Николай Ткаченко – Журналист. Дело Полины (страница 5)

Марина, напротив, выглядела собранной. Она быстро огляделась, сверяясь с внутренними ориентирами, и уверенно кивнула в сторону сетчатого забора с колючей проволокой наверху.

— Туда. Там есть дыра, о которой знают только местные собаки.

Они пролезли через узкий лаз, оцарапав руки и порвав одежду. Оказавшись на свободе, они побежали. Не оглядываясь, не говоря ни слова, просто бежали прочь от этого стального монстра, пока гул турбин не стих, превратившись в далёкий, зловещий фон.

Выбившись из сил, они остановились на обочине пустынной загородной трассы. Вокруг была серая, раскисшая от дождей земля, голые поля и свинцовое небо, которое, казалось, давило на плечи.

— Нам нужно в город, — выдохнул Илья, пытаясь восстановить дыхание.

Марина молчала, пальцы её всё ещё подрагивали.

— Поймать попутку здесь — это большая удача. Это старая дорога, на ней можно никого не встретить до вечера.

На их счастье в этот момент из-за поворота донёсся натужный гул дизельного двигателя. Из-за холма показался громоздкий лесовоз. Марина решительно шагнула на дорогу и подняла руку. Огромная фура с шипением затормозила, обдав их облаком сизого дыма.

Водитель — пожилой мужик с седыми усами — приоткрыл дверь.

— Куда вам, молодежь?

— До города подбросите? — спросила Марина.

— Залезайте. Только быстро.

В кабине было жарко, пахло разогретым железом. Илья и Марина втиснулись на сиденье, и лесовоз, тяжело качнувшись, тронулся с места.

Когда впереди показались панельные многоэтажки окраины города, Илья решился нарушить тишину:

— Куда теперь?

Марина медленно повернула к нему голову. В её взгляде не было ни тепла, ни благодарности — только холодная решимость.

— Мы едем к ней.

— К кому?

— К вдове Алексея Белова. К Елене.

Она назвала адрес: заводское общежитие, третий блок.

Лесовоз высадил их на остановке у центральной площади. Дождавшись, когда огромная махина скроется за поворотом, они пошли пешком через дворы, стараясь не попадаться на глаза редким прохожим.

Нужный им дом оказался типовой пятиэтажкой из серого кирпича с облупившейся штукатуркой. Они вошли в пропахший кошками и варёной капустой подъезд и поднялись на третий этаж. Марина остановилась у двери с номером 34 и на мгновение замерла, словно собираясь с духом. Затем она решительно нажала на кнопку звонка.

За дверью послышались шаркающие шаги и тихое: «Кто там?».

— Елена? Это Марина Волкова. Мне нужно с вами поговорить.

Дверь приоткрылась на длину цепочки. В щели показалось бледное, измождённое лицо женщины неопределённого возраста с глубокими тенями под глазами.

— Марина? Что ты... Я же просила тебя больше не приходить. Я ничего не знаю. Уходи!

— Елена, пожалуйста! Это важно! Это касается Полины и... документов Алексея.

Женщина за дверью вздрогнула так, словно её ударило током.

— Проходите! Только быстрее, — произнесла она почти беззвучно. — За домом могут следить.

Раздался звук снимаемой цепочки, дверь открылась и, впустив гостей, тут же захлопнулась.

— Сегодня на завод прибыл контейнер из столицы. Его случайно мог сфотографировать Илья, что очень не понравилось охране. Возможно, в этом кроется разгадка тайны исчезновения моей сестры и гибели Алексея, — объяснила Марина.

— Если то, что вы говорите про новый цех и секретный груз — правда... значит, они перешли черту, — Елена задумалась.

Она подошла к столу и извлекла оттуда стопку бумаг.

— Вот, смотрите, это Алексей достал из тайника в лесу. Полина оставила там это перед своим исчезновением. — С этими словам Елена протянула Марине бумаги.

Та быстро пробежала по ним глазами и заявила:

— Кажется, я начинаю понимать, что в черном контейнере.

— И что же это? — нетерпеливо спросил Илья.

— Установка, которую смонтировали в новом цехе, — не обычная инсинераторная печь. Она спроектирована для высокотемпературного плазменного разложения, — объяснила Марина. Чтобы расщепить эти молекулы на безопасные составляющие, нужны колоссальные температуры и специфические катализаторы. Без них при сжигании образуются диоксины. Химическое оружие, по сути. А в контейнере, я думаю, «выжигатель».

Она сделал паузу, давая Илье осмыслить слово.

— Это экспериментальная разработка. Я видела упоминания о ней на закрытых форумах химиков-экологов. Смесь редкоземельных металлов и органических окислителей в виде концентрированного раствора или порошка. Вводится в поток отходов непосредственно перед зоной горения. При достижении плазменной температуры эта смесь вступает в реакцию и выступает как сверхмощный разрушитель химических связей. Она буквально «разрывает» молекулы диоксинов и тяжелых металлов на простейшие элементы.

