Николай Стэф – Мир системы (страница 4)

— Ну и весело, — пробормотал он, разглядывая параметры. — Я просто робот на минималках. У меня нет навыков, нет уровня, и опыта — ноль. Как у младенца. Но младенец хотя бы умеет орать, а у меня вон, харизма — 5, чтобы орать громче.

Он был разочарован. Он ожидал, что, если уж ему в голову загрузили какую-то систему, она будет хотя бы содержательной. Но здесь не было ни подсказок, ни инструкций. Только голые цифры и пустота, от которой становилось не по себе, как будто ты зашел в игру, но забыл скачать руководство пользователя.

— Где туториал? — спросил он у пустоты. — Где маленькая, милая иконка с вопросиком, которая объяснит мне, что делать, чтобы не умереть от офигевания?

Никаких подсказок или инструкций не было. Только эти цифры, которые издевательски смотрели на него с экрана его собственного сознания.

— Знаете, — обратился он к иконке, как к собеседнику, — в хорошей игре всегда есть обучалка. Даже в самой кривой RPG хоть кто-то подсказывает, как открыть инвентарь. А тут — голые цифры и пустота. Даже текста нет типа: «Нажми Х, чтобы выжить». А если я нажму не туда? Если я нажму на «Удалить систему»? Я что, останусь без параметров? Или просто растворюсь в пространстве?

Его размышления были проникнуты черным юмором, потому что иначе он бы начал кричать и биться головой о стену. А стена была не самая мягкая, и он это понимал.

— Но это же к лучшему, — успокаивал он себя. — Кто вообще читает инструкции? Я сам все разберу. За 35 лет я научился разбираться в технике, разберусь и в этих... мозгах.

Немного успокоившись, Алексей понял, что он не один такой. В новостях вчера говорили, что миллионы людей по всему миру видят то же самое. Значит, он не уникальный сумасшедший. Он просто часть стада сумасшедших, что, в общем-то, даже лучше. Когда все безумны, никто не безумен. Золотое правило психиатрии.

Но был нюанс. Никто не признавался друг другу в том, что видит эти иконки. Люди боялись прослыть сумасшедшими, и это была разумная боязнь. В мире, где все носят маски нормальности, признаться в том, что у тебя в глазах висит интерфейс игры, было равносильно признанию в любви к терроризму.

Алексей представил, как приходит на работу и говорит коллегам: «Ребята, я вижу у себя в глазах меню, и у меня там харизма 5». Его бы сразу повязали санитары в белых халатах и увезли в желтый автобус, где кормят овсянкой и дают таблетки, от которых текут слюни.

— Нет уж, — решил он. — Буду молчать, как партизан. Буду делать вид, что я просто уставший и немного нервный. Это в моем стиле.

Новости тем временем разрывались от заголовков. Врачи разводили руками, разрывая свои белые халаты в приступах бессильной ярости. Психбольницы заполнялись людьми, которые слишком громко рассказывали о «настройках» и «параметрах». Одни кричали, что стали богами, другие — что стали персонажами, третьи — что они просто хотят, чтобы это прекратилось.

— Ну и бардак, — подумал Алексей, переключая каналы. — Мир сошел с ума, а мне еще на работу идти. Ну и как с этим жить?

Алексей решил, что это просто стресс. Конечно, не просто стресс, а что-то странное, но игнорирование проблем всегда было его коньком. Надев свой любимый темно-синий костюм, который сидел на нем как влитой, и водрузив на нос те самые темные очки, он посмотрел на себя в зеркало. В отражении был серьезный мужчина, который мог бы быть агентом спецслужб, если бы не его чуть заметная уставшая улыбка.

— Рутина — лучшее лекарство от безумия, — сказал он себе. — Пойду на работу, починю пару принтеров, выпью кофе, и все пройдет. Или не пройдет, но хотя бы станет привычным.

Он вышел из дома, вдыхая свежий, но грязный воздух большого города, который пах бензином и чужими амбициями.

Дорога до метро была привычной. Люди спешили, толкались, смотрели в свои телефоны, которые тоже, казалось, немного светились странным светом. Алексей прошел через турникет, как делал это тысячу раз, но внезапно почувствовал резкую, острую пульсацию в зубах. Она была настолько сильной, что он поморщился и на секунду прикрыл глаза.

— Ну вот, — простонал он сквозь зубы, держась за челюсть. — Только больного зуба мне и не хватало. Видимо, моя система решила, что я недостаточно страдаю. Может, теперь у меня появится параметр «Зубная боль: 10», и я буду получать урон каждый раз, когда буду улыбаться? Отличный апдейт, спасибо, разработчик!

Он оглянулся по сторонам, надеясь, что никто не заметил его гримасу боли. Но люди вокруг были заняты своими проблемами. Кто-то тоже держался за голову, кто-то тер глаза, кто-то смотрел в пустоту с таким видом, будто увидел призрака. И Алексей понял: все они чувствуют то же самое.

