Николай Ткаченко – Журналист. Дело Полины (страница 3)

Каждое утро понедельника начиналось одинаково: с планерки в кабинете главного. Редактор медленно и методично разбирал пятничный номер.

— Так... Передовица про надой молока в деревне Антоновка. Опять рекорд. Кто писал? Ты, Илья Сергеевич? Ну, нормально. Скучно, но читателю нравится стабильность. Петрович! Твои снимки с выставки собак... Что это за пудель-мутант? У него четыре лапы сзади и две спереди.

Илья сидел, слушал эту болтовню и чувствовал, как внутри нарастает протест. Он приехал сюда не для того, чтобы писать про удои и конкурсы красоты среди домашних питомцев. Но каждый раз, когда он пытался предложить тему поинтереснее — например, сделать материал о закрытии единственного в городе дома культуры, — редактор смотрел на него поверх очков тяжелым, свинцовым взглядом.

— Дом культуры? — переспросил он однажды. — А кто нам оплатит бензин до села Кукуевка и обратно? И главное — зачем? Чтобы получить по шапке от главы района? Нет, Илья. Наша задача — поддерживать позитивный информационный фон. Город должен спать спокойно. Напиши лучше про ярмарку меда. Мед — это полезно и вкусно. Все любят мед.

К концу месяца Илья понял, что попал в идеальный механизм подавления. Здесь не нужно было цензурировать статьи — авторы сами прекрасно знали границы дозволенного. Любая инициатива разбивалась о ледяное спокойствие Виктора Степановича и железобетонный аргумент: «У нас нет бюджета / времени / ресурсов». Газета превратилась в печатный орган местной бюрократии, эхо-камеру, отражающую только ту реальность, которую власть хотела видеть.

Единственным ярким пятном за весь этот месяц стала случайная находка в архиве. Устав от сортировки макулатуры, Илья решил полистать старые районные газеты просто так. На последней странице одного из номеров десятилетней давности он наткнулся на крошечную заметку в разделе «Происшествия»: «На окраине города обнаружен несанкционированный слив неизвестного химического вещества в реку Бурную. Ведется проверка».

Прочитав несколько строк, Илья почувствовал знакомый азарт. Вот оно. Настоящее. То, ради чего стоило терпеть сырость подвала и скуку планерок. Он зачем-то аккуратно вырезал заметку ножницами и спрятал её во внутренний карман куртки. Этот маленький клочок бумаги стал его тайным талисманом и единственной ниточкой, связывающей его с мечтой о настоящей журналистике в этом городе пыли и тишины.

В начале ноября редактор, столкнувшись с Ильей в коридоре, сунул ему в руки редакционный фотоаппарат — старую «зеркалку», тяжелую, как кирпич.

— Петрович на больничном, а завтра открытие нового цеха на «ХП». Так что снимать придется самому. Речи, перерезание ленточки, улыбки. Строк на двести. И без твоих этих... расследований, — коротко объяснил задачу Виктор Степанович.

Новый цех завода «ХП» сиял. Это было чужеродное, инопланетное тело посреди серого города. Новое здание из стекла и бетона, блестело на солнце снаружи, а внутри пахло свежей краской. У входа толпились люди: чиновники в дорогих пальто с меховыми воротниками, журналисты из областных изданий с профессиональными камерами и местные рабочие, которые жались по краям площадки, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Илья пробрался сквозь толпу поближе к импровизированной сцене. В центре внимания был он — владелец всего этого великолепия, тот самый олигарх из папки. Аркадий Борисович Волков, тот самый, чья дочь загадочно исчезла, будто растворившись в воздухе.

Еще пять лет назад он был просто жестким бизнесменом, а теперь превратился в монументальную фигуру. Грузный мужчина с тяжелым взглядом и идеально уложенными седыми волосами принимал поздравления. Рядом с ним стоял мэр города и худощавый молодой человек с холодными глазами — очевидно, тот самый сын, свадьба которого не состоялась.

Илья поднял фотоаппарат и щелкнул затвором. Он снимал парадную часть: перерезание ленточки, рукопожатия, сияющие лица. Но его взгляд постоянно возвращался к Волкову. Олигарх выглядел победителем, но в его глазах читалась усталость человека, который слишком долго нес на плечах груз чужих тайн.

Вдруг Илья почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Он опустил камеру. Сбоку от сцены стоял мужчина лет сорока в штатском, но с выправкой военного или силовика. Он не аплодировал. Он просто смотрел прямо на Илью тяжелым, немигающим взглядом. Илья узнал этот типаж — такие люди не задают вопросов, они отдают приказы. Тот самый «куратор» от местной элиты? Начальник службы безопасности?

Мужчина в штатском едва заметно кивнул кому-то в толпе охраны.

— Эй, ты! — раздался грубый окрик за спиной Ильи. Он обернулся. К нему быстрым шагом направлялись двое охранников в черной униформе. — Да, ты! С фотоаппаратом. Кто разрешал снимать? Пройдемте.

