Николай Стэф – Голос из пустоты (страница 3)

— Это... бессмысленно, сэр, — сказал он наконец. — Я посылаю сигнал, и он просто... исчезает. Как будто я кричу в колодец, а обратно не приходит даже эхо. Радарные волны поглощаются полностью. Ноль отражения.

— Ноль? — переспросил Харлоу от своего пульта. — Это невозможно. Даже абсолютно чёрное тело отражает хоть что-то. Даже вакуум имеет импеданс.

— Вот именно, сэр, — Роан кивнул. — Вот именно. Это невозможно. Но это происходит. Я перепробовал все частоты — от низкочастотного радио до гамма-диапазона. Результат один и тот же. Сигнал уходит в корпус и.… не возвращается.

— Может, он его рассеивает? — предположила Кейн, обернувшись от навигационной панели. — Как матовое стекло?

— Нет, — Роан покачал головой. — Рассеивание дало бы хоть какой-то отклик. Это... это, как если бы корпус поглощал энергию. Превращал её во что-то другое. Я не знаю во что. Но я точно знаю, что это не просто пассивная броня. Это активный процесс. Корпус работает.

— Работает? — Восс нахмурился. — Что значит «работает»?

— Я не могу это объяснить, капитан, — Роан развёл руками. — Но у меня такое чувство, что этот корабль... он живой. Не в смысле, что там внутри кто-то есть. А в смысле, что сам корпус — это организм. Он дышит. Он поглощает. Он, возможно, выделяет. Я не знаю. Но он не мёртвый. Это точно.

Восс помолчал, обдумывая это. Живой корабль. Звучало как бред. Как дешёвая научная фантастика из тех книжек, которые он читал в детстве. Но данные были данными, и данные говорили: что-то не так.

— Продолжайте сканирование, — сказал он. — Мне нужны любые крохи информации. Любые.

— Есть, сэр.

Прошло ещё двадцать минут. Мостик гудел от напряжения, как улей. Операторы переговаривались вполголоса, обмениваясь данными, споря, перепроверяя. Кто-то принёс кофе, но никто его не пил. Кружки остывали на панелях, забытые.

Восс смотрел на экран. Чужой корабль вращался медленно, величественно, и его свет — фиолетовый, синий, зелёный — отражался от чёрного корпуса «Скитальца», создавая на мостике причудливые тени. Тени двигались. Тени жили своей жизнью. Восс поймал себя на том, что следит за ними взглядом, и ему это не понравилось.

Через оптические усилители экипаж разглядел обшивку, более детально чем в первый раз, покрытую узорами, напоминавшими древние письмена.

— Капитан, — позвала Кейн, и в её голосе было что-то новое. Что-то, что заставило Восса немедленно подняться с кресла и подойти к её панели. — Посмотрите на это.

Она вывела изображение на дополнительный экран. Оптические сенсоры, усиленные в тысячу раз, давали теперь разрешение, достаточное, чтобы разглядеть детали корпуса чужого корабля. И эти детали были... Восс не знал, как это описать. Узоры. Тысячи, миллионы узоров, покрывающих каждый сантиметр обшивки. Они не были нанесены краской или гравировкой. Они были частью материала. Как прожилки в листе. Как линии на ладони.

— Это письмена, — тихо сказала Кейн. — Или что-то очень похожее на письмена. Смотрите — вот здесь повторяющийся символ. И здесь. И здесь. Это не случайный узор. Это система. Это язык.

Восс вгляделся. Символы были изогнутые, плавные, текучие, как вода. Они напоминали ему... что? Он напряг память. Что-то из древней истории. Что-то из тех времён, когда человечество ещё не вышло в космос. Клинопись? Иероглифы? Руны? Нет. Ничего из этого. Это было что-то другое. Что-то, что он никогда не видел, но что отзывалось в глубинах его сознания древним, инстинктивным узнаванием. Как будто он знал этот язык. Как будто он знал его всегда.

— Вы можете его прочитать? — спросил он.

— Нет, — Кейн покачала головой. — Но... — она запнулась.

— Что? Говорите.

— У меня такое чувство, что если я буду смотреть достаточно долго, то смогу, — сказала она, и её голос дрогнул. — Как будто эти символы... они не для глаз. Они для чего-то другого. Для того, что внутри головы. Я не знаю, как это объяснить.

— Не смотрите на них слишком долго, — приказал Восс, и это прозвучало резче, чем он хотел. — Всем операторам — ограничить время работы с оптическими усилителями. Пятнадцать минут максимум, потом перерыв.

— Сэр, — начала Кейн, но он перебил её.

— Это приказ, лейтенант.

Она кивнула. Восс вернулся в кресло, но беспокойство не ушло. Оно росло, как опухоль, как что-то чужеродное, пустившее корни в его сознании. Он вспомнил старую поговорку, которую слышал от деда: «Не смотри в бездну слишком долго, потому что бездна смотрит в ответ». Он никогда не понимал её до этого момента.

Не было видно ни иллюминаторов, ни антенн, ни двигательных сопел в привычном понимании. Корабль казался монолитом, выточенным из цельного куска метеоритного железа.

