Николай Стэф – Венера (страница 4)

Встретились в центре перехода. Сняли шлемы.

— Ну что, — сказал Алексей с лёгкой улыбкой. — Похоже, мы теперь соседи.

— Соседи, которые делят один кусок золота, — хмуро ответил Харрисон. — Посмотрим, как это сработает.

— Золото никуда не денется, — сказал Алексей спокойно. — А мы здесь надолго. Лучше дружить, чем воевать.

— Вы русские так говорите, — усмехнулся Патрик. — А потом берёте и забираете всё себе.

— Мы, русские, предпочитаем честный раздел, — вмешался Дмитрий. — Или вы не читали договор?

— Читали, — буркнул Патрик. — Но доверять — это другое.

— Ладно, хватит, — сказал Марк Тейлор, положив руку на плечо Патрика. — Мы здесь работать прилетели, а не ссориться. Я Марк, кстати. Техник.

— Дмитрий, оператор дронов, — ответил Дмитрий, пожимая руку. — А это Елена, наш геолог.

Елена кивнула Саре Чен. Две женщины-геологи, обе с аналитическим складом ума, обе понимающие, что спор о территории — это детский сад по сравнению с тем, что им предстоит.

— Я смотрела ваши данные, — сказала Сара Елене. — У вас интересный спектральный анализ. Там, на глубине, есть примеси, которых я не ожидала.

— Палладий и платина, — кивнула Елена. — Обычные спутники золота в магматических жилах.

— Не совсем обычные, — возразила Сара. — Концентрация выше стандартной. Возможно, источник был… другим.

— Каким другим? — спросил Алексей, насторожившись.

— Я не знаю, — честно ответила Сара. — Может быть, ничего. А может быть, нечто интересное.

— Интересное оставим на потом, — прервал Харрисон. — Сначала золото. У нас график. Через двенадцать часов начинаем добычу.

— Договорились, — кивнул Алексей.

Они разошлись по своим модулям, но что-то уже изменилось. Между некоторыми членами экипажей пробежала искра — не вражды, а интереса. Дмитрий и Марк обсуждали настройку дронов. Елена и Сара обменялись контактами. Даже Линда, медик, подошла к Карине и спросила, как та справляется с психологической нагрузкой.

— Они ничего, — сказал Дмитрий, вернувшись в «Сокол». — Даже ирландец этот, Патрик… просто громкий, но, кажется, нормальный.

— Посмотрим, — сказал Алексей. — Посмотрим через месяц.

В тот же день было согласовано расписание. Поочерёдная работа на жиле — по двенадцать часов каждая смена. Совместное обслуживание перехода — по очереди, чтобы никто не жаловался, что его заставляют работать за других. Обмен данными каждые шесть часов — геологи сверяли свои анализы, техники — показания систем. Еженедельные совместные совещания командиров.

Первая неделя прошла гладко. «Сокол» и «Голиаф» работали как часы. Золото шло. Слитки складировались, дрон забирал их на орбиту. Экипажи общались, шутили, даже пару раз устроили совместный ужин в переходе.

— Слушай, Алексей, — сказал как-то Марк Тейлор, сидя с Дмитрием и Кариной за столом. — А правда, что вы в Сибири готовились?

— Правда, — кивнул Дмитрий. — Три месяца в изолированном модуле при минус пятьдесят. Мы там чуть с ума не сошли.

— У нас было в пустыне Мохаве, — усмехнулся Марк. — Плюс пятьдесят. И никакого кондиционера. Сумасшествие было гарантировано.

— Так вы уже знакомы с сумасшествием, — сказала Карина. — Значит, Венера вас не испугает.

Она улыбнулась, и Марк на секунду задержал на ней взгляд. Карина этого не заметила, но Дмитрий заметил и мысленно сделал пометку.

Алексей тем временем стоял у командного пульта и смотрел на показания внешних камер. Два огромных модуля — «Сокол» и «Голиаф» — замерли рядом на раскалённой равнине Венеры. Над ними клубились кислотные облака, под ногами лежала золотоносная жила, ради которой человечество рискнуло вернуться к золотому стандарту и бросить вызов самой адской планете Солнечной системы.

— Ну что, — сказал он сам себе. — Начали.

Глава 2

Капитан Джон Харрисон сидел в командном центре «Голиафа», хмуро разглядывая экран планшета. Свет от дисплея выхватывал из полумрака его широкое, грубо вылепленное лицо — лицо человека, который видел достаточно, чтобы перестать удивляться жестокости мира, но не настолько много, чтобы перестать её бояться.

В отсеке было тихо. Только тихо шипели системы жизнеобеспечения, да где-то далеко, в недрах модуля, гудели насосы охлаждения. Внешние камеры показывали за бортом бесконечную жёлто-оранжевую мглу — кислотные облака Венеры, непроницаемые для человеческого глаза. Харрисон не смотрел на них. Он смотрел на экран.

Перед ним на дисплее отображалось личное дело командира российско-китайского модуля «Сокол». Разведка не сидела без дела — досье было подробным, с фотографиями, психологическими портретами, результатами тестов, и даже записями неформальных бесед, которые удалось перехватить перед стартом. Харрисон перелистывал страницу за страницей, впитывая информацию, как губка.

