Николай Стэф – Голос из пустоты (страница 2)

— Это может быть чем угодно, — перебил её Восс. — И именно поэтому мы должны это проверить. Мы — разведка. Наша работа — смотреть, а не прятаться. Кроме того, — он обвёл взглядом притихший мостик, — вы хотите сообщить адмиралу, что мы обнаружили нечто, не поддающееся описанию, и просто прошли мимо?

Он повернулся к рулевому.

— Курс — ноль-три-четыре-Марк-девять. Скорость — одна четверть импульса. Подойти на расстояние визуального контакта. И будьте готовы увести нас оттуда по первому моему слову.

— Есть, капитан, — отозвался рулевой, и корабль плавно повернул нос к неизведанной точке.

«Скиталец» задрожал, когда двигатели изменили вектор тяги. Внутри корабля завыли насосы, перекачивая охлаждающую жидкость. Восс вернулся в своё кресло, но не сел, а остался стоять, вцепившись в подлокотники. Он чувствовал, как по спине пробежал странный холод, предвещавший, что рутинное патрулирование обернётся чем-то необратимым. Это было не предчувствие беды. Это было предчувствие перемены. А перемены, как он знал по опыту, всегда были опасны.

Час тянулся мучительно долго. Мостик молчал, только датчики продолжали свою нервную дробь. Аномалия на экране росла, превращаясь из точки в размытое пятно, которое пульсировало в такт невидимому ритму. Восс смотрел на неё, и ему казалось, что это пятно смотрит на него в ответ. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он не был суеверным человеком. Он был учёным, военным, капитаном. Но что-то в этой пустоте было не так. Что-то, что заставляло его древние инстинкты, доставшиеся от предков, которые боялись темноты и хищников в ней, вопить об опасности.

— Расстояние — пятьсот тысяч километров, — доложила Кейн, её голос слегка дрожал. — Оптические сенсоры показывают… объект.

— Вывести на главный экран, — приказал Восс.

Изображение на экране сменилось. Сначала ничего нельзя было разобрать — лишь водоворот искажённого света и тьмы. Но потом сенсоры стабилизировались, и Восс, и все, кто был на мостике, замерли.

Приближаясь, они увидели на экранах смутный силуэт, который медленно вращался в лучах далёкой сверхновой. Это был корабль, но не похожий ни на один из зарегистрированных в базе данных флота. Его контуры казались органическими, словно выкованными из сплавов, не знавших человеческой металлургии.

Он был огромен. Длиной, возможно, с километр, он напоминал гигантскую раковину наутилуса, закрученную в спираль. Его корпус не был гладким или угловатым. Он весь состоял из изогнутых, переплетающихся форм, похожих на кости или ветви деревьев, покрытых чем-то вроде перламутровой чешуи. Свет сверхновой отражался от этой поверхности, создавая иллюзию, что корабль дышит, переливаясь всеми оттенками фиолетового, синего и зеленого. Вдоль его бортов, словно иллюминаторы, светились мягким, пульсирующим светом многочисленные округлые отверстия, расположенные в хаотичном, но в то же время закономерном порядке. Они пульсировали в такт с гравитационным «пением», которое фиксировали сенсоры. Это было не просто свечение. Это была коммуникация. Или сердцебиение. Или и то, и другое.

Он не имел ни двигателей в привычном понимании, ни мостика, ни орудий. Он просто был. И он вращался, медленно и величественно, игнорируя законы инерции, словно вокруг него существовала собственная, крошечная вселенная с иными физическими правилами.

— Боже мой, — прошептал Роан. — Что это за чертовщина?

— Это не имперская технология, — тихо сказал Харлоу, и в его голосе слышалось благоговение, смешанное с ужасом. — Это вообще не человеческая технология. Это… старше. Намного старше. Это как найти живого динозавра в шкафу, капитан. Только динозавр размером с город.

Восс молчал. Он смотрел на чужой корабль, и холод в его спине становился всё сильнее. Он чувствовал себя так, словно заглянул в бездну, и бездна посмотрела на него в ответ. В его голове пронеслась тысяча мыслей. Что это? Откуда он взялся? Он дрейфует или управляем? И самое главное — враждебен ли он?

Он вспомнил все брифинги, все лекции по ксенологии, все предупреждения о потенциальных угрозах за пределами Империи. Ни одно из них не описывало ничего подобного. Это было нечто совершенно, абсолютно чуждое. Не просто иная форма жизни. Иная логика бытия. Иная история. И, возможно, иное намерение.

— Сэр? — голос Кейн вывел его из оцепенения. — Мы на расстоянии двухсот тысяч километров. Объект не проявляет активности. Никаких излучений, кроме тех, что мы уже зафиксировали. Никаких сигналов. Никаких изменений в траектории.

Восс глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он должен был быть капитаном. Он должен был быть тем, кто принимает решения.

