Николай Стэф – Голос из пустоты (страница 4)

Она кивнула.

— Я пойду.

Третьим был сержант Дрейк, начальник службы безопасности. Мужчина лет сорока, с квадратной челюстью, коротко стрижеными волосами и руками, которые, казалось, были созданы для того, чтобы держать оружие. Он был молчалив, эффективен и абсолютно лоялен. Восс знал, что, если начнётся драка, Дрейк будет тем, кто прикроет его спину.

— Сержант, — сказал Восс. — Ты идёшь. Возьми станнер и плазменный резак. Но не применяй их без моего приказа.

— Понял, сэр, — ответил Дрейк, и это было всё, что он сказал.

Четвёртым... четвёртым был сам Восс. Он не мог остаться на корабле. Он не мог послать людей туда, куда сам не пошёл бы. Это было его правилом, его кодексом, его способом сохранять хоть какое-то самоуважение в этом забытом богом секторе. Капитан идёт первым. Капитан идёт туда, куда не хочет идти никто другой. Капитан берёт на себя ответственность.

Он надел скафандр сам. Тяжёлый, громоздкий, с дополнительными магнитными якорями на ботинках и перчатках — на случай, если придётся цепляться за поверхность. Скафандр был старым, потёртым, с царапинами и вмятинами. Он пах резиной и потом. Восс надел его, как надевал сотни раз до этого, и всё равно каждый раз это было как залезать в собственную могилу.

— Проверка связи, — сказал он, и его голос прозвучал в шлеме гулко, как в бочке.

— Слышу вас, капитан, — ответила Кейн. — Хорошо и чисто.

— Харлоу?

— Слышу, — проворчал инженер. — Насколько это возможно в этой консервной банке.

— Найт?

— Слышу, — спокойный голос доктора.

— Дрейк?

— Слышу, сэр.

— Хорошо, — Восс сделал глубокий вдох. — Тогда идём.

Шлюзовая камера герметизировалась, и десантная шлюпка отчалила от борта фрегата.

Это был момент, который Восс всегда ненавидел. Момент, когда ты покидаешь безопасность корабля и оказываешься в открытом космосе. Момент, когда между тобой и бесконечной пустотой остаётся только тонкая стенка скафандра. Момент, когда ты понимаешь, насколько ты мал, насколько ты хрупок, насколько ты незначителен.

Шлюпка была маленькой — всего десять метров в длину, четыре в ширину. Она не была предназначена для длительных полётов. Она была предназначена для коротких перелётов между кораблями, для спасательных операций, для разведки. У неё не было ни орудий, ни щитов, ни гипердвигателя. Только двигатели малой тяги, маневровые сопла и кабина, рассчитанная на шесть человек.

Восс сидел в кресле пилота, его руки лежали на рукоятках управления. Харлоу сидел справа, Найт и Дрейк — сзади. В кабине было тесно, жарко и шумно. Вентиляция работала на полную мощность, но воздух всё равно казался спёртым. Пахло горячим металлом и синтетической смазкой.

— Готовы? — спросил Восс.

— Готовы, — ответили они в один голос.

Он нажал на рукоятку, и шлюпка отчалила. Магнитные захваты отпустили корпус «Скитальца», и на мгновение Восс почувствовал головокружение — то самое чувство невесомости, которое никогда не становилось привычным, сколько бы раз он его ни испытывал.

Потом двигатели включились, и шлюпка медленно поплыла вперёд, в темноту.

Чужой корабль рос на глазах. Сначала он был просто пятном на экране, потом — силуэтом, потом — огромной, подавляющей массой, которая заслонила собой половину звёзд. Восс смотрел на него, и ему казалось, что он смотрит на гору. На что-то древнее, массивное, равнодушное. Что-то, что существовало задолго до того, как первые люди научились строить лодки. Что-то, что, как ему казалось, будет существовать и после того, как последний человек превратится в пыль.

Приближаясь к неизвестному судну, они заметили, что его размеры превосходили любой имперский крейсер, хотя масса оставалась на удивлённо малой.

— Это странно, — сказал Харлоу, глядя на данные сканеров. — Очень странно.

— Что именно? — спросил Восс, не отрывая глаз от экрана.

— Размеры, — Харлоу постучал пальцем по дисплею. — Длина — примерно тысяча двести метров. Ширина — восемьсот. Высота — шестьсот. Это больше, чем любой корабль, который я когда-либо видел. Больше, чем линкоры Империи. Больше, чем всё, что мы строили за всю историю.

— И?

— И масса, — Харлоу посмотрел на него. — Масса — примерно, как у нашего «Скитальца». Триста метров, сорок тысяч тонн. А этот... этот должен весить миллионы тонн. Миллионы, капитан. Но он весит столько же, сколько мы. Это, как если бы вы взяли гору и обнаружили, что она весит как перышко. Это нарушает все законы физики, которые я знаю.

Восс нахмурился.

— Может, сканеры врут?

