Николай Стэф – Мир системы (страница 1)
Николай Стэф
Мир системы
Глава 1
Шел 2057 год. За окном хмурый дождливый город, больше похожий на грязную акварель, которую неаккуратный ребенок растер локтем. Небо над Нью-Йорком висело тяжелым свинцовым одеялом, и казалось, что само мироздание страдает похмельем после вчерашнего. Капли стекали по бронированному стеклу лаборатории Вандервуда, оставляя мокрые дорожки, которые выглядели как слезы Бога, которому надоела эта пьеса.
Утро в лаборатории Элиаса Вандервуда начиналось не с кофе, как у нормальных людей, а с густого, почти осязаемого напряжения. Воздух здесь был настолько плотным, что его можно было резать ножом и намазывать на тосты. Он пах напряжением, перегретыми микросхемами и отчаянием. Даже кофе, который стоял в любимой дурацкой кружке с надписью «Я босс, потому что я так сказал», казался гуще обычного. Настолько густым, что ложка стояла в нем вертикально, словно утопленник в болоте.
Элиас ненавидел это чувство. Это липкое, как патока, предчувствие, которое щекотало заднюю стенку черепа. В лаборатории было тихо, но эта тишина звенела, как струна рояля перед тем, как на ней сыграют похоронный марш. Голограммы на столах мерцали голубоватым светом, отбрасывая тени на стены, которые, если бы у них было чувство юмора, наверняка скорчили бы рожи. Но у стен Вандервуда чувства юмора не было — они были обшиты свинцом, чтобы защитить от радиации, которую иногда излучали его творения.
Элиас Вандервуд, человек, привыкший видеть в людях механизмы, а в механизмах — людей, сидел в своем кресле, которое больше походило на трон из «Звездных войн», и смотрел на экран. Он поправил очки на переносице, и на мгновение ему показалось, что мир за окном пытается его в чем-то убедить. Но Вандервуд был глух к мольбам погоды.
Он был высок, худощав, и его лицо казалось высеченным из гранита, который при этом имел отвратительный характер. Когда он смотрел на бегущие строки кода, его глаза сузились. Сегодня изменится всё. Он знал это с той же уверенностью, с какой знал, что, если сунуть палец в розетку, будет больно. Код был совершенен. Он не просто перестраивал сознание — он ломал старую игру «Человечество» и устанавливал патч, который разработчик (то есть он, Элиас) даже не тестировал на крысах.
— Ну что, малыши, — пробормотал он, обращаясь к миллиардам наноботов, которые не могли его слышать. — Сегодня вы станете не просто пылесосами для холестерина. Сегодня вы станете богами. Или демонами. Смотря у кого какое настроение.
Он знал, что сегодня — тот самый день, когда человечество перестанет быть просто человечеством. Мысль была одновременно грандиозной и такой банальной, что хотелось зевнуть. Но пальцы Элиаса слегка дрожали, когда он наводил курсор на кнопку запуска. Дрожали не от страха, а от предвкушения. Его подмывало рассмеяться, потому что он представил лица людей, когда они утром пойдут чистить зубы, а у них в глазах появится иконка «Ловкость +1».
Он замер на секунду. В углу зрения мерцал таймер. Часы показывали 07:15 утра по восточному времени. Самое время перекроить реальность, пока нормальные люди пьют свой овсяный латте и читают новости о том, что в Амазонии снова нашли неизвестный вирус.
Наноботы. Эти крошечные спасители, которые давно стали частью жизни, как зубная паста или налоги. Они чинили печень, убивали рак, подкручивали давление и даже убирали перхоть. Элиас сам их придумал, будучи еще юным гением, который ненавидел школу, потому что там от него требовали «социализации». Он создал их, чтобы сделать людей здоровыми. И что в итоге? Они превратили планету в теплый, сырой и смертельно скучный аквариум, где человечество пускало пузыри и наслаждалось абсолютным ничегонеделанием.
Теперь наноботы должны были стать чем-то большим. Проводниками в новую реальность. Элиас хмыкнул. Он собирался сделать из каждого человека персонажа видеоигры, потому что только в играх люди готовы напрягаться. В реальной жизни им было лень даже менять канал. А тут — пожалуйста: характеристики, навыки, прокачка. Это лучше всякой социальной рекламы.
Вандервуд презирал праздное существование, которое даровали его творения. С иронией, достойной самого Сатаны, он наблюдал, как мир избавился от болезней и начал умирать от скуки. Люди перестали мечтать. Они перестали хотеть. Они просто были. Элиас считал, что это оскорбительно для вида, который смог придумать колесо, а потом — квантовый компьютер.
— Вы как овощи, — прошептал он, глядя на монитор, где транслировалась новостная лента из Лондона, где какой-то толстяк сутки не вставал с дивана, потому что ему было лень позвать робота-помощника. — Сладкие, вялые, переваренные овощи. Я дам вам мускулы, мозги и, черт возьми, даже харизму. Может, тогда вы перестанете смотреть это дерьмовое реалити-шоу.
