Николай Стэф – Проект Исход (страница 2)

После этих двух катастроф споры в ООН прекратились. Никто больше не кричал об утопии. Никто не требовал бросить всё на спасение Земли. Потому что всем стало ясно: Землю больше не спасти.

Финальное заседание длилось сорок минут. Не было ни споров, ни пафосных речей. Просто сухие цифры, просто отчёт, просто решение.

– Вложить все оставшиеся ресурсы человечества в проект «Исход».

– Строительство Квантовых врат, к новой Земле, объявить главной задачей цивилизации.

– Мобилизовать всех учёных, инженеров, рабочих, кто ещё способен держать инструмент.

– Сроки – два года на подготовку экспедиции.

Дюваль подписал последний документ, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Господин генеральный секретарь, – тихо сказал его помощник, молодой парень с бледным лицом. – Что теперь?

Дюваль открыл глаза. Он посмотрел на потолок, где горела тусклая лампа, и усмехнулся – горько, устало, почти по-стариковски.

– Теперь, мой мальчик, мы строим дверь. Самую большую дверь в истории человечества. А за ней… – он покачал головой. – А за ней, будем надеяться, есть что-то, кроме тьмы.

Орбита Земли превратилась в гигантскую строительную площадку. Если смотреть с поверхности сквозь пелену пепла, можно было разглядеть слабое свечение на востоке и западе – это работали тысячи лазерных сварочных установок, соединяя сегменты будущего кольца. На высоте тридцати шести тысяч километров над экватором началось возведение Кольца Квантовых врат – сооружения, которое должно было стать дверью в новый мир.

Масштабы поражали воображение даже тех, кто привык мыслить категориями космических масштабов.

Стапели для сборки конструкции имели диаметр, сравнимый с Луной. Шесть огромных дуг, каждая длиной в пять тысяч километров, вращались вокруг Земли на разных орбитах, постепенно сближаясь, чтобы через год сомкнуться в идеальное кольцо. На их поверхности, словно муравьи, копошились рабочие модули – тысячи герметичных сфер, где жили и трудились инженеры. Каждый модуль был размером с футбольное поле и вмещал до пятисот человек. Внутри – ряды коек, столовые, медицинские отсеки, тренажёры, чтобы мышцы не атрофировались в невесомости. И везде, куда ни глянь, лица. Уставшие, сосредоточенные, иногда – отчаянные. Но работающие.

Строительные дроны – миллионы роботов, снующих вокруг конструкции, как пчёлы вокруг улья. Они сваривали наноматериалы в единую структуру, проверяли швы, наносили защитные покрытия, корректировали малейшие отклонения. Каждый дрон стоил больше, чем довоенный истребитель, но их делали тысячами, потому что времени на ручной труд не было. Они не знали усталости, не знали страха, не знали сомнений. Они просто работали. Секунда за секундой. Час за часом. День за днём.

Энергетические станции – огромные солнечные батареи, растянувшиеся на тысячи километров, ловили каждый фотон, который ещё пробивался сквозь затянутую пеплом атмосферу. Их дополняли ядерные реакторы последнего поколения, безопасные, мощные, почти вечные. Вся эта энергия уходила на одно – строительство кольца, которое должно было стать ключом к спасению.

Люди работали в вахтовом режиме: три месяца на орбите, один месяц на реабилитации в подземных городах. График был жёстким – восемнадцать часов работы, шесть часов сна. Никаких выходных. Никаких праздников. Питание – синтетические питательные смеси, которые выдавливались из тюбиков прямо в рот. Отдых – короткие сеансы виртуальной реальности, имитирующие прогулки по зелёным лесам прошлого. Двадцать минут в день, чтобы не сойти с ума.

Инженеры, физики, строители – лучшие умы человечества собрались здесь. Нобелевские лауреаты работали бок о бок с вчерашними студентами, потому что студентов больше не было – были только люди, которые могли держать в руках инструмент или читать чертежи. Они понимали: это последняя надежда. Если врата не заработают, если сигнал не пройдёт, если переход окажется невозможным – человечество обречено. Не на медленное вымирание, а на быструю, мучительную смерть в течение следующего десятилетия.

Иногда, когда очередная смена заканчивалась, а новая ещё не начиналась, кто-нибудь из рабочих выходил к иллюминатору. Он смотрел на Землю внизу – серую, израненную, с красными прожилками вулканической активности и белёсыми пятнами облаков, замешанных на пепле. Где-то там, под этим покрывалом, оставались их дома. Семьи, которые они, возможно, больше никогда не увидят. Воспоминания о мире, который они знали – о зелёной траве, о синем небе, о ветре, который пах не гарью, а цветущими яблонями.

