Николай Стэф – Голос из пустоты (страница 5)

— Один, — сказала Найт. — Что мы ищем?

Восс посмотрел на разрыв. На свет. На тьму.

— Правду, — сказал он. — Мы ищем правду. Что это за корабль. Откуда он. И почему он здесь. Если мы найдём это, мы сможем вернуться домой и доложить. Если нет... — он не закончил.

— Если нет? — переспросила Найт.

— Если нет, — сказал Восс, — то, возможно, мы никогда не вернёмся домой. Но, по крайней мере, мы попытаемся.

Он взялся за рукоятки управления и направил шлюпку к разрыву. Свет становился ярче. Тьма — гуще. Чужой корабль вращался, и его пульс — или сердцебиение, или что это было — становился всё громче. Восс слышал его не ушами. Он слышал его костями. Он слышал его где-то в глубине себя, в том месте, где живут самые древние, самые тёмные инстинкты.

Шлюпка вошла в разрыв. Свет окутал их. Тьма сомкнулась за ними.

И «Скиталец» — маленький, чёрный, безмолвный — остался ждать снаружи, на орбите вокруг корабля-монолита, который не должен был существовать, но существовал. Корабля, который спал миллионы лет и только что получил первых гостей за всю свою долгую, долгую историю.

Гостей, которые не знали, что их ждёт внутри.

Глава 3

Внутри брошенного корабля царила абсолютная тишина, нарушаемая только стуком собственного сердца в наушниках скафандра.

Это было первое, что поразило Восса, когда шлюпка прошла сквозь разрыв и оказалась внутри. Тишина. Не просто отсутствие звука — тишина абсолютная, всеобъемлющая, давящая. Тишина, которая была не пустотой, а присутствием. Как будто сам корабль затаил дыхание, наблюдая за ними. Как будто он ждал.

Шлюпка мягко коснулась пола — или того, что служило полом — и двигатели отключились. Восс слышал, как Харлоу рядом с ним выдохнул — длинный, дрожащий выдох, который в наушниках прозвучал как шипение змеи. Найт молчала. Дрейк молчал. Тишина сомкнулась вокруг них, как вода.

— Никого, — прошептал Харлоу, и его голос в наушниках прозвучал громко, почти оглушающе. — Никого нет.

— Тихо, — сказал Восс. — Слушайте.

Они слушали. Минуту. Две. Три. Ничего. Только их дыхание — влажное, ритмичное, живое. Только их сердца — тук-тук-тук, тук-тук-тук. Только гул крови в ушах.

— Я ничего не слышу, — сказала наконец Найт. — Вообще ничего.

— Вот именно, — Восс кивнул. — Это и пугает.

Он отстегнул ремни и поднялся. Скафандр был тяжёлым, громоздким, и каждое движение требовало усилий. Магнитные якоря на ботинках сработали автоматически, притянув его к полу — или к тому, что здесь считалось полом. Пол был гладким, тёмным, чуть тёплым. Восс чувствовал это тепло даже сквозь подошвы скафандра. Оно было слабым, едва заметным, но оно было. Корабль был тёплым. Корабль был живым.

— Выдвигаемся, — сказал он. — Держимся вместе. Оружие наготове, но не стрелять. Фонари включить.

Четыре луча прорезали темноту. Они были яркими, белыми, резкими — и всё равно не могли разогнать мрак полностью. Тьма здесь была густой, как смола, и она отступала неохотно, нехотя, как будто не хотела отпускать то, что скрывала.

Фонари шлемов выхватывали из темноты причудливые конструкции, не похожие ни на машины, ни на архитектуру.

Восс не знал, как это описать. Он пытался подобрать слова, но слова не находились. Это не было похоже ни на что, что он видел раньше. Ни на корабли Империи, ни на здания, ни на заводы, ни на храмы. Это было... другое.

Они стояли в огромном зале — может, тридцать метров в высоту, может, больше. Потолок терялся в темноте, и фонари не доставали до него. Стены — нет, не стены, стенки — изгибались плавными дугами, образуя что-то вроде туннеля, который уходил вглубь, в темноту. И весь этот туннель был покрыт... структурами.

Они росли из стен, как наросты. Как грибы на стволе дерева. Как кораллы на дне океана. Они были разного размера — от кулака до человека — и разной формы — сферические, цилиндрические, спиральные. Они переплетались, соединялись, образовывали сложные, запутанные сети. И все они пульсировали. Слабо, едва заметно, но пульсировали. Свет внутри них менялся — от тёмно-фиолетового к синему, от синего к зелёному. Медленно. Ритмично. Как дыхание.

— Что это? — прошептал Харлоу. Его голос дрожал. — Что это за чертовщина?

— Я не знаю, — ответил Восс. — Но это не машины.

— Не машины, — согласился Харлоу. — Это... это органы. Или что-то вроде того. Это выросло. Это не построено.

— Оно живое? — спросила Найт. Она подошла к одной из структур — сферическому наросту размером с голову — и направила на него фонарь. Структура пульсировала, и внутри неё что-то двигалось. Медленно. Текучи. Как жидкость.

— Не трогайте, — резко сказал Восс. — Ничего не трогайте.