Он мечтал о том, чтобы каждый человек стал сверхъестественным существом. Не ради величия, а ради того, чтобы они наконец-то начали двигаться. Ему было плевать на баланс. Ему было плевать на последствия. Ему хотелось посмотреть, как мир загорится, заискрит и затанцует в новом ритме, даже если этот танец будет похож на конвульсии.
И он нашел способ. Гениальный и простой, как молоток. Перепрошить наноботов через спутники. Никакого сложного интерфейса, никаких операций на мозге. Просто встроить в сознание каждого человека графический интерфейс, как у самой заурядной RPG. В углу зрения появлялись четыре параметра: Сила, Ловкость, Интеллект, Харизма.
— Всё как в старых добрых книжках, — усмехнулся он, проверяя последние строчки кода. — Только тут нет магии. Только физика, химия и немного наглости.
На его экране парили голограммы — атлас мышц, схема нейронных связей, молекулярные цепочки, отвечающие за внешность. Он видел, как одно изменение в коде заставит мышцы расти, если параметр «Сила» повышается. Как мозг начнет использовать резервные нейроны, если «Интеллект» перевалит за сотню. «Ловкость» делала связки стальными, а «Харизма» ... ну, она делала человека красивее. Прямо на клеточном уровне. Никаких хирургов.
— Ты можешь быть уродом, — сказал он пустому креслу напротив, представляя, что там сидит его старый профессор. — Но, если у тебя Харизма под 200, ты будешь выглядеть как Аполлон, съевший гамбургер.
Это была его месть миру. Месть за то, что мир оказался таким скучным. Каждый параметр открывал новые возможности. Обыденность переставала существовать. Теперь поход в магазин превращался в квест, а подъем по лестнице — в тренировку, которая отображалась в интерфейсе. Вандервуд знал, что люди геймеры по своей сути. Они любят циферки. Они любят расти. Они любят достигать. И если раньше для достижения нужно было пахать годами, то теперь достаточно было пробежать лишний километр или выучить китайский за ночь.
— Никто не хочет быть просто человеком, — философски заметил он. — Все хотят быть эльфами, магами или хотя бы чертовыми паладинами. Я просто убираю ограничения.
Он посмотрел на свою руку. Его собственные наноботы уже были перепрошиты на тестовом режиме. Он чувствовал, как мир вокруг становится чуть четче, как в голове появляется странная сетка, по которой скользят числа. Его Интеллект уже зашкаливал за 300. Он мог считать в уме интегралы и одновременно вспоминать, куда положил ключи от машины. Это было забавно.
Но мир не любит, когда кто-то слишком сильно умничает. Особенно если этот умник собирается подарить всем билет в бессмертие (или в безумие, тут как карта ляжет). Конкуренты Вандервуда, эти тощие гиены в костюмах от Армани, давно точили зубы на его технологии. Они не понимали гениальности, они понимали только деньги. Но денег им было мало. И они, как последние сволочные стукачи, слили информацию о проекте военным.
Вандервуд узнал об этом от своего друга, который работал в Пентагоне и был должен ему крупную сумму за лечение своего сына. Друг сказал: «Элиас, они едут. У них пушки, маски и очень плохое настроение. Они думают, что ты собираешься взорвать мир».
— Я собираюсь не взорвать, а апгрейдить, — поправил его мысленно Элиас.
Военные, эти люди, которые видят в любом изобретении только способ убивать, заволновались. Генералы, привыкшие к тому, что баланс сил — это святая корова, запаниковали. В их головах, забитых песком и приказами, созрел план: захватить технологию. Сделать суперсолдат. Остановить безумного ученого, который раздает сверхспособности, как печенье.
Вандервуд фыркнул. Военные мыслили категориями палок и камней, даже когда палкой был лазерный меч, а камнем — нейтронная бомба. Их пугал даже сам факт, что каждый человек сможет стать сверхъестественным существом. А что, если враг тоже получит эти параметры? А что, если соседний мальчишка, подкачав Силу, сможет разнести танк голыми руками?
Баланс сил, о котором они так пеклись, был похож на карточный домик. Один чих Вандервуда — и весь домик к чертям собачьим. Генералы видели это и впадали в истерику, кусая свои начищенные сапоги.
— Они хотят сделать меня своим ручным кроликом, — усмехнулся Элиас, поглаживая кружку. — Они хотят посадить меня в клетку и заставить штамповать импланты для войны. Как банально, Господи.
Отряд военных уже мчался к его лаборатории, находившейся на 89-м этаже небоскреба «Вандервуд Тауэр». Элиас видел их через камеры наблюдения. Они врывались в холл, как стая голодных волков, чьи маски не скрывали презрения к гражданским. У них были штурмовые винтовки, гранаты и полное отсутствие чувства такта.