Николай Стэф – Мир системы (страница 5)

Эмоции переполняли его. Это был восторг, смешанный с ужасом. С одной стороны, он нашел способ прокачивать свои навыки. С другой — он понял, что мир окончательно сошел с ума, и он стал частью этого безумия.

— Ну и что, — решил он, махнув рукой. — Если этот мир игра, то я буду в нее играть. Я всегда любил игры. Только раньше я играл в них на компе, а теперь — в реальной жизни.

Он почувствовал странное удовлетворение. Это был почти кайф — чувство, что ты не просто чинишь хлам, а становишься лучше. Но также он чувствовал тревогу. Что если это обман? Что если за каждое повышение параметра он потеряет что-то важное? Например, свою душу. Или чувство юмора.

Он смотрел вокруг на других людей в сервисном центре. Они копались в своих устройствах, но никто из них не светился от радости. Никто, казалось, не понял, что происходит. Алексей осенило: он один из первых, кто, кажется, разобрался в этой системе.

— Я гений, — самодовольно сказал он сам себе. — Или просто самый удачливый дурак. Но я понял, как это работает. Я чиню — я получаю опыт. Я получаю опыт — я качаю параметры. Я качаю параметры — я становлюсь супергероем. А супергероям не нужно платить налоги.

Он расхохотался, но быстро замолчал, поняв, что выглядит как последний идиот.

Бросив принтер, он начал методично, не спеша, чинить всё, что попадалось под руку. Старый кофейный аппарат, который не грел воду уже три года, щелкнул и заурчал, давая ему +3 опыта. Сломанный вентилятор, который издавал звук, похожий на умирающего слона, после замены конденсатора ожил и принес ему +4 опыта. Ноутбук с выгоревшей матрицей, который можно было выкинуть на свалку, он подключил к внешнему монитору, получив целых +7 опыта.

Опыт давали за все устройства, но по-разному. Где-то чуть больше, где-то чуть меньше. Но в любом случае — очень и очень мало. Это было похоже на сбор монеток в игре, где каждая монетка весит тонну.

— Ну и ну, — ворчал он, вытирая пот со лба. — За починку целого ноутбука мне дают 7 опыта. А для следующего уровня нужно, наверное, 100. Значит, мне нужно починить еще 15 ноутбуков. Или 20 принтеров. Или 50 кофеварок. Я стану мастером по ремонту раньше, чем стану суперменом.

Каждое исправление давало ему крохи опыта, но они складывались. Через пять часов беспрерывной работы, с перерывом только на то, чтобы выпить воды и посмотреть на часы, не видимая ему шкала опыта заполнилась до 100%. Алексей чувствовал себя выжатым, как лимон, но удовлетворенным.

— Это как марафон, — прошептал он. — Только вместо финиша — вот это.

«Поздравляем! Вы достигли 1-го уровня!» — появилось сообщение, и Алексей почувствовал странное удовлетворение, смешанное с тревогой.

Он как будто перешел на новый уровень в жизни. Но это было не так радостно, как казалось. Он, не видя самой шкалы, её не было в интерфейсе совсем, прикинул на глаз исходя и игрового опыта в детстве, сколько нужно опыта для следующего уровня. И он понял, что следующий уровень он поднимет очень нескоро.

— Ну вот, — вздохнул он. — Я первый уровень. Я как младенец, который только научился ползать.

Тут же появилось новое сообщение: «Получен навык: Шестое чувство (Ур. 1) — Вы способны ощущать скорую поломку механизма».

Алексей уставился на это сообщение, и его улыбка стала шире.

— Вау, — тихо сказал он, — Это круто. Это просто… невероятно круто. Теперь я наверное могу предсказывать, когда у кого-то сдохнет компьютер, и заранее предлагать свои услуги. Я стану миллионером!

Теперь он мог чувствовать, когда что-то вот-вот сломается. Это было не просто знание, а физическое ощущение — покалывание в кончиках пальцев, легкий звон в ушах. Он посмотрел на старый системный блок в углу и внезапно понял: «Этот умрет через два дня. У него перегреется блок питания».

И это открывало перед ним новые возможности. Он мог чинить вещи до того, как они сломаются, получая опыт, а не ждать, пока они развалятся на части. Это было идеально. Это было как иметь бесплатный билет в мир прокачки.

Алексей подошел к старому системному блоку и положил на него руку.

— Я чувствую твою боль, — сказал он серьезно, глядя на устройство, которое ответило ему тихим гудением. — Ты умрешь через день, если я не вмешаюсь. Но я не дам тебе умереть. Я, Алексей Порохов, повелитель гаджетов, спасу тебя.

Он забавно реагировал на свои новые способности. Он шутил, и только его шутки не давали ему сойти с ума окончательно.

— Астрологи говорят: «Вас ждет встреча с интересным человеком». А я говорю: «Вас ждет встреча с перегоревшим предохранителем». И я всегда прав. Потому что я профи.