— Я не трогаю, — Найт отступила на шаг. — Я просто смотрю. Но, капитан... это действительно похоже на живое. На биологическое. У него есть... я не знаю... мембрана. И внутри что-то циркулирует. Как кровь.

— Кровь, — повторил Восс. — Отлично. Просто отлично.

Он посмотрел на Дрейка. Сержант стоял молча, его пистолет был направлен в темноту, и его лицо — то, что было видно через стекло шлема — было спокойным. Слишком спокойным. Как у человека, который отключил эмоции, потому что иначе они его уничтожат.

— Дрейк, — сказал Восс. — Ты что-нибудь чувствуешь?

— Тепло, — ответил Дрейк. — Пол тёплый. Стены тёплые. Воздух... — он помолчал. — Воздух тоже тёплый. Но мы в скафандрах. Мы не должны чувствовать воздух.

Восс нахмурился. Дрейк был прав. Скафандры были изолированы. Они не должны были чувствовать температуру снаружи. Но они её чувствовали. Тепло просачивалось сквозь изоляцию, как будто скафандры были не нужны. Как будто корабль хотел, чтобы они чувствовали его. Знал, что они здесь. Приветствовал их.

— Идём, — сказал Восс. — Осторожно. Медленно. Смотрим под ноги.

Пол под ногами был покрыт слоем пыли, которая при магнитной очистке оказалась органическим осадком, высохшим миллионы лет назад.

Они прошли метров сто — может, больше — прежде чем Восс заметил это. Пыль. Тонкий слой серо-коричневого порошка, который покрывал пол, как снег. Он был везде — на полу, на стенах, на структурах. И когда Восс наступил на него, он почувствовал, что что-то не так. Пыль была слишком мягкой. Слишком тёплой. Слишком... живой.

— Харлоу, — сказал он. — Возьми образец.

Харлоу опустился на колени — медленно, неуклюже, скафандр не был предназначен для таких движений — и достал из поясной сумки небольшой контейнер. Он собрал немного пыли, потом приложил к ней портативный анализатор. Прибор пискнул, замигал, и на маленьком экране появились данные.

Харлоу смотрел на них долго. Слишком долго.

— Харлоу? — позвал Восс. — Что там?

— Это... — Харлоу сглотнул. — Это органика, капитан. Углерод, водород, кислород, азот. Белки. Липиды. ДНК.

— ДНК? — переспросила Найт, подходя ближе. — Ты уверен?

— Уверен, — Харлоу кивнул. — Но это не человеческая ДНК. И не ДНК известных нам организмов. Это... другая. Совсем другая. Другая структура, другой код, другие основания. Но это ДНК. Это генетический материал.

— Живой? — спросил Восс.

— Нет, — Харлоу покачал головой. — Мёртвый. Высохший. Окаменевший. Этому образцу... — он посмотрел на данные. — Этому образцу миллионы лет. Может, десятки миллионов. Это не просто пыль. Это останки. Это то, что осталось от... от чего-то.

— От чего? — тихо спросила Найт.

Харлоу посмотрел на неё.

— От того, что здесь жило, — сказал он. — От того, что было здесь до нас. Задолго до нас. Задолго до того, как первые люди научились ходить. Это... это не корабль. Это могила. Огромная, древняя могила.

Восс молчал. Он смотрел на пыль под ногами, и ему казалось, что он стоит на костях. На миллионах, миллиардах костей. На останках чего-то, что было здесь, когда мир был молодым. Когда звёзды были другими. Когда человечество ещё не существовало.

— Идём дальше, — сказал он, и его голос был твёрд. — Мы не можем ничего изменить. Мы можем только узнать.

Стены пульсировали слабым биолюминесцентным светом, словно корабль всё ещё был жив, но впал в спячку.

Они шли по туннелю, и свет вокруг них менялся. Он не был ярким — скорее сумеречным, как свет луны сквозь облака. Но он был. Он исходил от стен, от пола, от потолка. От структур, которые росли из стен. Они пульсировали в унисон, как одно огромное сердце, и их свет отражался от скафандров, от шлемов, от забрал. Люди шли в этом свете, и он окрашивал их лица в странные цвета — фиолетовый, синий, зелёный.

— Это красиво, — тихо сказала Найт. — Страшно, но красиво.

— Красиво, — согласился Восс. — Как красива бездна. Как красив хищник перед прыжком.

— Вы всегда такой оптимистичный? — спросила Найт, и в её голосе была слабая, нервная усмешка.

— Только когда я нахожусь в корабле, который не должен существовать, — ответил Восс. — В остальное время я просто кошмар.

Харлоу хмыкнул. Дрейк не издал ни звука. Они шли дальше.

Туннель расширялся. Стены отступали, и они оказались в новом зале — ещё больше, чем первый. Здесь структуры были выше, массивнее. Некоторые из них поднимались до потолка, образуя колонны, арки, своды. Это было похоже на собор. На храм, построенный не людьми, а чем-то другим. Чем-то, что имело иное представление о красоте. Иное представление о пространстве. Иное представление о жизни.

— Смотрите, — сказала Найт, указывая вверх.

Восс поднял голову. И увидел кристаллы.