Он, бывший морской пехотинец, привык всё знать о тех, кто находится рядом. Это не было паранойей — по крайней мере, он сам так не считал. Это было выживание. В его сознании соседи могли в любой момент стать противниками. Дружба — это роскошь, которую можно позволить себе только тогда, когда у тебя за спиной нет ничего ценного. А у него за спиной был «Голиаф», его команда и тонны золота, ради которого человечество перекроило мировую экономику.

«Значит, нужно изучить их до мельчайших деталей», — подумал он, делая глоток остывшего кофе. — «Каждая мелочь может стать либо козырем, либо слабостью».

Он начал с главного.

Фотография: мужчина лет сорока с небольшим, коренастый, крепкого телосложения, короткая стрижка, на левой брови — тонкий белый шрам. Лицо спокойное, но глаза — внимательные, цепкие. Харрисон сразу отметил: такой не упустит деталей. Такой будет смотреть в самую суть.

Алексей Волков, 42 года, командир модуля «Сокол».

Харрисон читал дальше. Бывший инженер спецназа. Участвовал в спецоперациях по эвакуации персонала с опасных объектов. «Эвакуация — это красивое слово, — подумал Харрисон. — На самом деле это значит: зайти туда, откуда другие бегут, и вытащить людей, даже если вокруг всё горит. Такой не бросит своих».

Психологический портрет: лидер с авторитарными наклонностями, но умеет слушать команду. Высокая стрессоустойчивость. Склонен к нестандартным решениям в критических ситуациях. Харрисон нахмурился. «Нестандартные решения» — это хорошо, когда ты на одной стороне. Но когда ты по ту сторону баррикад, «нестандартные решения» означают непредсказуемость. А непредсказуемый противник — самый опасный.

Слабые места: привязан к команде, может пойти на риск ради спасения подчинённых.

Харрисон усмехнулся. Вот это он мог использовать. Сентиментальность — это роскошь, которую офицер не может себе позволить. Если Волков готов рисковать всем ради одного человека, значит, у него есть ахиллесова пята. И если дойдёт до конфликта, Харрисон знал, куда бить.

Он сделал пометку на полях: «Волков — сердце команды. Убрать сердце — рухнет всё».

Следующая фотография: худощавый мужчина азиатской внешности, сдержанные движения, цепкий взгляд. На вид — лет тридцать пять. Одет в стандартный комбинезон, но даже сквозь ткань видно, какими длинными и точными пальцами он обладает — пальцами хирурга или часовщика.

Цзянь Ли, 35 лет, заместитель командира, инженер.

Происхождение: Шанхай, выпускник Технологического университета, специализация — робототехника и системы жизнеобеспечения. Навыки: гениальный механик, способен починить практически любое оборудование в полевых условиях. Харрисон вспомнил, как их собственный техник, Марк Тейлор, отзывался о китайце: «Этот парень может собрать ядерный реактор из консервных банок и скотча».

Особенности: молчаливый, предпочитает действовать, а не говорить. В команде его называют «тихий гений».

Харрисон задумался. Молчаливые люди опасны вдвойне. Они не раскрывают своих мыслей, не выдают эмоций. Ты никогда не знаешь, о чём они думают на самом деле. И когда они наносят удар, это происходит внезапно — как удар змеи.

«Цзянь Ли — мозг команды, — записал он. — Без него «Сокол» ослепнет и оглохнет. Но его трудно вывести из строя — он слишком осторожен».

Фотография: высокий блондин с вечно взъерошенными волосами, на лице — лёгкая улыбка, будто он только что услышал хорошую шутку. Глаза голубые, открытые. На вид — чуть за тридцать.

Дмитрий Соколов, 29 лет, оператор дронов.

Харрисон читал: характер — остроумен, умеет разрядить обстановку шуткой даже в самый напряжённый момент. Роль в команде — отвечает за разведку местности с помощью дронов-геосканеров.

«Шутник, — подумал Харрисон. — Такие нужны, чтобы снимать напряжение. Но в критической ситуации от них мало проку. Они ломаются первыми, потому что их оружие — слова, а не действия».

Интересный факт: до миссии работал инструктором по экстремальному туризму — это помогло ему развить хладнокровие в стрессовых ситуациях.

Харрисон перечитал это дважды. «Хладнокровие» и «шутник» — странное сочетание. Может быть, он недооценивает этого парня. Иногда за маской весельчака скрывается стальные нервы. Такие люди опасны тем, что их не воспринимают всерьёз. А потом они делают нечто, чего от них никто не ждал.

«Соколов — диверсант? — записал он с вопросительным знаком. — Или просто клоун? Наблюдать».

Следующая фотография заставила Харрисона задержать взгляд чуть дольше, чем следовало. Стройная брюнетка с зелёными глазами и красивым спортивным телом. Волосы собраны в тугой пучок — практично, никакой романтики. Лицо сосредоточенное, даже суровое. Но в глазах — огонь. Такие женщины не прощают слабости.