Николай Стэф – Проект Исход (страница 3)

Раздался сигнал вызова. Кит подскочил к терминалу, поправил куртку и нажал кнопку приёма. На экране появилось лицо Лены – её тёмные, почти чёрные глаза смотрели строго, губы были сжаты в тонкую линию. Волосы собраны в высокий хвост, под глазами – тени, выдающие недосып. Она только что из госпиталя, понял Кит. Форма ещё на ней: белый халат поверх серого комбинезона, на груди – значок волонтёра.

– Ты хотел поговорить? – спросила она. Голос холодный, ровный, без эмоций.

– Конечно, детка! – Кит расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую был способен. Та улыбка, которая всегда работала на вечеринках, на встречах, даже на экзаменах, когда нужно было разжалобить преподавателя. – Давай встретимся, поболтаем, выпьем синтетического кофе… Я слышал, в новой кофейне на третьем уровне делают почти как настоящий. Почти, – подчеркнул он. – Представляешь, они добавляют какой-то ароматизатор, который…

– Кит, – перебила она. – Я не об этом.

Он замолчал, чувствуя, как его улыбка начинает давать трещину.

– Марко сказал, что ты записался в экспедицию «Исхода». Это правда?

Вот оно. Кит почувствовал, как внутри всё сжалось, а потом распрямилось в приливе азарта. Он знал, что рано или поздно этот разговор состоится. И он готовился к нему. Вчера вечером, после их ссоры, он сидел перед терминалом, пил синтетический виски, который отец присылает с заводов, и смотрел на заявку, которую заполнил неделю назад на спор с Марко. Тогда это казалось шуткой, розыгрышем, способом показать, что он не просто избалованный мальчишка. А потом Марко сказал: «Ты не посмеешь». И Кит нажал «отправить».

– Да, – он постарался, чтобы голос звучал небрежно, будто речь шла о прогулке в соседний сектор. – Через три недели старт. Буду одним из тех, кто построит врата на той стороне.

Он ожидал чего угодно: слёз, криков, может быть, даже истерики. Но не этого. Лена просто смотрела на него. Долго. Так долго, что Кит начал ёрзать.

– Ты с ума сошёл? – спросила она наконец. Голос дрогнул, но только чуть-чуть. – Это же самоубийство, Кит. Полёт к неизвестной звезде, анабиоз, неизвестность. Никто не знает, что там, на той планете. Никто не знает, получится ли построить врата. Ты можешь не вернуться.

– А что, разве не круто? – он пожал плечами, надевая маску беззаботности. – Риск, приключения, шанс войти в историю. Сколько людей в нашем мире могут сказать: «Я строил врата в новый мир»? Единицы. Я буду одним из них.

– Ты будешь мёртвым, – отрезала Лена. – Кит, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это не виртуальная реальность. Это реальный полёт к реальной планете, где нет ничего.

– У меня будет оборудование, – возразил он. – И команда учёных. Лучшие умы человечества, между прочим.

– И ты среди них? – Лена усмехнулась, но в усмешке не было радости. – Кит, ты техник четвёртого разряда. Ты даже ремонтный дрон не всегда можешь настроить с первого раза. Ты попал туда только потому, что твой отец…

– Потому что я этого достоин! – перебил он, чувствуя, как закипает. – Я прошёл отбор, я сдал все тесты…

– Твой отец купил тебе билет, – тихо сказала Лена. – Не притворяйся, что это не так. Все знают, как работает эта система. Богатые спасают свои семьи, бедные работают на них. Ты едешь не спасать человечество. Ты едешь «застолбить место» для Китенковых.

Кит открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. Отец не скрывал этого. «Ты отправишься на корабле «Надежда» как техник низшего разряда. Это шанс обеспечить будущее нашей семьи. Если врата заработают, мы сможем эвакуироваться одними из первых». Он вспомнил разговор, который состоялся у них два дня назад.

– Значит, решил поиграть в героя? – спросил Виктор Китенков, глядя на сына из-за стола. Кабинет отца был огромным, с толстыми стенами, защищёнными от прослушки, с голографическими картами Земли и орбитальных станций, мерцающими в полумраке. Сам Виктор, седовласый мужчина с жёсткими чертами лица и тяжёлым взглядом, сидел в кресле, которое помнило ещё его отца.

– Это не игра, – буркнул Кит, чувствуя себя нашкодившим школьником. Он не ожидал, что отец так быстро узнает. Заявка ушла всего несколько часов назад.

– Что? Что ты хочешь доказать? Что ты взрослый? – Виктор усмехнулся, и в этой усмешке было что-то усталое, почти печальное. – Хорошо. Раз уж ты так рвёшься, я помогу.

Кит удивлённо поднял брови. Он ожидал разноса, угроз, может быть, даже финансовых санкций. Но не этого.

– Поможешь?

– Да. Твоя заявка будет одобрена. Более того, ты получишь место в первой экспедиции.

– Но… разве это возможно? Там же конкурс, отбор, психологические тесты… Я думал, туда берут только лучших.