— Лейтенант Роан, — произнёс он, и его голос, к его удивлению, звучал ровно. — Проведите полное сканирование объекта. Все диапазоны. Я хочу знать, из чего он сделан, что у него внутри и есть ли там кто-то живой. Лейтенант Кейн, приготовьте зонд-разведчик. Дистанционное управление. Я не хочу, чтобы что-то приближалось к этому… кораблю, пока мы не узнаем о нём больше.

— Есть, сэр.

— И, — добавил Восс, помолчав, — отключите все активные системы, кроме самых необходимых. Мы должны быть такими же тихими, как и он. Мы просто наблюдаем. Мы не трогаем. Мы не светим. Мы не дышим.

Он снова сел в кресло, но теперь оно казалось ему холодным и неуютным. Он смотрел на органический, живой на вид корабль, вращающийся в пустоте, и понимал, что этот момент изменит всё. Их патруль, их карьеры, их жизни — всё это уже не имело значения. Имело значение только одно: что они найдут внутри. Или что найдёт их.

Чужой корабль продолжал свой медленный, гипнотический танец, и в его пульсирующем свете Воссу почудился отблеск чего-то древнего, спящего и, возможно, не очень доброго. Холод, пробежавший по его спине, превратился в ледяной комок в животе. Он понял, что они уже не просто наблюдатели. Они — гости. И они только что постучали в дверь, за которой их никто не ждал.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он потёр ладони друг о друга, пытаясь остановить дрожь.

— Капитан? — тихо спросила Кейн, подойдя к его креслу. — С вами всё в порядке?

Восс посмотрел на неё. На её молодом, испуганном лице была тревога. Настоящая, человеческая тревога.

— Нет, лейтенант, — сказал он честно. — Не в порядке. И я не думаю, что будет. — Он перевёл взгляд обратно на экран. — Но у нас есть работа. И мы её выполним. Потому что это единственное, что мы умеем.

Он замолчал, глядя на чужой корабль. Тысяча вопросов вертелась у него в голове, но ответов не было. Только пульсирующий свет, медленное вращение и ощущение, что где-то в глубине этого органического лабиринта что-то проснулось. Что-то, что спало очень, очень долго.

И теперь оно смотрело на них.

Глава 2

«Скиталец» вышел на орбиту вокруг загадочного объекта, держа дистанцию в десять километров, и это было одно из самых нервных сближений, которые капитан Элиан Восс когда-либо испытывал за свою двадцатилетнюю карьеру.

Десять километров. В космических масштабах — ничто. Расстояние, которое свет преодолевает за тридцать три микросекунды. Расстояние, на котором любой нормальный корабль уже мог бы открыть огонь, если бы у него были орудия. Расстояние, на котором «Скиталец» был практически голым, незащищённым, уязвимым, как улитка без раковины. Но Восс приказал именно так. Не ближе. Ни в коем случае не ближе. Потому что что-то в этом чужом корабле — что-то в его медленном, гипнотическом вращении, в его пульсирующем свете, в его абсолютной, нерушимой тишине — говорило капитану: не подходи. Не подходи ближе, чем нужно. Не буди спящего.

Манёвр занял почти два часа. Это был медленный, осторожный, почти ритуальный танец. Рулевой, молодой парень по имени Сайлас Вейр, вёл фрегат по широкой дуге, с каждым витком сокращая радиус. Двигатели работали на минимальной тяге, и «Скиталец» двигался почти бесшумно, почти невесомо, как перышко, подхваченное невидимым ветром. Внутри корабля стояла такая тишина, что Восс слышал, как скрипят переборки, как гудит охлаждающая жидкость в трубах, как где-то далеко, в кормовом отсеке, кто-то уронил инструмент и выругался.

— Дистанция — пятьдесят километров, — доложила Кейн, её голос был напряжённым, как натянутая струна. — Сближаемся.

— Двадцать пять.

— Десять. Орбита стабильна.

Восс смотрел на главный экран. Чужой корабль занимал теперь половину обзора, и это было... неправильно. Неправильно в самом фундаментальном смысле этого слова. Он был слишком большим. Слишком близким. Слишком живым.

— Удерживать позицию, — приказал Восс. — Ни на метр ближе.

— Есть, капитан.

Он откинулся в кресле, но расслабиться не мог. Его пальцы барабанили по подлокотнику — тук-тук-тук, — и он заставил себя остановиться. Он не хотел, чтобы экипаж видел его нервозность. Капитан не нервничает. Капитан принимает решения. Капитан ведёт. Но внутри него что-то сжалось в тугой комок, и этот комок пульсировал в такт с чужеродным светом на экране.

Внешние сканеры выдавали противоречивые данные — корпус корабля состоял из материала, который поглощал радарные волны, словно губка.

— Лейтенант Роан, — позвал Восс. — Что у нас по сканированию?

Роан смотрел на свои данные с выражением человека, который пытается решить уравнение, где все переменные — это знаки вопроса. Его лицо, и без того бледное, приобрело оттенок старого воска.