Николай Стэф – Ловушка сознания (страница 13)

Алекс знал это чувство. Он видел такое на многих объектах. Люди уходят. Люди не возвращаются. Люди забывают. Люди бросают. Люди оставляют инструменты, канистры, перчатки, каски — всё, что не успели унести.

Но здесь было другое.

Здесь не было беспорядка. Здесь был порядок, который стал беспорядком. Инструменты лежали не как попало — они лежали так, как их положили. Ключ — рядом с тем, что он откручивал. Отвёртка — рядом с тем, что она открывала. Перчатки — там, где их сняли.

Люди ушли. Но они ушли не потому, что закончили работу. Они ушли потому, что их что-то прервало. Или кто-то их позвал. Не нравилось ему всё это.

Алекс поднял голову. Прислушался.

Снизу тянуло тёплым воздухом.

Он закрыл глаза. Сосредоточился. Да. Тёплый. Слабый, но постоянный. Вентиляция. Работает.

Значит, уровень живой.

Значит, внизу что-то есть. Что-то, что дышит. Что-то, что работает. Что-то, что потребляет энергию.

Алекс открыл глаза.

— Ладно, — сказал он тихо. — Идём вниз.

Он выключил внешний свет.

Фонарь на груди — маленький, яркий, удобный — погас. Стало темно. Совсем темно. Как в могиле. Как в шахте. Как в глубине.

Алекс моргнул. Очки переключились. Мир стал зелёным.

Ночное зрение. Встроенное. Работало хорошо. Стены — зелёные. Пол — зелёный. Канистры — зелёные. Всё — зелёное, с оттенками, с тенями, с глубиной. Как будто он попал в другой мир. Как будто он стал другим существом.

Алекс пошёл вперёд.

Коридор спускался. Медленно. Постепенно. Настил — под ногами. Перила — сбоку. Стены — по бокам. Слизь — на стенах. Кап — сверху.

Он шёл.

Метр за метром. Шаг за шагом.

Коридор был узким. Метр с небольшим. Алекс едва мог развернуться. Он не разворачивался. Он шёл вперёд. Только вперёд.

Воздух становился теплее. Пахло сильнее. Обеззараживатель — резче. Железо — тяжелее. Гниль — ближе.

Алекс шёл.

На глубине ста десяти метров шахта расширилась.

Коридор кончился. Стены разошлись. Потолок поднялся. Пространство стало больше. Алекс остановился. Посмотрел вперёд.

Впереди был свет.

Серый. Ровный. Служебный. Свет служебного освещения. Не яркий, не резкий, не слепящий. Просто свет. Такой, какой бывает в подземных переходах, в технических туннелях, в местах, где работают люди и не хотят, чтобы было темно.

Алекс посмотрел на приборы.

Охранный контур: нет.

Движение: нет.

Излучение: нет.

Звук: нет.

Всё ещё ноль. Всё ещё пусто. Всё ещё ничего.

Алекс нахмурился. Он не верил приборам. Он никогда не верил приборам. Приборы — это инструменты. Инструменты — это помощь. Помощь — это не замена. Замена — это глаза. Уши. Нос. Кожа. Инстинкты.

Алекс посмотрел вперёд. Послушал. Понюхал. Почувствовал.

Свет был. Значит, кто-то включил его. Значит, кто-то здесь есть.

Или был.

Алекс пошёл вперёд.

Он нашёл проём.

Маленький. В стене. Прикрытый решёткой. Металлической, ржавой, с ячейками размером с кулак. За решёткой — темнота. Не такая, как в шахте. Другая. Более глубокая. Более живая.

Алекс присел. Посмотрел. Прислушался. Ничего. Тишина.

Он взялся за решётку. Потянул. Решётка поддалась. Не сразу — с усилием, с хрустом, с металлическим скрежетом. Но поддалась. Он отогнул её в сторону. Открыл проём.

Проём был узким. Алекс протиснулся боком. Плечо — вперёд. Голова — следом. Тело — за ними. Он вывалился на другую сторону и присел на корточки.

Технический балкон.

Металлический. Решётчатый. С перилами. Высоко над полом. Метров десять. Может, пятнадцать. Может, больше.

Алекс поднялся. Посмотрел вниз.

И замер.

Секретный комплекс.

Он был огромным.

Алекс стоял на балконе и смотрел вниз, и то, что он видел, не укладывалось в голову. Под ним был зал. Огромный зал. Высотой в пять этажей. Шириной — в сотню метров. Длиной — в две сотни. Ярусы, фермы, трубы. Трубы толщиной с человека. Фермы, переплетённые, как паутина. Ярусы — один над другим, один над другим, один над другим. И коридоры, которых было много, и они уходили в разные стороны от этого помещения.

Всё это было серым. Металлическим. Промышленным. Всё это было чужим.

Алекс смотрел и считал.

Первый ярус. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый.

Пять ярусов. Пять уровней. Восемь этажей, как говорил заказчик. Может, восемь. Может, больше. Алекс не мог сосчитать точно. Он видел только то, что видел. А видел он много.

Трубы. Толстые, как стволы деревьев. Они шли вверх, вниз, в стороны. Они изгибались, поворачивались, пересекались. По ним что-то текло. Что-то тёплое. Что-то живое.

Фермы. Металлические. Переплетённые. Они держали ярусы, держали трубы, держали всё. Они были как скелет. Как рёбра. Как руки, которых больше нет.

Ярусы. Один над другим. С перилами, с настилом, с оборудованием. На каждом ярусе — что-то. Ящики. Контейнеры. Приборы. Всё серое. Всё металлическое. Всё чужое.

Алекс смотрел.

Внизу был ещё один уровень. Самый нижний. Пол. Бетонный. Чистый. Освещённый. И по этому полу ехал робот.

Робот-уборщик.

Маленький. Плоский. Круглый. Как тарелка. Как диск. Как что-то, что не должно было быть здесь.

Он ехал медленно. Методично. Он мыл пол. Участок за участком. Полоса за полосой. Он доезжал до конца участка, разворачивался, ехал обратно и мыл снова.

Алекс смотрел на него двадцать секунд.

Робот мыл участок, где ничего не было. Просто бетон. Просто пол. Никакой грязи. Никаких следов. Никакой пыли. Просто пол. Но робот мыл. Упорно. Методично. Как будто от этого зависела его жизнь. Как будто это было самое важное дело в мире. Как будто он не замечал, что моет пустоту.

Алекс смотрел.

Потом очень тихо спустился.