«Все эти галлюцинации, — подумал он, — они накрыли не только меня. Видимо, у всех теперь есть параметры. И у всех болят зубы. Зубы мира, чтоб их».

Вдруг турникет, через который он только что прошел, издал резкий писк. На табло высветилась ошибка, и он обнулил чей-то проездной. Человек, стоявший за Алексеем, громко выругался, ударив по аппарату, но тот лишь пискнул еще громче, словно издеваясь.

Алексей вздрогнул. Он не мог отделаться от чувства, что это было предсказание. Что турникет не просто сломался, а показал ему, что мир сломался точно так же. И его зубная боль была не просто болью, а знаком того, что система начала давать сбои в его собственном организме.

— Черт, — прошептал он, отходя в сторону. — Я становлюсь параноиком. Теперь я вижу предзнаменования в сломанных турникетах. Скоро начну гадать на кофейной гуще.

«Просто совпадение», — бормотал он, заходя в вагон метро, но внутри закрадывался холодок, который не удавалось стряхнуть. Он чувствовал, как ледяная игла страха протыкает его сознание. Это было не просто совпадение. Все вокруг начинало сходить с ума, и он, как последний идиот, шел на работу, надеясь, что это пройдет.

— Ты просто переутомился, — твердил он себе, как мантру. — Ты слишком много чинишь техники. Твой мозг решил, что он тоже устройство и скоро, наверное, зависнет. Нужно взять отпуск и поехать на море. Или в горы. Или в морг, там тихо.

Но холодок не уходил. Он сидел в нем, как та самая зубная боль, которая теперь пульсировала в унисон с каждым ударом сердца.

На работе его ждал привычный хаос. В сервисном центре было шумно, пахло пластиком и перегретой электроникой. Но главная проблема оказалась в самом центре комнаты — старый, толстый принтер, который выглядел так, будто его собирали из деталей нескольких умерших собратьев. Он не работал. Он просто лежал на столе, излучая ауру презрения ко всему живому.

— И это я должен чинить? — спросил Алексей у пустоты, надевая перчатки. — Да ладно. Это не поломка, это клиническая смерть. Нужно было вызвать священника, а не меня.

Но он погрузился в рутину. Открыл корпус, проверил контакты, понюхал плату. Все было как обычно, но в то же время иначе. Он чувствовал, что что-то изменилось, но не мог понять что.

Он лез внутрь принтера, пытаясь понять, что же заклинило. Его взгляд упал на маленькую шестеренку, которая, казалось, застряла из-за кусочка бумаги. Он уже почти достал ее, когда заметил, что маленькая иконка шестеренки, висящая в его глазах, начала слабо пульсировать. Она моргала в такт его пульсу, как будто подсказывая ему что-то важное.

— Что ты хочешь? — прошептал он, глядя на иконку. — Хочешь, чтобы я ее починил? Или ты говоришь, что она сломана?

Иконка замерцала ярче, и на панели, прямо над его параметрами, появилась новая надпись: «Обнаружена неисправность. Устранить? (Да/Нет)».

Алексей замер. Его сердце забилось быстрее, но он заставил себя успокоиться. Это было как подсказка. Система, наконец, начала с ним говорить. Или, что более вероятно, она просто хотела проверить, насколько он туп.

— Это прикол? — спросил он у иконки, которая, разумеется, не ответила. — Ты хочешь, чтобы я нажал «Да»? И что будет? Я починю принтер, и ты меня прокачаешь? Или я починю принтер, и взорвется весь центр?

Мысленно он нажал «Да». Он просто подумал об этом, и вдруг его пальцы сами собой дернулись к проводу. Он не контролировал их, они двигались автоматически, как будто кто-то взял его руки в свои. Он переставил провод в другое гнездо, и тут же принтер ожил.

Раздалось тихое, но уверенное гудение. Лампочка загорелась зеленым. Принтер, который минуту назад казался мертвым, внезапно заработал, как новый, издавая при этом довольное урчание, которое обычно издают коты, когда нашли миску с едой.

А в углу его глаза вспыхнуло уведомление: «+5 Опыта. Интеллект +1».

Алексей замер. Он смотрел на уведомление, потом на принтер, потом снова на уведомление.

— Ну, блин, — сказал он медленно, и голос его дрогнул от изумления. — Это реально. Это не глюк. Я починил принтер, и мне дали за это опыт. Мне дали опыт! Как в игре! Только в игре я бы получил достижение «Мастер принтеров», а тут просто +5 к опыту. И Интеллект +1. Значит, я стал чуть умнее? Хотя, если честно, я бы предпочел харизму, но ладно.

Он уставился на свои руки. Они не дрожали. Они работали. Мир стал другим. Теперь любая поломка, любой сбой — это был потенциальный источник опыта. Он мог чинить вещи и становиться сильнее, умнее, быстрее.

— Я электрик-экстрасенс, — усмехнулся он своей новой шутке. — Я чиню принтеры и получаю за это очки интеллекта. Может, через неделю я стану умнее Стивена Хокинга? Или просто починю все принтеры в мире?