Илья инстинктивно прижал камеру к груди.

— Я из районной газеты. У меня есть аккредитация! — выпалил он, но сам понял, как жалко это звучит.

— Аккредитация у тебя на репортаж с открытия, а не на то, чтобы щелкать руководство крупным планом для личных архивов. Пройдемте для проверки документов и оборудования.

Его взяли под локти с двух сторон и повели прочь от толпы, за угол новенького цеха, где шум праздника стихал. Илья лихорадочно соображал. Это была классическая тактика: изолировать, запугать, забрать материалы.

— Послушайте... — начал он, но договорить не успел. Один из охранников резко дернул его за руку, а второй попытался вырвать камеру.

— Отдай по-хорошему, пацан. Не лезь, куда не просят. Мы же тебя предупреждали.

В этот момент Илья сделал то единственное, что пришло ему в голову — он нажал на кнопку спуска затвора прямо в лицо тому, кто был ближе. Яркая вспышка на мгновение ослепила охранника.

— А-а-а! Сволочь! — взревел тот, отшатнувшись и закрывая глаза рукой.

Воспользовавшись секундным замешательством, Илья вырвался из захвата второго и бросился бежать вдоль стены здания. Он слышал за спиной топот тяжелых ботинок и мат.

Он завернул за угол и оказался на заднем дворе завода. Здесь царил совсем другой мир: горы строительного мусора, ржавые бочки и покосившийся забор из сетки-рабицы. Бежать было некуда. Впереди тупик.

Илья прижался спиной к холодной стене цеха, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Из-за угла медленно вышли его преследователи. Они уже не бежали — спешить было некуда.

— Ну что, допрыгался? — ухмыльнулся один из них, разминая кулаки. — Сейчас мы тебе объясним правила поведения в нашем городе.

Они приближались неспешно, уверенные в своей силе. Илья понял: сейчас его будут бить. Возможно, очень сильно. И никто не услышит его криков за толстыми стенами нового цеха.

Вдруг сверху раздался резкий металлический скрежет. Илья и охранники одновременно подняли головы. В одном из узких окон второго этажа приоткрылась ржавая фрамуга.

— Эй! Журналист! Сюда! Быстро!

В проеме окна стояла девушка или молодая женщина. Лицо её было в тени, но голос звучал твердо и властно.

— Давай сюда! По пожарной лестнице слева!

Это был шанс. Один на миллион. Илья не стал раздумывать ни секунды.

— Спасибо! — крикнул он и рванул к ржавой лестнице, приваренной к стене цеха. Охранники опомнились и бросились за ним, но было поздно. Илья взлетел по лестнице с ловкостью обезьяны и перевалился через подоконник внутрь темного помещения склада или подсобки.

Дверь за ним тут же захлопнулась. Щелкнул замок.

В полумраке он смог разглядеть свою спасительницу. На вид ей было чуть меньше тридцати. Темные волосы собраны в небрежный пучок, на груди золотой кулон в форме полумесяца, а в глазах — смесь тревоги и любопытства.

Она приложила палец к губам и прислушалась к крикам снаружи.

— Они скоро уйдут, — прошептала она наконец, глядя на Илью с нескрываемым интересом. — Но тебе повезло, что я увидела тебя внизу через окно кабинета... Ты ведь Илья? Новый журналист из «Света»?

Он кивнул, все еще пытаясь отдышаться.

— Да. А вы... кто?

Она усмехнулась уголком губ и протянула ему руку для рукопожатия.

— Меня зовут Марина Волкова. Я здесь работаю экологом... И я думаю, нам есть о чем поговорить. Например, о том, почему служба безопасности моего отца так настойчиво хотела отобрать у тебя фотоаппарат именно сегодня.

Глава 3 Секрет Полины

За дверью послышался тяжелый металлический скрежет. Охранники пытались выбить замок или поддеть дверь чем-то острым.

— Они недолго будут возиться, — прошептала Марина, не отрывая взгляда от массивной стальной двери. — У них есть лом. Но у нас, думаю, есть несколько минут.

Она повернулась к Илье. В полумраке её лицо казалось бледным, но глаза горели холодным, расчетливым огнем.

— Прежде всего, я хотел бы знать, почему дочь Аркадия Волкова, которая, судя по всему, должна быть на праздничном банкете в честь открытия этого… этого монстра, прячется в пыльном чулане и спасает от своих же охранников столичного журналиста?

Марина горько усмехнулась. Она подошла к маленькому, затянутому пылью окну и выглянула на улицу.

— Во-первых, я не просто дочь. Я младшая сестра Полины.

Илья замер. Имя, которое он твердил про себя последний месяц, повисло в воздухе, обретая плоть и кровь.

— Полина не сбежала, — продолжила Марина, и её голос дрогнул, но лишь на долю секунды. — Она не уехала к «неизвестному возлюбленному» и не спряталась от стресса перед свадьбой. Она знала слишком много.