Николай Стэф – Песчаные призраки (страница 12)

— Посплю, — прошептал он. — Пару часов.

Глаза закрылись сами.

Сон пришёл тяжёлый, тревожный. Эрику снились чужие миры, инопланетные пейзажи, существа, которых он никогда не видел. Он бродил по подводным лабиринтам, преследуемый тенями. Слышал шёпот на незнакомом языке.

Проснулся разбитым. Тело ломило, голова гудела.

— Кошмары, — сказал он. — Просто кошмары.

Но в глубине души знал: это не просто сны. Это информация из ксенолита. Чужая память. Чужая жизнь.

— Что же вы такое? — спросил он у темноты.

Темнота молчала.

Глава 7

Проснувшись, Эрик принял решение.

Твёрдое, окончательное, бесповоротное.

— В этот колодец я больше не полезу, — сказал он вслух. — Ни за что и никогда.

Голос эхом разнёсся по пещере. Щупальца на поясе дёрнулись, будто услышали. Эрик поморщился, поправил пояс.

Он сидел у входа в пещеру, прислонившись спиной к камню, и смотрел на пустыню. Два солнца только начинали подниматься, окрашивая небо в оранжевый.

— Купол, — сказал Эрик. — Мне нужен Купол.

Он достал планшет, включил карту. Координаты Купола были в базе — стандартные данные для всех капсул. До него было около двухсот километров.

Двести километров по пустыне. Под двумя солнцами. С ограниченным запасом воды и еды.

— Нормально, — усмехнулся Эрик. — Я запасся.

Он посмотрел на пояс. Семь отрубленных щупалец висели на нём, как трофеи. Семь нервных каналов, насыщенных ксенолитом. Семь батареек.

— Этого хватит, — прикинул Эрик. — Если экономить, хватит.

Он проверил обогатитель — работал ровно. Фляги с водой — три литра. Мясо щупалец, обжаренное на костре, — килограмма два. Не роскошь, но жить можно.

— Пора, — сказал Эрик.

Он поднялся, затянул пояс потуже. Щупальца дёрнулись, будто живые. Ксенолит пульсировал слабым светом.

Эрик отмахнулся от ощущений. Повернулся спиной к колодцу. Сделал шаг к выходу.

И в этот момент щупальце схватило его за ногу.

Боль была чудовищной.

Шипы пробили скафандр, вошли в плоть. Эрик закричал, упал на камни, вцепился руками в пол.

Щупальце тянуло. Сильное, толстое, огромное — раза в три больше тех, что он рубил. Оно вынырнуло из воды бесшумно, подкралось, ударило.

Эрик скользил по камням. Пальцы срывались, ногти ломались, кровь заливала глаза.

— Нет! — закричал он. — Нет, тварь!

Щупальце дёрнуло сильнее. Эрик влетел в колодец, ушёл под воду с головой.

Холод сковал тело. Тьма окружила со всех сторон. Щупальце тащило вниз, в чёрную бездну, откуда нет возврата.

Эрик барахтался, пытался вырваться, но хватка была мёртвой. Шипы впились в ногу, не отпускали.

— Дышать! — пронеслось в голове. — Я могу дышать!

Скафандр держал. Шлем был треснут, но пока не лопнул. Кислород поступал. Эрик дышал, хотя вода сдавливала грудь.

Щупальце тащило всё глубже. Давление росло. В глазах темнело.

Внезапно хватка ослабла.

Эрик не понял, что случилось. Щупальце просто разжалось, отпустило ногу и исчезло в темноте.

Эрик камнем пошёл ко дну. Ударился о выступ, покатился, замер.

Он лежал на каком-то уступе, глубоко под водой, и не мог пошевелиться. Тело не слушалось.

Но в голове билась мысль: "Надо двигаться. Надо всплыть".

Он увидел очертания туннеля — затопленного каменного прохода, уходящего вверх. Туда, где, может быть, был воздух.

Эрик рванул.

Он плыл. Не плыл — карабкался по стенам, цеплялся за выступы, толкался ногами.

Туннель уходил вверх круто, почти вертикально. Эрик лез, как сумасшедший, не думая, не чувствуя боли. Только вверх. Только к воздуху.

Сознание меркло. Перед глазами плыли круги. Но руки двигались, ноги двигались, тело жило.

В какой-то момент он вынырнул.

Воздух! Разрежённый, вонючий, но воздух!

Эрик вдохнул, закашлялся, вдохнул снова. Скафандр пищал — трещина в шлеме пропускала воду, но он был на поверхности.

Он выполз на каменный пол, отполз от края воды, привалился к стене.

И потерял сознание.

Очнулся Эрик от холода.

Он лежал на камне, дрожал всем телом. Скафандр потерял почти всю энергию — она уходила на обогатитель, который работал на пределе. Системы охлаждения отключились, и теперь холод пробирал до костей.

Шлем был разбит. Треснутое стекло едва держалось, скафандр был мокрым и ледяным.

Эрик попытался подняться — и не смог. Тело не слушалось.

— Я умер? — прошептал он.

Голос прозвучал тихо, хрипло. Эрик не был уверен, что сказал это вслух.

Он огляделся. Пещера. Новая, незнакомая. Стены влажные, в воздухе запах сырости и гнили. Слабый свет проникал откуда-то сверху — может, трещина в потолке, может, выход наружу.

Эрик попытался пошевелить рукой. Рука дрогнула, но подняться не смогла.

— Яд, — понял он. — Парализует.

Он лежал и смотрел в потолок. Мысли ворочались медленно, тяжело.

Эрик закрыл глаза. Сил не было. Хотелось спать, провалиться в небытие и не просыпаться.

— Не смей, — сказал он себе. — Не смей сдаваться. Ты обещал дочке.

Он открыл глаза и заставил себя сесть.

В пещере было темно, но где-то в глубине мерцал свет. Слабый, едва заметный, но настоящий.