Николай Ткаченко – Журналист. Дело Полины (страница 6)

Илья понимал: у него есть всё. Абсолютный, неопровержимый компромат. Но что с ним делать? Отправить по электронной почте в федеральное СМИ? Его ящик взломают через минуту после отправки. Пойти в полицию? Его арестуют за хранение секретных данных или подбросят наркотики ещё на пороге отдела.

Он оказался в ловушке собственной правоты.

В один из таких вечеров его размышления прервал звук пришедшего сообщения в мессенджере на втором телефоне. Номер был незнакомый. «Здравствуй, Илья Сергеевич». Сердце пропустило удар. «Мы знаем, что ты копаешь не там, где надо. Твоя жизнь может быть очень долгой и спокойной при одном условии».

Он сидел перед тёмным экраном ноутбука и чувствовал, как его душит бессильная ярость. Он был заперт в этом городе, в этой редакции, в этой лжи. Он мог сбежать прямо сейчас — бросить ноутбук, оставить флешку и уехать первым же поездом обратно в Москву, к своей старой жизни. И никто бы его не остановил.

Он посмотрел на папку с документами на столе. Взгляд упал на старую вырезку из архива — заметку о сливе химикатов в реку Бурную трехлетней давности. Тогда это было преступление. А теперь это станет просто ещё одним пунктом в отчёте о работе нового «экологичного» цеха.

Илья медленно закрыл ноутбук. Он встал из-за стола и подошёл к окну. На улице дул сильный ветер, начиналась метель.

Решение пришло само собой, холодное и ясное.

«Нужно заставить их самих себя разоблачить. Мне нужно попасть на завод ещё раз», — подумал он.

Утро понедельника в редакции началось как обычно с общей планерки.

— Так, — начал редактор, шлепнув на стол свежий номер газеты. — Разбираем вчерашний выпуск. Петрович, твои снимки с открытия птицефабрики — это позор. У курицы три ноги на переднем плане. Это что, мутант? В корзину.

Петрович лишь философски пожал плечами. Он давно привык к таким шуткам шефа и не считал нужным что-то отвечать.

— Далее. Передовица. Опять про рекордный надой. Кому это интересно? Читатель хочет драмы…

Редактор неожиданно осекся и задумался, глядя на Илью.

— Илья Сергеевич, твой репортаж с открытия завода не слишком понравился главному. Он выглядел как пресс-релиз из администрации. А где динамика? Где эмоции? Где описание этого... как его... технологического чуда?

Илья молчал.

— Аркадий Борисович хочет, чтобы ты сходил еще раз, поговорил с рабочими. Нашел человека, который счастлив от новой установки. Ему нужен позитив.

Илья замер. Это был его шанс, но идти на завод было страшно. Он боялся снова попасть в руки охранников.

Планерка закончилась. Сотрудники начали расходиться по своим местам, гремя стульями. Илья уже собирался встать, когда тяжелая рука Виктора Степановича легла ему на плечо.

— А ты, Илья Сергеевич, задержись. На пару слов.

Виктор Степанович плотно прикрыл дверь в коридор, вернулся к столу и сел не в свое редакторское кресло, а на стул напротив Ильи. Он долго молчал, изучающе глядя на молодого сотрудника. Лицо шефа было непроницаемым.

— Мальчик... Ты либо очень смелый, либо очень глупый. А может, и то и другое сразу. Ты понимаешь, куда ты влез? Ты сунул свой нос туда, где его могут откусить вместе с головой и даже не подавятся.

Он наклонился вперед и понизил голос до едва слышного шепота:

— Я знаю про папку из архива. Я знаю про твою встречу с сестрой Полины Волковой. И я знаю, что вы говорили с вдовой Белова. Ты за один день собрал на себя такой компромат, что тебя можно стереть в порошок десять раз.

Илья похолодел. Откуда он знает?

Виктор Степанович устало потер переносицу.

— Слушай меня внимательно и запоминай. Я не для того спасаю твою шкуру сейчас, чтобы ты завтра снова полез на рожон. Я здесь сижу двадцать лет, потому что я — единственный голос разума в этом городе. Пока я здесь — газету не закроют окончательно, и здесь будет хоть какая-то работа для людей. Если меня уберут — пришлют марионетку из области, и тут будет полная тишина.

Он встал и подошел к окну, выходящему на серую улицу.

— Я не могу тебе запретить копать дальше. Но я могу дать тебе совет: забудь про «выжигатель», пропажу Полины и про всё остальное. Это игра для больших людей. Тебя просто раздавят как букашку.

Он повернулся к Илье.

— Ты мне нравишься. У тебя есть стержень. Но сейчас этот стержень может стать твоим надгробным крестом. Подумай о моей просьбе до обеда. А пока иди и пиши про счастливых рабочих и их радость от нового цеха. Это приказ.

Илья вышел из редакции и направился к остановке автобуса. Слова редактора эхом отдавались в голове: «Раздавят как букашку». Он понимал, что Виктор Степанович, возможно, прав. Но забыть все? Это было выше его сил.