— Может, — согласился Харлоу. — Но они врут одинаково на всех частотах. И на всех резервных системах. Если это ошибка, то это очень последовательная ошибка.

Восс помолчал. Потом спросил:

— Что это значит?

— Я не знаю, — честно ответил Харлоу. — Но у меня есть теория. Одна. И она мне не нравится.

— Какая?

— Может, этот корабль... не совсем здесь, — сказал Харлоу. — Может, он существует в нескольких местах одновременно. Или в нескольких измерениях. И мы видим только проекцию. Тень. Отражение чего-то большего.

Восс посмотрел на него.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю, — Харлоу кивнул. — Но я не знаю, как это объяснить иначе. Физика не работает. Логика не работает. Всё, что мы знаем о вселенной, не работает. Может, пришло время признать, что мы знаем не так много, как думали.

Шлюпка медленно обогнула древний корпус, ища точку входа.

Это было похоже на полёт вокруг горы. На полёт вокруг луны. На полёт вокруг чего-то, что было больше тебя настолько, что ты не мог охватить это взглядом. Корпус чужого корабля тянулся вверх, вниз, в стороны, и его поверхность была покрыта теми самыми узорами — письменами, символами, прожилками. Они двигались. Восс был почти уверен, что они двигались. Медленно, едва заметно, но двигались. Как будто корабль дышал. Как будто он жил.

— Смотрите, — тихо сказала Найт, указывая на экран. — Там. Видите?

Восс посмотрел. На поверхности корпуса, в одном месте, узоры сходились в сложный, запутанный узел. Он пульсировал. Свет внутри него менялся — от фиолетового к синему, от синего к зелёному, от зелёного к фиолетовому. И в этом пульсе было что-то... ритмичное. Что-то, что напоминало сердцебиение.

— Это похоже на... — начала Найт, но не закончила.

— На что? — спросил Восс.

— На нервный узел, — сказала она. — Или на сердце. Или на что-то, для чего у меня нет названия. Но это не случайный узор. Это орган. Функциональная часть. Этот корабль не просто покрыт узорами. Он состоит из них.

Восс сглотнул. Во рту пересохло. Он хотел сказать что-то, но слова не шли. Он просто смотрел на пульсирующий узел, и ему казалось, что он смотрит на что-то, что не предназначено для человеческих глаз.

— Капитан, — голос Дрейка был спокоен, но в нём слышалась напряжённость. — Мы обошли уже три четверти корпуса. Ни одной двери. Ни одного шлюза. Ни одного окна. Если мы не найдём вход скоро, у нас закончится топливо.

Восс кивнул. Он знал это. Он следил за уровнем топлива. У них оставалось меньше часа. Меньше часа, чтобы найти вход. Меньше часа, чтобы принять решение.

— Продолжаем, — сказал он. — Обходим до конца. Если входа нет, возвращаемся и используем резак.

Они продолжили полёт. Молча. Напряжённо. Чужой корабль тянулся и тянулся, бесконечный, как ночной кошмар. И когда Восс уже начал думать, что они никогда не найдут вход, что этот корабль — действительно монолит, созданный для того, чтобы никогда не впускать никого внутрь, Дрейк вдруг сказал:

— Сэр. Смотрите.

Восс посмотрел. И увидел.

На теневой стороне они обнаружили разрыв в обшивке, словно от взрыва изнутри, и командир принял решение о входе через него.

Разрыв был огромным. Метров тридцать в ширину, может, больше. Края его были рваными, оплавленными, как будто что-то прорвалось изнутри наружу с чудовищной силой. Вокруг разрыва узоры были искажены, разорваны, как паутина, в которую попал камень. И из глубины разрыва шёл свет. Тусклый, пульсирующий, фиолетовый. Тот же самый свет, что и на поверхности, но глубже. Ярче. Живее.

— Это вход, — сказал Восс. — Или выход. В зависимости от того, с какой стороны смотреть.

— Это выглядит... опасно, — сказала Найт. — Края оплавлены. Что-то здесь произошло. Что-то плохое.

— Согласен, — кивнул Восс. — Но это единственный вход, который мы нашли. И у нас мало времени.

Он помолчал, глядя на разрыв. На свет, который пульсировал в глубине. На тьму, которая сгущалась вокруг. На чужой корабль, который медленно вращался, равнодушный к их присутствию, как гора равнодушна к муравью, ползущему по её склону.

— Слушайте все, — сказал он, и его голос был твёрд, как никогда. — Мы входим. Держимся вместе. Не трогаем ничего без приказа. Не отходим друг от друга дальше, чем на пять метров. Если что-то пойдёт не так — немедленно возвращаемся к шлюпке. Это не обсуждается. Это приказ.

Он посмотрел на каждого из них по очереди. На Харлоу, который выглядел так, будто его сейчас стошнит. На Найт, которая была бледна, но спокойна. На Дрейка, чьё лицо было маской, но чьи руки сжимали какой-то инструмент.

— Вопросы? — спросил Восс.