– Для кого-то – да, – Виктор откинулся в кресле, и оно тихо скрипнуло. – Для меня – нет. «Китенков Индастриз» финансирует пятнадцать процентов проекта «Исход». У меня есть право зарезервировать несколько мест для семьи. Ты отправишься на корабле «Надежда» как техник низшего разряда. Этого достаточно, чтобы попасть в список.

Кит почувствовал, как внутри поднимается волна азарта. Он сделает это. Он реально сделает это. Лена увидит, что он чего-то стоит.

– Спасибо, отец! – выпалил он. – Я не подведу! Я докажу…

– Надеюсь, – перебил Виктор, и голос его стал жёстче. – Но слушай внимательно, Кит. Я говорю с тобой не как отец с сыном. Я говорю как руководитель корпорации с сотрудником, которого отправляют на опасное задание. Это не приключение. Это не игра. Это шанс обеспечить будущее нашей семьи. Если врата заработают, мы сможем эвакуироваться одними из первых. Ты «застолбишь» место для нас всех на новом месте, чтобы мы снова могли подняться. Чтобы Китенковы остались теми, кто они есть. Понял?

Кит кивнул. Он понял. Отец не верит в его героизм. Отец просто использует его, как фигуру на шахматной доске. Но какая разница? Главное – результат.

– Понял, – сказал он.

– Ты просто играешь, – повторила Лена, и её голос выдернул его из воспоминаний.

Она всё ещё смотрела на него через экран, и в её глазах было что-то, что Кит не мог разобрать. Не гнев. Не презрение. Скорее – боль.

– Я не играю, – сказал он, и впервые в голосе проскользнула неуверенность. – Я… я хочу доказать, что могу быть серьёзным. Что могу делать что-то важное.

– Доказать кому? Мне? – Лена покачала головой. – Кит, я и так знаю, что ты можешь быть серьёзным. Ты просто не хочешь. Ты прячешься за этой маской беззаботного парня, который всем всё должен, потому что боишься, что если снимешь её, то увидишь, что внутри пустота.

– Это не правда, – сказал он, но голос его дрогнул.

– Правда. Ты боишься, Кит. Ты боишься, что если перестанешь играть, то окажется, что ты обычный человек. Без миллионов отца. Без связей. Без твоих дурацких курток с голографией. Просто Кит. А просто Кит – это страшно, да?

– Зачем ты это говоришь? – спросил он, чувствуя, как что-то сжимается в груди.

– Потому что я люблю тебя, – тихо сказала Лена. – И я боюсь, что ты улетишь туда, умрёшь там, а я не смогу сказать тебе правду. Ты не герой, Кит. Ты просто мальчик, который убегает от своих проблем на край света. И я не знаю, дождёшься ли ты, что я буду скучать. Или я буду ненавидеть тебя за то, что ты бросил меня ради своей глупой гордости.

Экран погас. Она отключилась. Кит остался стоять посреди гостиной, чувствуя странное опустошение, как будто из него вынули что-то важное.

Он подошёл к окну. Внизу, под куполом, светились огни. Где-то там, среди миллионов людей, была Лена. И она только что сказала, что любит его. И ненавидит. Одновременно.

– Отступать поздно, – прошептал он своему отражению в стекле. – Ты сам выбрал этот путь. Теперь иди до конца.

Следующие две недели пролетели как в тумане. Кит проходил ускоренный курс подготовки – скучные лекции о квантовых генераторах, инструктажи по работе с Атомно-Квантовым преобразователем материи, который все называли просто «АКПМ», тренировки в невесомости в центрифуге, где его несколько раз выворачивало наизнанку. Он почти не слушал: всё это казалось ему формальностью, скучной обязанностью, которую нужно перетерпеть, чтобы получить заветный билет.

– Зачем мне знать, как ремонтировать ускоритель «Эфир»? – ворчал он своему куратору, пожилому инженеру Петровичу, человеку с лицом, изрезанным морщинами, и руками, покрытыми шрамами от ожогов. – Я же просто техник четвёртого разряда. Моя задача – следить за принтерами и менять картриджи.

– «Просто техник», – Петрович хмуро посмотрел на него поверх очков. – Знаешь, парень, я работаю в космической инженерии сорок лет. И за эти сорок лет я видел, как «просто техники» становились разницей между жизнью и смертью. Один парень, лет двадцать назад, починил систему охлаждения на станции «Мир-7», когда все инженеры были в отключке. Если бы не он, двадцать три человека сгорели бы заживо. Он тоже был «просто техником». И знаешь, что он сделал потом? Он починил её, потому что слушал на лекциях, а не ворчал, что ему это не нужно.

– Да, но я же не собираюсь чинить реакторы, – возразил Кит.

– Ты не собираешься, – согласился Петрович. – А жизнь собирается. В экспедиции нет «просто». Там каждый на счету. Каждый, даже если он зачислен в отряд по блату. Особенно если по блату, – добавил он, и Кит почувствовал, как кровь приливает к лицу.