На КПП завода его встретили подтянутые ребята в штатском, с гарнитурами в ушах. Илья подошел к окошку пропусков, стараясь выглядеть уверенно.

— Здравствуйте. Я из газеты «Свет Севера». Мне нужно попасть в новый цех, чтобы взять комментарии для репортажа.

Один из охранников, даже не взглянув на его удостоверение, что-то тихо сказал в микрофон. Он выслушал ответ и кивнул.

— Илья Сергеевич, пройдемте с нами, — сказал он, открывая дверь из будки. Голос был не угрожающим, а скорее... официальным и вежливым.

Илья напрягся. Его не тащили силой. Его... приглашали. И от этого становилось еще страшнее.

Его провели не к цеху, а в административный корпус. В лифте они поднялись на самый верхний этаж. Двери бесшумно открылись в приемную, где за столом сидела безупречная секретарша.

— Аркадий Борисович ждет вас, — объявила она с профессиональной улыбкой и распахнула тяжелую дубовую дверь.

Кабинет директора был огромен. Панорамные окна во всю стену открывали вид на весь завод и город, лежащий внизу как на ладони. За массивным столом из красного дерева сидел он — человек, чье имя произносили в городе полушепотом.

Он не кричал. Не угрожал. Он просто поднял на Илью тяжелый, изучающий взгляд поверх очков и жестом указал на кресло напротив стола.

— Присаживайтесь, Илья Сергеевич. В ногах правды нет. И давайте без формальностей.

— Светочка, сделайте нам два кофе, — обратился он к секретарше.

Илья несмело сел на край кресла, чувствуя себя школьником в кабинете директора.

— Я прочитал ваш репортаж с открытия нового цеха, — начал Волков, постукивая дорогим пером по папке с логотипом завода. — Знаете, я ценю искренность. А в вашем тексте искренности было ноль. Это просто набор канцелярских штампов. Вы же приехали из столицы не для того, чтобы писать о надоях и рекордных урожаях огурцов?

Илья молчал, не зная, что ответить.

— Нет, — выдавил он.

— Я навел справки о вас, — продолжил Волков, откладывая ручку. — Вы были одним из лучших студентов. У вас были амбиции. Вы хотели менять мир к лучшему. Так почему же сейчас вы пишете эту... серость?

Он встал из-за стола и подошел к окну, заложив руки за спину.

— Мой завод — это не просто трубы и цеха. Это будущее этого города. Будущее страны. То, что мы запускаем — это технологии завтрашнего дня. Утилизация самых опасных отходов с минимальным воздействием на экологию. Это сложнейшая наука.

Волков повернулся к Илье.

— Я предлагаю вам сделку. Забудьте про «Свет Севера». Я делаю вам эксклюзивное предложение. Вы сможете увидеть всё своими глазами. Поговорить с ведущими инженерами. Понять суть процесса. И написать настоящий материал. Глубокий, честный материал о том, как мы спасаем экологию от наследия прошлого века.

Он подошел к Илье и положил руку ему на плечо. Жест был почти отеческим.

— Я хочу, чтобы вы написали правду. Правду о том, какой сложный и важный труд здесь ведется. Взамен... я гарантирую вам полную безопасность и карьерный рост, о котором вы и мечтать не могли в этой провинциальной газетенке.

Илья смотрел в глаза этому могущественному человеку и понимал: это была не угроза. Это была проверка. Волков не знал наверняка, что именно раскопал Илья о «выжигателе» и его дочерях. Он прощупывал почву, предлагая журналисту сделку с совестью: комфорт и карьера в обмен на молчание и лояльность.

Илья поднял взгляд на Волкова и тихо, но твердо ответил:

— Это очень щедрое предложение, Аркадий Борисович. Я... я должен подумать.

Волков убрал руку и едва заметно улыбнулся одними уголками губ.

— Подумайте, Илья Сергеевич. Хорошенько подумайте. Но не слишком долго. Время — самый ценный ресурс.

Илья вышел из административного корпуса, чувствуя на себе тяжелый, как бетонная плита, взгляд Волкова. Разговор оставил после себя вязкое, неприятное послевкусие. Это было не предложение. Это был ультиматум, завернутый в бархатную обертку. Илья понимал, что его только что вербовали или, что еще хуже, ставили на учет. Он ускорил шаг, направляясь к выходу с территории завода, мечтая как можно скорее оказаться подальше от этого места.

Но у самых ворот его ждали.

Двое мужчин в одинаковых темных пальто стояли, прислонившись к черной «Ладе». Когда Илья поравнялся с ними, один из них, тот, что был выше, сделал шаг вперед и вежливо, но твердо перегородил дорогу.

— Илья Сергеевич? — спросил он бесцветным голосом.

— Да. А в чем дело?

— Старший лейтенант Сухов, — он махнул перед глазами красной корочкой, которую Илья даже не успел рассмотреть. — Вам надо проехать с нами.

— Куда? Зачем? У меня работа...