— Звучит как спасение, — неуверенно заметил Илья.

Марина горько рассмеялась.

— Спасение? Это звучит как лицензия на убийство. Смотри, что получается. Завод десятилетиями копил у себя самый токсичный и опасный мусор со всего региона. Его нельзя было ни вывезти, ни утилизировать по закону. А теперь у них есть эта установка и «выжигатель». Они могут брать любые отходы. Самые ядовитые. Самые запрещенные. И превращать их в дым. Представь себе. Заводу больше не нужно платить за утилизацию. Они могут принимать заказы со всей страны. Привозить сюда яды, которые запрещено хранить даже на спецполигонах. И сжигать их здесь, прямо над жилыми кварталами. «Выжигатель» не делает дым абсолютно чистым, он лишь доводит его до приемлемых по датчикам показателей. Но что происходит с побочными продуктами этой реакции? Куда девается остаточная активность этой дряни? Никто не знает.

Выражение лица Марины стало еще серьезнее:

— Этот черный ящик — идеальное преступление. И всё это будет легально, под видом работы нового «экологичного» цеха. А черный контейнер... это ключ к ящику Пандоры. Именно поэтому за ним так следят и именно поэтому они готовы на всё, чтобы никто не узнал о его содержимом.

Глава 4 Ультиматум

Возвращение Марины домой было тактическим отступлением. Илья смотрел вслед такси, на котором она уехала, пока красные габаритные огни не растворились в серой пелене дождя. Он остался один у подъезда общежития, сжимая в кармане куртки флешку и стопку бумаг, которые им передала Елена Белова. Теперь он был не просто носителем тайны — он был мишенью.

В редакции «Света» за время его отсутствия ничего не изменилось. Воздух в подвале всё так же пах пылью, дешёвым кофе и безнадёгой. Виктор Степанович, не поднимая головы от сканворда, лишь кивнул ему, как кивают предмету мебели, который вернули на своё место.

— Муниципальный отчет о благоустройстве дворов, — буркнул редактор, швырнув на стол Ильи папку. — К обеду. И без этих твоих... журналистских штучек.

Илья сел за свой скрипучий стол. Старый компьютер натужно загудел, загружая операционную систему. Илья включил монитор и положил флешку на стол рядом с клавиатурой. Он не мог вставить её в системный блок редакции. Это было бы равносильно тому, чтобы вывесить над зданием плакат «Я храню компромат на олигарха».

Работа над отчётом шла механически. Илья писал про покрашенные лавочки и новые урны, а в голове у него стучала одна мысль: «Выжигатель».

К обеду текст был готов. Илья отнёс его редактору.

Виктор Степанович надел очки, медленно прочитал два абзаца и молча кивнул.

— Сойдёт. В номер.

Илья вернулся за свой стол. Он достал из ящика свой новый кнопочный телефон — единственное средство связи с внешним миром, которое он считал безопасным. Он набрал номер Марины. Гудки тянулись бесконечно долго.

— Да. — её голос был тихим и напряжённым.

— Я на месте. В редакции.

— Хорошо. Я тоже... дома. Отец устроил мне допрос с пристрастием. Сказал, что я позорю семью, шляясь по заводам с журналистами. Я сделала вид, что испугалась и раскаялась.

— Ты в порядке?

— Я в клетке, Илья. Но клетка золотая, и замок на ней — моё собственное имя. Я не могу выйти из дома без сопровождения охраны. Они думают, что я под контролем. — Только не пытайся со мной увидеться. За тобой следят.

Связь оборвалась. Илья убрал телефон и невидящим взглядом уставился в монитор, где на рабочем столе медленно вращалась иконка скринсейвера.

Дни потянулись в новом, изматывающем ритме. Днём он писал про кабачки на ярмарке урожая и про успехи местной футбольной команды «Химик». Каждое утро он приходил в редакцию, здоровался с Петровичем (который уже вышел с больничного и жаловался на радикулит) и садился за свой стол. Он был идеальным сотрудником: тихим, исполнительным, незаметным.

Но по вечерам всё менялось. Вернувшись в свою съёмную квартиру, Илья запирал дверь на все замки, занавешивал окна и доставал свой личный ноутбук, купленный на деньги, отложенные со столичной зарплаты. В полной тишине он вставлял флешку Марины в разъём.

Это был нелегкий труд. Документов были десятки: финансовые отчёты офшорных компаний, схемы логистики токсичных отходов, переписка с чиновниками из министерства экологии, где обсуждались заниженные нормы ПДК. Но главное — там были рабочие журналы испытаний «выжигателя».

Илья читал отчёты о тестах: сначала сжигали обычные ТБО, показатели были идеальными. Затем в поток стали добавлять концентрат «выжигателя», и датчики фиксировали резкое падение уровня диоксинов до «зелёной» зоны. А потом... потом шли закрытые тесты. В графе «Тип отходов» значилось: «Спецгруз 12-А». В графе «Результат» — «Успешная деструкция сложных органических соединений».