— Харлоу, — позвал Восс. — Что у нас по структуре?

Инженер оторвался от своих данных с видом человека, которого только что разбудили посреди ночи.

— Это странно, сэр, — сказал он. — Я имею в виду, странно даже по нашим сегодняшним меркам, а сегодняшние мерки, как вы понимаете, уже давно сломаны.

— Конкретнее.

— Нет швов, — Харлоу развёл руками. — Вообще нет. Ни одного стыка, ни одной сварной линии, ни одной заклёпки. Корпус выглядит как единое целое. Как будто его вырастили, а не построили. Как будто он... отлился. Или вырос. Я не знаю.

— Может, это просто очень хорошая маскировка? — предположил Роан. — Может, швы есть, но они скрыты?

— Исключено, — Харлоу покачал головой. — Я просканировал поверхность на всех доступных частотах. Нет никаких скрытых структур. Нет внутренних полостей, которые можно было бы интерпретировать как коридоры или отсеки. Нет ничего. Это... монолит. Один кусок материала. Один кусок чего-то, что я даже не могу идентифицировать.

— А что это за материал? — спросил Восс.

Харлоу помолчал. Потом вздохнул.

— Я не знаю, сэр, — сказал он. — Спектральный анализ даёт странные результаты. Там есть железо. Есть никель. Есть углерод. Но есть и элементы, которых не должно быть. Элементы, которые в природе не встречаются в таких сочетаниях. И ещё... — он запнулся.

— Что?

— Там есть что-то ещё, — тихо сказал Харлоу. — Что-то, что не является элементом в привычном смысле. Что-то, что реагирует на мои сканеры так, как будто... как будто оно живое. Я не могу это объяснить, капитан. Но это не просто металл. Это не просто сплав. Это что-то другое.

Восс молчал. Он смотрел на экран, на чужой корабль, на его медленное вращение, на его пульсирующий свет, и чувствовал, как холод в его груди становится всё сильнее. Он не был суеверным человеком. Он не верил в призраков, в проклятия, в злых духов. Но он верил в данные. И данные говорили: это не корабль. Это что-то другое. Что-то, для чего у человечества ещё не было слов.

— Лейтенант Роан, — сказал он наконец. — Подготовьте зонд. Мы отправим его внутрь.

— Внутрь, сэр? — Роан посмотрел на него с сомнением. — Но мы не нашли точки входа. Корпус монолитный.

— Тогда мы сделаем точку входа, — сказал Восс. — Лазерный резак. Малой мощности. Просто чтобы посмотреть, что там внутри.

— Это может быть воспринято как агрессия, — тихо сказала Кейн. — Если корабль... если он действительно живой.

Восс посмотрел на неё. Она смотрела на него в ответ, и в её глазах было что-то, что он не мог прочитать. Страх? Предупреждение? Или что-то ещё?

— Мы не знаем, что это, — сказал он. — Мы не знаем, откуда оно. Мы не знаем, что оно делает здесь. Но мы — разведка. И наша работа — узнать. Если это ошибка, я возьму ответственность на себя. Но мы не уйдём отсюда, ничего не выяснив.

Он помолчал.

— Готовьте зонд. И готовьте шлюпочную команду. Я пойду сам.

Капитан собрал шлюпочную команду из четырёх человек, экипировал их в тяжёлые скафандры с дополнительными магнитными якорями.

Он выбрал их лично, и он выбрал их быстро. Времени на раздумья не было. Времени на сомнения не было. Было только время на действие.

Первым был Харлоу. Инженер, грузный, с руками, покрытыми ожогами, он был не самым приятным человеком на корабле, но он был лучшим в своём деле. Если что-то шло не так с механикой, Харлоу был тем, кто мог это исправить. Или, по крайней мере, объяснить, почему это нельзя исправить. Восс ценил его за это.

— Ты идёшь со мной, — сказал Восс. — Мне нужен кто-то, кто разбирается в металлах.

— Я разбираюсь в металлах, которые мы сами делаем, — проворчал Харлоу. — А это... это не наш металл.

— Поэтому ты и идёшь, — ответил Восс. — Если ты не понимаешь, что это, ты хотя бы сможешь сказать, чем это не является.

Харлоу вздохнул, но кивнул. Он был старше большинства экипажа, и он знал, когда спорить бесполезно.

Второй была доктор Самира Найт, корабельный медик. Женщина лет тридцати пяти, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, и спокойными, внимательными глазами. Она была на «Скитальце» три года, и за это время она видела всё: переломы, ожоги, инфекции, нервные срывы. Она была спокойна, как скала, и Восс знал, что, если что-то пойдёт не так, она не запаникует.

— Доктор, — сказал он. — Мне нужен кто-то, кто сможет оказать медицинскую помощь, если что-то случится. И кто сможет оценить... биологическую составляющую, если она там есть.

— Биологическую? — Найт подняла бровь. — Вы думаете, там может быть жизнь?

— Я не знаю, что там может быть, — честно ответил Восс. — Но я предпочитаю быть готовым ко всему.