Николай Стэф – Ловушка сознания (страница 12)
Первое: охранный контур. Нет.
Второе: движение. Нет.
Третье: излучение. Нет.
Четвёртое: звук. Нет.
Все четыре параметра говорили «пусто».
Алекс нахмурился.
Это было неправильно.
Не то чтобы невозможно — именно неправильно. В его работе «пусто» не бывает. В его работе всегда есть что-то. Тепло. Движение. Звук. Сигнал. Радиация. Вибрация. Что-то. Что-то, что говорит: здесь жизнь. Здесь работа. Здесь опасность.
А здесь было ничего.
Шахта была пуста. Совершенно. Идеально. Как будто её вырезали из мира и вставили обратно. Как будто она была не частью острова, а отдельной вселенной — холодной, тёмной, мёртвой.
Алекс нервничал.
Он не показывал этого. Он не позволял себе показывать. Но внутри — где-то глубоко, там, где жили инстинкты, — что-то сжалось. Что-то замерло. Что-то сказало: не ходи туда. Не надо. Не лезь.
Он не послушал.
Он никогда не слушал.
Он спустился на тросе.
Первый способ, каким умел. Единственный способ, каким мог. Трос — тонкий, прочный, с крюком на конце. Крюк — за сваю. Трос — в руках. Ноги — на стену. Тело — вниз.
Алекс спускался медленно.
Считал метры.
Один. Два. Три.
Темнота становилась плотнее. Воздух — тяжелее. Звук — глуше. Он слышал только своё дыхание и скрип троса.
Четыре. Пять. Шесть.
Стены шахты были не такими, как он думал.
Снаружи — да. Снаружи короб с кабелем, аккуратный, новый, блестящий. Снаружи «Гелиос-Дайн» — солидная корпорация, современные технологии, порядок. Снаружи всё было красиво.
Внутри было не красиво.
Внутри было сыро. Тепло. Стены покрыты слизью и ржавчиной. Слизь — зелёная, блестящая, живая. Ржавчина — рыжая, рыхлая, мёртвая. Они перемешивались, как будто кто-то нарисовал абстрактную картину и забыл её закончить.
Алекс смотрел на стены и думал.
Эту лабораторию строили не с нуля.
Он понял это сразу. Слишком очевидно. Слишком явно. Новый короб с кабелем — снаружи. Старая шахта — внутри. Кто-то пришёл на готовое. Кто-то нашёл заброшенный объект и построил на его основе что-то новое. Что-то секретное.
Алекс знал, как это делается. Он видел такое раньше. Военные объекты, старые шахты, заброшенные заводы — их не сносят. Их используют. Их переделывают. Их прячут. Под новым слоем бетона — старый. Под новой краской — старая. Под новыми технологиями — старые кости.
Он спускался.
Семь. Восемь. Девять.
Капало.
Ровно. Монотонно. Как метроном.
Кап. Кап. Кап.
Алекс не обращал внимания. Первые тридцать секунд. Потом начал считать. Потом начал злиться. Потом начал ненавидеть.
Кап. Кап. Кап.
Одна капля в секунду. Ровно. Как часы. Как пульс.
Алекс стиснул зубы.
Кап. Кап. Кап.
Он спускался.
Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
Пахло.
Железом. Ржавчиной. Гнилью. Влажной землёй. Мхом. Чем-то старым. Чем-то мёртвым. Чем-то, что не должно было пахнуть.
И ещё.
Обеззараживателем.
Алекс остановился. Повис на тросе. Принюхался.
Обеззараживатель. Химический. Резкий. Больничный. Так пахнет в операционных. Так пахнет в лабораториях. Так пахнет там, где работают с чем-то опасным.
Обеззараживатель тут был ни к чему.
Он не вязался с ржавчиной. Не вязался со слизью. Не вязался с гнилью. Обеззараживатель — это чистота. Это контроль. Это порядок. А вокруг был хаос. Вокруг было запустение. Вокруг было что-то, что умерло давно и не было убрано.
Алекс нахмурился.
Обеззараживатель означал, что здесь что-то дезинфицируют. Регулярно. Постоянно. Кто-то приходит сюда с распылителем и обрабатывает стены. Кто-то боится. Кто-то знает, что здесь может быть что-то опасное.
Алекс продолжил спуск.
Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.
На глубине сорока метров он достиг дна.
Трос кончился. Ноги коснулись металла. Алекс отпустил трос. Присел. Осмотрелся.
Площадка.
Первая площадка для проверки оборудования. Так он понял сразу. Металлический настил, перила, стойки. Всё старое, покрытое ржавчиной и плесенью. Но всё ещё крепкое. Всё ещё рабочее.
Вдоль стен — канистры.
Пустые. Металлические. С надписью «Гелиос-Дайн. Биозащита». Аккуратный шрифт. Корпоративный логотип. Солнце с лучами.
Алекс подошёл. Посмотрел. Канистры стояли в ряд. Шесть. Восемь. Десять. Все пустые. Все открытые. Все брошенные.
Рядом — инструменты.
Разбросанные. Как будто кто-то работал и ушёл. Гаечный ключ. Отвёртка. Молоток. Моток провода. Перчатки. Каска.
Алекс присел. Посмотрел на инструменты. Потрогал. Пыль. Не свежая — старая. Но не очень старая. Месяц. Может, два. Может, три.
Он встал. Посмотрел вокруг.
Такое чувство, что тут недавно была ремонтная команда. Но она ушла на обед, оставив свой инвентарь на месте, чтобы позже вернуться и продолжить что-то ремонтировать.