Он чувствовал себя почти богом. Или, по крайней мере, очень странным экстрасенсом, который вместо духов общается с микросхемами.

В этот момент в мастерскую зашел клиент. Это был толстый мужчина с телефоном в руке, который выглядел так, будто его только что достали из-под колес грузовика.

— Он просто не включается, — сказал клиент с таким видом, будто просит сделать что-то невозможное. — Помогите!

Алексей усмехнулся, взял телефон в руки и, чувствуя, как пульсирует его новое «Шестое чувство», пробормотал:

— Ну что ж, посмотрим, сколько опыта я смогу получить. Надеюсь, больше, чем за тот гребаный ноутбук.

Он взглянул на клиента, который с надеждой смотрел на него, и прошептал:

— Не волнуйтесь, я электрик-экстрасенс. Я вижу вашу поломку насквозь. И я ее починю. Если, конечно, она не захочет умереть. Но я не дам ей умереть. Я же теперь... Он замолчал, видя удивление на лице человека пред ним.

Глава 3

Робби Кляйн стоял в центре пустого зала. Старого, обшарпанного театра, который помнил лучшие времена, когда здесь собирались толпы, а воздух звенел от аплодисментов. Теперь здесь пахло пылью, плесенью и разбитыми надеждами. Эхо его шагов звучало как приговор — одинокое, глухое и безнадежное.

Робби было пятьдесят лет. За эти годы он видел всё: славу, деньги, овации, а потом — равнодушие, пустоту и тишину. Его лицо было изрезано морщинами, как старая карта, на которой уже не осталось неизведанных мест. Глаза, когда-то яркие и живые, теперь потускнели, но в них всё еще тлела искра надежды. Или безумия — он сам не мог разобрать.

Он был высоким, худощавым мужчиной с длинными пальцами, которые привыкли к картам, монетам и шарфам, которые он ловко вытаскивал из цилиндра. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на лице — вечная трехдневная щетина, которая делала его похожим на уставшего пирата. Его фрак, когда-то черный и блестящий, теперь выцвел до серого, а на лацканах красовались пятна, которые он пытался вывести, но безуспешно. Он выглядел как призрак собственной славы.

Репетиция шла из рук вон плохо. Он пытался сделать классический пасс с платком, но платок выпал из рук и упал на пол, как дохлая птица. Робби посмотрел на него с такой ненавистью, будто это был его злейший враг.

— Ты тоже против меня, — прошептал он, поднимая платок.

Но он продолжал. Он всегда продолжал. Даже когда зал пуст, он репетировал, потому что искусство — это единственное, что осталось у него в жизни. Кроме, разве что, старого цилиндра, который он носил с собой повсюду, как талисман.

В «День Системы» мир перед его глазами внезапно поплыл. Это случилось, когда он делал очередной пасс. Он хотел вытащить из цилиндра голубя, но вместо пернатого друга перед ним появился он сам. Копия Робби Кляйна, точная до последней морщинки, но полупрозрачная, как голограмма, проецируемая старым проектором. Она смотрела на него пустыми, стеклянными глазами и улыбалась той же улыбкой, которую Робби использовал для зрителей.

Робби замер. Его сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью, как у зайца, который увидел волка.

— Господи, — прошептал он, отступая на шаг. — Я всё-таки свихнулся. Я рехнулся. Я сошел с ума в этом пустом театре.

Он протянул дрожащую руку к призраку, но его пальцы прошли сквозь него, как сквозь туман. Это было не физическое прикосновение, а скорее ощущение холода, пробежавшего по коже.

— Точно свихнулся, — повторил он громче, и его голос эхом разнесся по пустому залу.

Паника накрыла его, как цунами. Он отмахнулся от призрака рукой, будто отгонял назойливую муху, и та исчезла, словно утренний туман. Призрак был всего секунду, но ему она показалось вечностью. Он испарился, как дым, который он обычно выпускал изо рта для эффекта.

Робби стоял, тяжело дыша, и смотрел на пустое место, где только что была его копия.

— Это был сон, — твердил он. — Просто сон. Я работал слишком много. Я слишком много пил. Я забыл поесть. Я просто переволновался.

Но он знал, что это не сон. Это было реально. Его фокусы стали реальными. Он не знал, хорошо это или плохо, но его руки дрожали, как у алкоголика, который давно не пил.

Он не пошел к врачам. Робби вообще не любил врачей. Он слишком хорошо знал, как выглядит безумие. В юности он работал в цирке, где его друг-клоун внезапно начал разговаривать с куклами, а потом его увезли в больницу, и больше Робби его не видел. С тех пор он боялся белых халатов, больниц и успокоительных уколов.

— Меня запрут в палате с мягкими стенами, — пробормотал он, глядя на свое отражение в зеркале, которое висело на стене. — Будут пихать в меня таблетки и говорить, что я выздоравливаю. А я буду там сидеть и смотреть, как моя харизма превращается в ноль.