Николай Стэф – Ловушка сознания (страница 9)

— Откуда знаешь?

— Птицы низко летят.

— Птицы всегда низко летят.

— Не всегда.

И замолчали.

Алекс слушал их и думал о том, что эти люди, наверное, возят таких, как он, не первый раз. И не последний. И никогда не спрашивают. И никогда не вспоминают. Профессионалы. В своём роде.

К расчётному времени он уже видел остров.

Сначала — точку на горизонте. Потом — полоску. Потом — клочок земли, серо-зелёный, с редкими пальмами, которые качались на ветру. Атолл Ва-Руа. Триста метров в поперечнике. Ни порта, ни причала, ни дорог. Только песок, камни и деревья.

И — если верить заказчику — восемь подземных уровней под этим песком.

Алекс смотрел на остров и не видел ничего. Ни лаборатории, ни охраны, ни теплового следа. Просто остров. Просто клочок земли в бесконечном океане. Идеальное место для того, чтобы что-то спрятать.

Лодка замедлила ход. Один из рыбаков повернулся к нему.

— Приехали.

Алекс встал. Поправил куртку. Проверил, на месте ли кейс. На месте ли нож. На месте ли идентификатор.

— Через двадцать шесть часов мы будем здесь снова, как и договаривались. Если тебя не будет — мы уйдём.

— А если я опоздаю?

— Тогда ты опоздал.

Алекс кивнул. Он не ждал другого ответа.

Он спрыгнул на мокрый песок. Лодка развернулась и пошла обратно. Он смотрел ей вслед, пока она не превратилась в точку, потом в ничто.

Потом повернулся к острову.

Он почти прибыл.

Оставалось самое простое и самое сложное.

Войти.

Глава 3

Остров Ва-Руа лежал в цепочке атоллов, затерянных в южной части Тихого океана. На картах он был помечен как необитаемая песчаная точка с мангровым пятном — и всё. Ни названия, ни координат для туристов, ни даже намёка на то, что там может быть что-то интересное. Просто точка. Просто пятно. Просто место, куда никто не плавает.

С моря он выглядел как открытка.

Белая кайма песка, тонкая, как ободок фарфоровой тарелки. Пальмы — кривые, наклонённые к воде, будто они вечно кланялись океану. Чёрный клин джунглей на холме — густой, непроглядный, как чернильное пятно на карте. Вода вокруг — бирюзовая, прозрачная, с белыми барашками на рифах. Где-то в глубине мелькали тени рыб. Где-то на поверхности качались птицы.

Красиво. Настолько красиво, что Алекс на секунду забыл, зачем он здесь.

Потом лодка ткнулась носом в песок, и он вспомнил.

Ночью остров выглядел иначе.

Ночью он был не открыткой, а чёрной пустыней. Песок терял белизну, пальмы превращались в скелеты, джунгли — в стену. Небо затянуло тучами, луна не пробивалась, и единственным светом были звёзды — далёкие, холодные, равнодушные. А из глубины острова доносились звуки.

Треск. Свист. Чавканье.

Что-то хрустело в кустах. Что-то шуршало в траве. Что-то чавкало в иле. Остров жил своей жизнью — ночной, скрытой, враждебной. И Алекс был здесь чужаком.

Когда он спрыгнул на берег.

Первый шаг закончился провалом.

Буквально.

Нога ушла в ил по колено. Алекс дёрнулся, попытался вытащить — не вышло. Ил держал крепко, как будто не хотел отпускать. Второй ногой он нащупал что-то твёрдое — корень, камень, — и перенёс вес. Потом рванул первую ногу. С усилием. С хрустом. С грязным, влажным звуком, который в тишине прозвучал особенно громко.

— Твою мать, — сказал Алекс.

Он сказал это тихо. Но в ночной тишине его голос прозвучал как выстрел. Где-то в кустах что-то встрепенулось и убежало. Алекс проводил его взглядом — точнее, тем направлением, где, как ему показалось, что-то было. Потом посмотрел на ногу. Нога была в иле. Ил был в ботинке. Ботинок был новый. Ботинок стоил денег.

— Замечательно, — сказал Алекс. — Просто замечательное место.

Он сделал ещё шаг. Потом ещё. Ил хватал за ноги, как будто остров пытался его съесть. Алекс ругался. Тихо, но выразительно. Он знал много слов. Он знал их на трёх языках. И сейчас он использовал все три.

Потом он потерял нож.

Нож был в ножнах на голени. Левой. Когда Алекс вытаскивал ногу из очередной ямы с илом, ножны расстегнулись — то ли от рывка, то ли от грязи, которая набилась в замок. Нож выскользнул и упал в ил. Алекс не сразу заметил. Он заметил только через три шага, когда привычным движением руки проверил голень — и не нашёл.

— Нет, — сказал он. — Нет, нет, нет.

Он вернулся и решил поискать.

Через минуту он нащупал рукоять. Вытащил. Обтёр о штанину — насколько это было возможно. Проверил лезвие. Целое. Зазубрина на месте. Он вздохнул с облегчением и убрал нож обратно в ножны. Застегнул. Проверил. Ещё раз застегнул.

— Больше не теряйся, — сказал он ножу. — Ты мне нужен.

Нож не ответил. Нож был просто ножом.

Из ила поднялся краб.

Он был размером с тарелку. Большой, панцирный, с клешнями, которые выглядели как маленькие кусачки. Он вылез из грязи медленно, важно, как будто делал одолжение. Встал на ноги — все десять. Посмотрел на Алекса.

Алекс посмотрел на него.

Краб не двигался. Краб явно считал себя хозяином положения. И, честно говоря, был прав. Алекс стоял по колено в иле, держась за дерево, мокрый, грязный, только что потерявший и нашедший нож. А краб стоял на твёрдой земле — или на том, что считал твёрдой землёй. И смотрел. И ждал.

Алекс вздохнул и улыбнулся.

— Слушай, — сказал он. — Я не хочу проблем.

Краб поднял клешню. Медленно. Угрожающе.

— Это не по уставу, — прошептал Алекс.

Краб не двинулся.

Десять секунд они смотрели друг на друга. Алекс — с высоты своего роста. Краб — с высоты своего панциря. Взгляды скрестились. Никто не отступал. Где-то в джунглях крикнула птица. Где-то в океане ударила волна. Где-то в иле что-то чавкнуло.

Краб сделал шаг вперёд.

Алекс сделал шаг назад. В воду. По колено. По пояс. Вода была холодной, но чистой. Ил остался позади. Краб остался на берегу.

— Ладно, — сказал Алекс. — Твоя взяла.

Краб победно опустил клешню. Развернулся. Ушёл в ил. Алекс смотрел ему вслед и думал о том, что, возможно, это был самый разумный разговор за последние сутки.

Он обошёл краба по воде. Медленно. Осторожно. Улыбаясь. Краб не обернулся.

Дальше начался тропический лес.

Алекс не любил джунгли. Он не любил их в армии, не любил на контрактах, не любил сейчас. Джунгли — это не красота. Это война. Война с растениями, которые хотят тебя запутать. С насекомыми, которые хотят тебя укусить. С воздухом, который хочет тебя задушить.

Лианы свисали с деревьев, как канаты. Толстые, гладкие, мокрые. Они цеплялись за плечи, за руки, за ноги. Алекс отталкивал их, рубил ножом, обходил. Но они были везде. Они были как щупальца. Как пальцы. Как руки, которых больше нет.