Николай Стэф – Эхо надежды (страница 5)

— «Бульдог» уничтожен, — холодно констатировал Эхо. — Водитель… вряд ли выжил.

— Вряд ли? — переспросил Кейн хрипло.

— Термические мины прожигают броню за полсекунды. Температура в эпицентре — три тысячи градусов. Человек превращается в пепел за долю секунды. Даже крикнуть не успевает.

Кейн сглотнул ком в горле.

Он вдруг отчётливо осознал, что подписался не на гонку. Не на соревнование. Не на испытание скорости и мастерства.

Он подписался на смертельную битву.

Вокруг него гибли люди. Реальные люди с семьями, надеждами, мечтами. У того здоровенного лысого мужчины, наверное, была жена. Или дети. Или старушка мать, которая ждала его дома с ужином.

Теперь их никто не ждёт.

— Эхо, — произнёс Кейн, и голос его дрогнул, — это ведь не гонка. Это… это бойня.

— Да, — просто ответил ИИ. — Именно так организаторы и задумывали. Зрителям скучно смотреть, как машины просто едут. Им нужна кровь. Им нужны взрывы. Им нужно, чтобы кто-то умирал.

— А мы? — Кейн почувствовал, как в груди поднимается волна тошноты. — Мы для них — просто клоуны на арене?

— Мы — развлечение, Кейн. Мы — контент. Мы — ставки в их грязных играх. — Голос Эхо стал жёстче. — Но это не значит, что мы должны подчиняться правилам. У нас есть цель. У нас есть Алёна. Забудь о справедливости. Забудь о жалости. Думай только о выживании.

Кейн закрыл глаза на секунду.

Представил Алёну. Её каштановые кудри. Её серьёзные глаза. Её улыбку, когда она обнимала его перед расставанием на Орбитальной станции-7.

«Ты вернёшься, папа?»

«Обязательно, малышка. Обещаю».

Он открыл глаза.

Тошнота отступила. Страх остался, но превратился во что-то другое — холодное, острое, сосредоточенное.

— Нам нужно менять тактику, — произнёс Кейн. Голос его больше не дрожал.

— Согласен, — отозвался Эхо. — Предлагаю активировать режим «невидимка» на низких частотах. Коршун использует тепловые сенсоры — нам нужно сбить его со следа.

— Рассказывай.

— Его система наверняка отслеживает все источники тепла на трассе. Двигатели, выхлопные трубы, нагретые шины — всё, что горячее окружающей среды. Мы можем использовать это против него. Если снизить тепловой след до минимума, он нас просто не увидит.

Кейн кивнул. Пальцы быстро забегали по панели управления.

Он активировал систему охлаждения выхлопа — специальные теплообменники, которые он сам собрал из запчастей. Глупая, на первый взгляд, конструкция, но она работала.

Температура выхлопных газов начала падать. Теплообменники отводили жар в специальные резервуары с жидким азотом, которые Кейн заправил перед гонкой.

— Режим «невидимка» активирован, — сообщил Эхо. — Тепловой след снижен на девяносто два процента. Коршун нас не увидит, если только мы не окажемся прямо перед его носом.

— А если окажемся?

— Тогда он нас увидит. И убьёт. Так что давай не будем оказываться.

Кейн усмехнулся — сухо, безрадостно, но усмехнулся.

— Что дальше?

— Предлагаю объехать зону поражения по боковой улице. Там меньше открытых пространств и больше укрытий. Коршун, скорее всего, будет ждать нас на выезде с магистрали — он рассчитывает, что все пойдут прямо.

— А мы пойдём не прямо.

— Именно.

Кейн плавно развернул «Фантом», сворачивая с магистрали на узкую боковую улицу между двумя полуразрушенными офисными зданиями.

Машина скользила почти бесшумно. Система охлаждения работала на полную мощность, и даже гул двигателя стал тише — Кейн специально настроил глушитель на минимальные обороты.

Они двигались как тень. Как призрак. Как настоящий «Фантом».

Оглядываясь в зеркало заднего вида, Кейн увидел догорающий остов «Бульдога».

Пламя медленно угасало, подсвечивая клубы дыма оранжевым светом. Над местом взрыва кружились чёрные хлопья — всё, что осталось от бронированного монстра и его водителя.

Кейн смотрел на это и чувствовал, как в груди поднимается волна ярости.

Не паники. Не страха.

Ярости.

Холодной, сосредоточенной, как лезвие ножа.

— Эхо, — сказал он, не отрывая взгляда от зеркала, — сколько участников осталось?

— Восемь. «Бульдог» — третий выбывший. «Стингер» был первым, «Скарабей» — вторым.

— Коршун убил уже троих?

— Двоих напрямую. «Стингер» подставился сам. Но косвенно — да, Коршун создал условия для гибели каждого из них.

Кейн перевёл взгляд на дорогу. Боковая улица вывела их в старый жилой квартал — пятиэтажки с выбитыми окнами, облупившиеся фасады, засохшие деревья во дворах. Место выглядело мрачно и безжизненно, как кладбище.

— Эхо, прокладывай маршрут к следующему контрольному пункту, — твёрдо произнёс Кейн. — И отслеживай все тепловые аномалии. Больше сюрпризов я не допущу.

— Маршрут проложен, — отозвался ИИ. — Следуй указаниям навигатора. И… Кейн?

— Что?

— Будь осторожен.

Кейн замер на секунду.

Впервые за долгое время Эхо прозвучал почти по-человечески. Не как военный навигационный модуль, выдающий сухие данные. А как… друг.

— Буду, — ответил Кейн, и в голосе его прозвучала твёрдость, которой он сам от себя не ожидал. — Буду, друг.

«Фантом» рванул вперёд, исчезая в лабиринте мёртвого города.

Кейн снова посмотрел в зеркало заднего вида. Дым над «Бульдогом» уже рассеялся, осталось только чёрное пятно на асфальте и груда искореженного металла.

Он дал себе слово.

Глядя на этот мрачный памятник чужой трагедии, он поклялся всем, во что верил, и тем, во что уже не верил:

Алёна не останется сиротой.

Он вернётся к ней. Вернётся живым. Даже если для этого придётся переехать самого Коршуна.

Даже если придётся пройти через ад.

Даже если самому придётся стать тем, кого боятся.

— Эхо, — спросил он, выворачивая на очередной перекрёсток.

— Слушаю.

— Ты говорил, что у нас тридцать семь процентов на выживание.