живых солдаты торопливо вываливаются из машин. Их страшат теперь не столько партизанские автоматы, сколько угроза взрыва груза в горящих кузовах изувеченных грузовиков.

13

Старший оперативный уполномоченный железнодорожной милиции капитан Арефьев вот уже полчаса наблюдает, как осторожно ходит гитлеровская охрана по полосе отвода, пролегающей по обе стороны от железнодорожного пути. За время работы в милиции он не раз следил за подозрительными лицами и хорошо разбирался в походках. Даже самый опытный и хладнокровный преступник никогда не ходит свободно, естественно. Всегда ощущается в его движениях какая-то скованность, настороженность.

Да, но то преступники, а гитлеровцы ведь чувствуют себя тут хозяевами. Им-то чего опасаться?..

И все-таки ходят они по нашей земле как-то не так… Особенно эти, за которыми наблюдает сейчас Арефьев. Почему все время по одной и той же тропке, осторожно ступая след в след, будто по глубокому снегу? Один, поскользнувшись, даже руки и стороны выставил, чтобы сохранить равновесие. Похоже, что боятся оступиться…

«Так ходят по минному полю, — заключает капитан. — Значит, немцы заминировали тут подступы к железнодорожному пути. Непременно надо уточнить, какие же участки, не все же подряд…»

Укрываясь за густым кустарником, Арефьев крадется вслед за охраной, идущей цепочкой вдоль пути. Постепенно ему становится понятным принцип минирования полосы отвода. В основном это участки, примыкающие к насыпям.

«Значит, немцы хотят преградить нам подступы к ним, — размышляет капитан. — Наши мины на насыпях куда опаснее, чем на ровных площадках. Тут, если уж шарахнет, то все полетит под откос…»

Капитан достает блокнот и набрасывает в нем схему железнодорожного перегона с заминированными участками. Делает это он с той же тщательностью, с какой еще совсем недавно чертил план места происшествия.

Выслушав доклад Арефьева, Щедров с досадой покачивает головой.

— А мы с Кручиной именно этот участок облюбовали. Неужели придется от него отказаться?

— Зачем же, товарищ командир? — спокойно произносит Кручина. — Спасибо надо бы гитлеровцам сказать, что они его заминировали.

— С какой же это стати нам их еще и благодарить? — досадует на неуместную шутку старшего сержанта Михаил Миронович.

— А как же не поблагодарить?.. — улыбается Кручина. — Они ведь создали отличные условия для осуществления нашего замысла.

— Ну знаешь ли!.. — начинает злиться Щедров. — Не время сейчас для шуток…

— А я и не шучу, товарищ командир. Зачем они, по-вашему, мины там поставили?

— Как зачем? Чтобы от нас обезопаситься.

— Вот именно! А раз так, будут ли они патрулировать тот участок?

— Тогда вроде ни к чему было его минировать…

— И опять я вынужден воскликнуть: вот именно! И в том случае, если мины с того участка снять, разве не будет он для нас самым безопасным местом?

— Да, пожалуй, — улыбается теперь и Михаил Миронович. — Ну и хитрец же ты, сапер!

— Такая уж у нас, саперов, воинская специальность, товарищ командир, — не без гордости произносит старший сержант. — Без хитрости, а вернее, без сообразительности грош была бы нам цена.

И опять в непроглядной ночной тьме лежат рядом на влажной после недавнего дождя земле старший сержант Кручина и Дмитрий Щедров. Сегодня нужно работать молча. Малейший звук может привлечь внимание охраны. Жандармы, правда, не задерживаются тут, не поднимаются на насыпь и не осматривают шпал и рельсов. Проходят только по не заминированной тропке к соседнему участку.

Прежде чем идти на ночное задание, Кручина не один час тренировал Дмитрия, обучая его о6езвреживать немецкую противопехотную мину.

— Скорее всего, они заложили там именно эти мины, — убежденно говорил старший сержант. — Они у них самые коварные. Ну а если не эти, тогда либо итальянские, либо венгерские — и те, и другие осколочного действия. Образцов этих мин у меня нет, и обезвреживать я буду сам. Без тренировки это опасно.

И вот они на задании. Кручина отполз от Дмитрия немного вперед — хочет, наверное, первым нащупать взрыватель и определить тип мины. Дмитрий ползет следом за ним. Он уже успел привыкнуть к неизбежному риску. Да и не слепой это риск, не просто «судьба», как считают некоторые фаталисты. Если хорошо знаешь устройство, умеешь мысленно представить себе все детали механизма мины, взаимодействие всех ее взрывателей, предохранителей, пружин, ударников и капсюлей, а руки достаточно ловки и натренированы в обращении с тонкими деталями, то ошибки, которая, как говорят, случается с саперами только раз в жизни, может и не быть.

Дмитрий уже успел полюбить свою грозную специальность. И не только потому, что это всегда поединок со смертью, как слишком уж романтично выразился недавно Кручина. Дмитрию кажется, что постоянное обращение со взрывчаткой дисциплинирует его, формирует характер, вырабатывает сноровку. Все время нужно придумывать что-то такое, чтобы враг не разгадал твоего замысла, действовать не по шаблону, хотя по шаблону и безопаснее. Тут требуется изощренность ума, изобретательность. Но главное, конечно, это возможность мстить врагу за то, что он тут, на твоей земле, топчет все и рушит…

Партизанам стал недавно известен приказ командующего шестой армией генерал-фельдмаршала фон Рейхенау о поведении его войск на Восточном фронте. Немецкий фельдмаршал в нем писал:

«Основной целью похода против еврейско-большевистской системы является полный разгром государственной мощи и искоренение азиатского влияния на европейскую культуру. В связи с этим перед войсками возникают задачи, выходящие за рамки обычных обязанностей воина…

К борьбе с врагам за линией фронта еще недостаточно серьезно относятся. Все еще продолжают брать в плен коварных, жестоких партизан и выродков-женщин…

Войска заинтересованы в ликвидации пожаров только тех зданий, которые должны быть использованы для расположения воинских частей. В остальном исчезновение символов бывшего некогда господства большевиков, и том числе и зданий, соответствует задачам войны на уничтожение. Никакие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения…»