Николай Стэф – Голос из пустоты (страница 8)

— Что вы видите?! — Харлоу. — Что происходит?!

— Они... — Восс замолчал. Он смотрел на артефакт. На точки света. На символы. На картины. — Они ждали нас. Они ждали... меня.

Артефакт остановился. Точки света погасли. Символы исчезли. Мелодия стихла. И в тишине — абсолютной, всеобъемлющей, давящей — Восс услышал свой собственный голос. Свой собственный шёпот.

— Я держу в руках ключ.

Он посмотрел на артефакт. На его гладкую, идеальную поверхность. На его чёрную, поглощающую пустоту. И он понял.

Капитан понял, что держит в руках не просто древность, а ключ к чему-то невообразимо масштабному.

Глава 5

Капитан Восс забрал артефакт с собой и вернулся на корабль, и это решение он принял не разумом, а чем-то другим. Чем-то, что было глубже разума. Чем-то, что сидело в его костях, в его крови, в его древнем, рептильном мозгу, который знал только одно: возьми это. Возьми, пока можешь. Возьми, пока оно не проснулось окончательно.

Он не помнил, как вышел из центральной сферы. Не помнил, как шёл по туннелям, мимо окаменевших тел, мимо кристаллов, мимо пульсирующих стен. Не помнил, как добрался до шлюпки. Он помнил только руки Харлоу на своих плечах, голос Найт в наушниках — резкий, обеспокоенный, — и ощущение артефакта в перчатках. Тяжёлого. Холодного. Чужого.

Он нёс его, прижав к груди, как ребёнка. Как бомбу. Как что-то, что нельзя ронять.

— Капитан, — Харлоу. — Капитан, что вы делаете?

— Забираю, — ответил Восс, и его голос звучал странно. Спокойно. Слишком спокойно. — Мы не можем оставить его здесь.

— Мы не можем забрать его! — Харлоу повысил голос. — Это... это не наше! Это принадлежит этому месту!

— Оно ждало нас, — сказал Восс. — Оно ждало меня. И теперь оно пойдёт со мной.

— Это безумие! — Харлоу схватил его за руку. — Капитан, послушайте себя! Это не вы! Это артефакт говорит через вас!

Восс посмотрел на него. И Харлоу отшатнулся. Что-то было в глазах капитана. Что-то, что не было человеческим. Что-то, что было древним. Что-то, что было... чужим.

— Это моё решение, — сказал Восс. — И мы уходим.

Он не стал слушать возражения. Он пошёл к шлюпке, и его команда — Харлоу, Найт, Дрейк — последовала за ним. Они не спорили. Они не могли спорить. Потому что что-то в голосе Восса, что-то в его глазах, что-то в его осанке говорило им: это не обсуждается. Это уже решено. Кем-то. Чем-то.

Обратный путь занял меньше времени. Может, потому что они торопились. Может, потому что корабль отпускал их. Может, потому что он хотел, чтобы они ушли. Чтобы они забрали артефакт. Чтобы они отнесли его туда, куда он должен был попасть.

Шлюпка отчалила от чужого корабля через двадцать минут. Внутри неё было тесно, жарко и тихо. Восс сидел в кресле пилота, и артефакт лежал у его ног, в специальном контейнере, который Харлоу соорудил на скорую руку из подручных материалов. Контейнер был простым — металлический ящик, обёрнутый в изолирующую плёнку, — но он должен был блокировать любые сигналы.

Поместил артефакт в специальный контейнер, который изолировал все сигналы и не выпускал их наружу. Команда не верила, что это сработает, но контейнер действительно помог, сигналы от артефакта не пропали полностью, но стали почти незаметны.

— Это не сработает, — сказал Харлоу, когда Восс опустил артефакт в контейнер. — Ничто не может блокировать то, что мы видели. Это не радиация. Не электромагнетизм. Это что-то другое.

— Тогда мы хотя бы попробуем, — ответил Восс.

Он закрыл крышку. Защёлкнул замки. Обмотал контейнер изолирующей плёнкой. Потом ещё одним слоем. Потом ещё одним. Когда он закончил, контейнер был похож на кокон.

Сначала ничего не произошло. Артефакт молчал. Его сигнал — тот самый, что сводил с ума датчики, что заставлял сканеры сходить с ума, — исчез. Или почти исчез. Осталась только слабая, едва заметная пульсация. Как далёкое эхо. Как воспоминание о звуке.

— Он всё ещё там, — сказала Найт, глядя на показатели. — Я всё ещё его чувствую. Слабо. Но чувствую.

— Это лучше, чем ничего, — сказал Восс.

— Это не лучше, — Харлоу покачал головой. — Это как накрыть вулкан одеялом. Рано или поздно он прорвётся.