А над планетой, словно нимб мученика, сияло Кольцо Квантовых врат. Оно росло с каждым днём, собирая последние крохи энергии, последние капли надежды всего человечества. Металл, привезённый с астероидов, превращался в сверхпроводящие контуры. Квантовые генераторы, каждый из которых стоил миллиарды человеко-часов работы, занимали свои места. Системы охлаждения, синхронизации, стабилизации – всё это сплеталось в единый организм, который должен был стать самым сложным механизмом, когда-либо созданным человеком.

Первый сегмент был завершён на семьсот сорок третий день строительства. Он представлял собой дугу длиной в тысячу километров, усыпанную квантовыми генераторами и сверхпроводящими контурами. Когда его активировали для теста, пространство вокруг слегка исказилось – воздух внутри модуля замер, словно время замедлилось.

В центре управления раздался тихий, почти религиозный шепот.

– Сигнал есть.

Техник, который произнёс эти слова, заплакал. Никто не осудил его за слабость. Потому что в ту секунду плакали все.

Это был первый успех. Крошечный, хрупкий, почти незаметный на фоне катастроф, обрушившихся на планету. Но достаточный, чтобы дать людям веру. Возможно, у человечества ещё есть шанс. Возможно, дверь, которую они строят, действительно куда-то ведёт. Возможно, все эти жертвы – миллиарды умерших на Земле, сотни тысяч, работающих до изнеможения на орбите, – не напрасны.

Дюваль, узнав об успешном тесте, сидел в своём кабинете в Женеве и смотрел на экран, где транслировалось изображение первого сегмента врат. Его руки всё так же дрожали, лицо было всё таким же измождённым. Но в глазах – впервые за три года – появился свет.

– Господин генеральный секретарь, – сказал его помощник. – Это значит, что мы сможем?

Дюваль медленно кивнул.

Глава 2

Молодой парень с фамилией Китенков стоял перед зеркалом в своей квартире на сто двадцатом этаже небоскрёба «Северный купол» и критически осматривал себя. Чёрная кожаная куртка с голографической вышивкой, которая переливалась тёмно-синим и фиолетовым в зависимости от угла падения света, узкие брюки из дышащего полимера, ботинки на магнитной подошве, издававшие при ходьбе едва слышное гудение – всё выглядело идеально. Он провёл рукой по светлым, слегка вьющимся волосам, взъерошил их для дополнительного эффекта небрежности, удовлетворённо кивнул своему отражению и бросил взгляд на наручные часы – тонкий обруч из закалённого стекла, проецирующий время прямо на кожу.

– Лена опаздывает уже на двадцать минут, – пробормотал он, хотя в глубине души понимал, что это не случайность. Лена никогда не опаздывала. Она была из тех людей, которые приходят за десять минут до назначенного времени и ждут, терпеливо листая новости на планшете.

Он отошёл от зеркала и начал мерить шагами гостиную. Просторная, с панорамными окнами, выходящими на защитный купол, с мягкой мебелью из натуральной кожи – роскошь, которую могли позволить себе единицы. В углу стоял антикварный рояль, на котором никто не играл уже лет десять, но который отец почему-то отказался вывозить на склад. Кит, как его звали друзья, подошёл к окну, упёрся лбом в прохладное стекло и попытался вспомнить, из-за чего они вообще поссорились вчера.

Что-то про вечеринку у Марко. Точно. Марко закатил вечеринку по случаю своего назначения в отдел логистики – работа скучная, но престижная в нынешние времена. Кит пошёл туда без Лены, потому что она была занята – какая-то смена в волонтёрском госпитале, куда она ходила три раза в неделю, считая это своим долгом. «Пока другие работают, ты развлекаешься», – сказала она потом по видеофону. Он попытался отшутиться, но она не приняла шутку. Потом она сказала что-то про его безответственность, про то, что он живёт как в последний день, не думая о завтрашнем. А он вспылил – вспылил из-за пустяка, из-за фразы, которая задела его самолюбие.

«Ты никогда не думаешь ни о ком, кроме себя!» – бросила она и отключилась.

Кит усмехнулся, глядя на серое небо за куполом. «Безответственность? Да я самый ответственный человек на свете, просто не люблю, когда мной командуют». Он знал, что это не так. Он знал, что Лена права. Но признавать это вслух было выше его сил.

Внизу, под защитным куполом, кипела жизнь подземного мегаполиса. Светящиеся вывески рекламировали синтетическую еду, которая по вкусу напоминала настоящую, но стоила в десять раз дешевле. Толпы людей в защитных костюмах – лёгких, с фильтрами, встроенными в воротник, – спешили по своим делам. Дроны снуюти между зданиями, доставляя посылки и патрулируя улицы. Где-то там, в этом муравейнике, была Лена. И она опаздывала на двадцать минут, что означало только одно: она зла. Очень зла.