Николай Стэф – Ловушка сознания (страница 14)

Он спустился по лестнице. Быстро. Тихо. Ноги — на ступени. Руки — на перила. Тело — вниз. Он спускался, не отрывая взгляда от робота. Робот не замечал. Робот мыл.

Алекс спустился на нижний уровень. Встал на пол. Пошёл вперёд. Прямо на пути робота.

Робот ехал. Алекс стоял.

Робот доехал до него. Упёрся в ботинок. Остановился.

Алекс не двинулся.

Робот попытался объехать. Вправо. Влево. Вправо. Влево. Три попытки. Три неудачи. Алекс стоял. Алекс не двигался. Алекс смотрел.

Робот остановился. Пискнул. Вежливо. Вопросительно. Как будто спрашивал: «Извините, вы не могли бы подвинуться?»

Алекс не подвинулся.

Робот пискнул ещё раз. Потом — сдался. Он начал мыть вокруг ноги Алекса. Аккуратно. Кругами. Обходя ботинок. Не касаясь. Просто мыл. Просто делал свою работу.

Алекс смотрел на него.

— Вот это я понимаю профессионал, — прошептал он.

И впервые за сутки почти улыбнулся.

В этот момент, в этом большом зале, вспыхнул Свет.

Сразу. Весь. Везде.

Алекс не успел закрыть глаза. Он не успел ничего. Свет ударил в лицо — яркий, белый, слепящий. Как удар. Как взрыв. Как смерть.

Он зажмурился. Слишком поздно. Глаза горели. Очки — бесполезны. Ночное зрение — бесполезно. Всё — бесполезно.

Он стоял. Ослеплённый. Беспомощный.

И слушал.

Звук. Металлический. Механический. Массовый.

Стволы.

Они выползали отовсюду.

Из стен. Из ферм. Из-под потолка. Из ярусов. Из труб. Из темноты.

Они выползали медленно. Механически. Синхронно. Как будто кто-то нажал кнопку. Как будто кто-то ждал. Как будто кто-то знал.

Алекс открыл глаза. Мир был размытым. Пятна. Тени. Контуры. Но он видел. Видел достаточно.

Стволы.

Автоматические охранные турели.

Их было много. Очень много. Больше, чем он мог сосчитать за одну секунду. Больше, чем он видел когда-либо. Больше, чем должно было быть.

Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят.

Он не знал. Он не мог сосчитать. Они были везде. Они смотрели на него. Они ждали.

Алекс стоял.

Он не двигался. Он не дышал. Он не думал.

Он просто стоял.

Меня ждали, — успел подумать он.

— А вот и засада, мать её, — сказал он вслух.

Глава 5

Свет ударил так, что очки не выдержали.

На секунду — всего на секунду — визор ушёл в автоматическую защиту глаз. Не потому, что Алекс успел что-то нажать, не потому что он успел подумать. Сработали заводские настройки.

Стекло потемнело. Полностью. До черноты. До слепоты. На одну секунду.

Алекс в этом момент не думал. Он уже падал.

Не назад, не вперёд — в сторону. Туда, где успел заметить укрытие. Бетонная колонна. Широкая. Толстая. Одна из трёх что были в этом зале. Он запомнил их, когда спускался. Профессиональная привычка — считать укрытия. Даже когда всё спокойно. Даже когда ничего не предвещает. Особенно когда ничего не предвещает.

Он упал на плечо. Перекатился. Вскочил. Прижался спиной к бетону. Всё это — за полторы секунды. Меньше, чем нужно, чтобы моргнуть. Больше, чем нужно, чтобы умереть.

Очки ожили. Мир вернулся. Серый. Резкий. Яркий. Слишком яркий. Но вернулся.

Алекс дышал. Ровно. Медленно. Считал.

Один. Два. Три.

Сердце билось как надо — редко. Шестьдесят два удара в минуту. Он знал это, потому что очки знали это. Они всегда знали. Они знали о нём больше, чем он сам.

— Отлично, — сказал он тихо. — Вляпался.

Охранные турели выезжали.

Медленно. Из потолка. На магнитных кронштейнах. Они выползали из люков — замаскированных, незаметных, встроенных в серый бетон так, что их не отличить от стен. Они выезжали синхронно. Все. Одновременно. С одинаковой скоростью. С одинаковым наклоном.

В этом синхроне было что-то оскорбительное.

Алекс смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то холодное. Не страх. Страх — это эмоция. Это то, что мешает. Это то, что убивает. Алекс не боялся. Алекс злился.

Их корпуса были короткими. Чёрными. Матовыми. С красной линией — тонкой, яркой, злой — которая шла по всей длине. Прицельный лазерный луч. Он не светил постоянно — он мигал. Импульсами. Как будто турели переговаривались друг с другом. Как будто они советовались. Как будто решали, кто из них выстрелит первым.

Стволы были разведены в спарку. Два на каждую турель. Чёрные. Гладкие. С отверстиями, которые смотрели прямо на Алекса.

Стволы начали раскручиваться.

Медленно. Сначала — едва заметно. Потом — быстрее. Потом — с гулом, низким, вибрирующим, который отдавался в бетоне. Они готовились. Они не торопились. Они знали, что никуда не денется.

Алекс смотрел на них из-за колонны.

— Меня точно ждали, — сказал он тихо. — А значит, данные о том, что я тут буду, кто-то всё-таки слил.

Он прижался к колонне. Чувствовал бетон. Холодный. Шершавый. Живой. Бетон был единственным, что отделяло его от смерти.

— Всё-таки чутьё меня не подвело, — продолжил он.

Он говорил сам с собой. Не потому, что боялся. Потому что думал. Потому что слова помогали думать.

Он посмотрел на руки. На левую. На правую. На металл. На холод.

— Ладно, — сказал он. — Поиграем.

Стрельба началась без предупреждения.

Потому что предупреждать тут было некого. Турели не разговаривают. Турели не спрашивают. Они просто стреляют.

Первый залп ушёл в пол.

Бетон вспух белыми воронками. Осколки полетели в стороны. Пыль поднялась столбом. Звук ударил по ушам — не громкий, а плотный, тяжёлый, как будто кто-то бил молотом по голове. Алекс почувствовал вибрацию. Не услышал — почувствовал. Она прошла через колонну, через спину, через кости.