— Тогда мы должны добраться до базы раньше, чем это случится, — сказал Восс. — Рулевой, курс на «Титан». Максимальная скорость.

Фрегат «Скиталец» срочно с данной находкой рванул на базу.

Прыжок в гиперпространство был долгим. Три дня. Три дня в замкнутом пространстве, с артефактом в трюме, с ощущением, что что-то не так. Экипаж не спал. Не мог спать. Люди ходили по коридорам, как призраки, и их лица были бледными, а глаза — пустыми. Они не говорили об артефакте. Они не говорили ни о чём. Они просто ждали.

Восс сидел в своей каюте. Он не спал. Он смотрел на стену. На металлическую стену, покрытую царапинами и следами от старой краски. И он думал.

Он думал о голосах. О тех, что пели в его голове. Ты — ключ. Ты — дверь. Ты — путь. Что это значило? Что он должен был открыть? Что он должен был найти? Что он должен был сделать?

Он думал о своих людях. О сорока двух жизнях, которые были в его руках. О их страхах. О их надеждах. О их будущем. Он думал о том, что он привёл их сюда. Что он нашёл артефакт. Что он забрал его. Что он нёс его на базу. И он думал: правильно ли он поступил?

Он не знал ответа. Он не знал, что правильно. Он не знал, что неправильно. Он знал только одно: он должен был это сделать. Что-то вело его. Что-то направляло. Что-то, что было старше его. Старше человечества. Старше всего.

На третий день они вышли из гипера. «Титан» был прямо по курсу.

Фрегат «Скиталец» вернулся на базу «Титан» в секторе Ориона, и артефакт немедленно попал под гриф «совершенно секретно».

«Титан» был одной из крупнейших баз Империи. Огромная станция, вращающаяся вокруг газового гиганта, она была домом для двадцати тысяч человек — военных, учёных, инженеров, чиновников. Здесь решались судьбы секторов. Здесь принимались решения, которые влияли на миллиарды жизней.

И здесь, в одном из самых защищённых отсеков, должен был оказаться артефакт.

Встреча была холодной. Восс ожидал этого. Как только «Скиталец» вошёл в док, к нему подошли люди в чёрной форме — не военные, не учёные. Что-то другое. Что-то, что не имело названия. Они не представились. Они не задавали вопросов. Они просто взяли контейнер с артефактом и ушли.

— Капитан Восс? — один из них, высокий мужчина с пустыми глазами, повернулся к нему. — Вы и ваш экипаж должны пройти со мной.

— Куда? — спросил Восс.

— В карантин, — сказал мужчина. — Это стандартная процедура. Вы были в контакте с инопланетным объектом. Вы должны быть изолированы. Таков протокол на данные случаи.

— Насколько долго?

— Столько, сколько потребуется.

Капитана Восса и его команду изолировали от всех и поместили в карантин, так как он был первым человеком, вступившим в контакт с инопланетной расой.

Карантин был белым. Белые стены. Белый потолок. Белый пол. Белые кровати. Белые халаты. Всё белое, стерильное, безликое. Как больница. Как тюрьма.

Восс сидел на кровати и смотрел в стену. Рядом с ним были Харлоу, Найт, Дрейк. Они молчали. Они не смотрели друг на друга. Они смотрели в стены. В белые, пустые, бесконечные стены.

— Сколько мы здесь? — спросил Харлоу через несколько часов — или дней, Восс не знал. Время здесь текло странно. Оно текло медленно. Оно текло быстро. Оно текло не так, как должно было.

— Не знаю, — ответил Восс.

— Они хотя бы говорят с нами?

— Нет.

— Они хотя бы объясняют, что происходит?

— Нет.

Харлоу замолчал. Потом сказал:

— Я не должен был идти с вами. Я не должен был касаться этого проклятого корабля. Я не должен был...

— Ты не касался, — сказал Восс. — Ты просто был там. Мы все просто были там. Это не твоя вина.

— А чья? — Харлоу посмотрел на него. — Ваша?

Восс не ответил. Он не знал ответа. Он не знал, чья это вина. Может, его. Может, ничья. Может, это вообще не было виной. Может, это было судьбой.

— Мы не должны были забирать артефакт, — тихо сказала Найт. — Мы должны были оставить его там. На корабле. Где он был.

— Он ждал нас, — сказал Восс.

— Откуда вы знаете? — Найт посмотрела на него. — Откуда вы знаете, что он ждал именно нас? Может, он ждал кого-то другого. Может, мы просто... просто случайно оказались там.

— Нет, — Восс покачал головой. — Это не случайность. Это... — он замолчал. Он не мог объяснить. Он не мог найти слов. — Я чувствовал это. Когда я коснулся его. Я чувствовал, что он ждал. Ждал меня.

— Это не доказательство, — сказала Найт.

— Я знаю, — ответил Восс. — Но это всё, что у меня есть.