Николай Стэф – Эхо надежды (страница 4)

— Легко тебе говорить, — проворчал Кейн, выруливая из-под грузовика. — Ты не под обстрелом.

— Я тоже под обстрелом. Если они пробьют корпус и повредят мои процессоры, я умру. Так что давай без драмы.

— Ты не можешь умереть.

— Могу. Перестать существовать — это и есть смерть. Просто моя смерть не такая кровавая, как ваша.

Кейн не нашёлся, что ответить. Он сбросил скорость, пропуская «Стингер» вперёд. Красный болид, ослеплённый азартом погони, рванул к лидеру гонки, даже не взглянув на засаду.

Это было ошибкой.

Два болида, замаскированные под витрины магазинов, открыли огонь одновременно.

Первый использовал электромагнитные гранаты — синие вспышки разорвали воздух, создавая помехи на всех частотах. Второй — плазменные заряды, тяжёлые, медленные, но смертоносные.

«Стингер» попытался уйти, но поздно.

Электромагнитная граната отключила его электронику. Машина замерла на секунду — ровно настолько, чтобы плазменный заряд попал точно в двигатель.

Взрыв был ослепительным.

Кейн зажмурился и отвернулся, но даже сквозь веки увидел ярко-оранжевую вспышку. «Стингер» разлетелся на куски, его обломки застучали по асфальту, как град.

— «Стингер» потерял управление, — бесстрастно констатировал Эхо. — Один — готов. Остаётся одиннадцать. Неплохое начало.

— Неплохое? — переспросил Кейн, не веря своим ушам. — Парень только что сгорел заживо!

— Да. И мы — нет. Это и есть неплохое начало. Ты хотел, чтобы я сказал «ужасное начало, мы все умрём»? Это не конструктивно.

— Ты иногда пугаешь меня, Эхо.

— Я знаю. Это часть моего очарования.

Кейн покачал головой, но спорить не стал. Время для споров прошло.

Он лавировал между остовов старых машин — ржавых, заброшенных ещё во время начала эпидемии. Они служили естественными укрытиями от шальных пуль и лазерных лучей.

Слева от него взвизгнула пуля, отскочившая от бронированного стекла. Кейн даже не вздрогнул — привык. Он объезжал ржавые корпуса, то прижимаясь к стене здания, то резко меняя направление, чтобы сбить прицел стрелкам, засевшим на балконах и крышах.

— Ещё один снайпер, десять часов, — предупредил Эхо. — У него тепловизор. Видит нас как на ладони.

— Что предлагаешь?

— Резкий разгон и зигзаг. Он ожидает плавную траекторию. Сделаем наоборот.

Кейн вдавил педаль в пол. «Фантом» рванул вперёд, затем резко влево, потом вправо — так, что у Кейна потемнело в глазах.

Пуля просвистела мимо, пробив стекло соседнего здания.

— Мимо, — удовлетворённо сказал Эхо. — Он нас потерял.

— Ты уверен?

— На девяносто три процента. Остальные семь — погрешность на человеческий фактор.

— Твою погрешность, — выдохнул Кейн.

Выезжая на прямую улицу, ведущую к следующему участку трассы, Кейн увидел впереди «Центурион».

Коршун методично отстреливал всех, кто приближался к нему слишком близко.

Глава 3

Прямая как стрела магистраль, ведущая к центру города, манила своей открытостью — идеальный участок для разгона.

Асфальт здесь был в хорошем состоянии, не то что в боковых переулках, заросших сорняками и усеянных воронками. Дорога уходила вперёд ровной серой лентой, исчезая где-то в дымке горизонта. По бокам тянулись безликие бетонные заборы и редкие рекламные щиты с облупившейся краской — всё, что осталось от былой цивилизации.

Кейн уже было прибавил скорость. «Фантом» отозвался ровным, уверенным гулом, стрелка спидометра поползла вверх. Впереди не было видно ни одного соперника — Коршун скрылся за поворотом, остальные отстали или свернули на другие маршруты.

— Семь километров прямого участка, — сообщил Эхо. — Можем разогнаться до двухсот. Догоним Коршуна через три минуты, если он не будет ускоряться.

— Он будет ускоряться, — ответил Кейн, переключая передачу. — Этот тип не любит, когда его догоняют.

— Тогда через четыре. У нас меньше мощность.

— Спасибо, что напомнил.

— Пожалуйста. Моя работа — обеспечивать тебя полной информацией, даже если она неприятна.

Кейн уже открыл рот, чтобы съязвить в ответ, но что-то его остановило.

Он не мог объяснить, что именно. Глаза видели чистую дорогу. Приборы не показывали ничего подозрительного. Но внутри, где-то глубоко, в том месте, которое инженеры называют «интуицией», а обычные люди — «чуйкой», что-то противно заскребло.

Он прищурился, вглядываясь в асфальт впереди.

И тогда он это увидел.

Едва заметное марево тепла колебалось над дорогой, словно мираж в пустыне. Воздух дрожал, переливаясь прозрачными волнами, — такое бывает в жаркий день над раскалённым покрытием. Но сейчас не было жарко. Температура за бортом едва достигала пятнадцати градусов.

— Эхо, — медленно произнёс Кейн, — что это?

Пауза. Слишком короткая для анализа. Слишком долгая для спокойствия.

— Термические мины! — резко выкрикнул Эхо, и в его обычно спокойном голосе впервые прозвучала тревога. — Коршун сбросил кассетный боеприпас! Тормози! НЕМЕДЛЕННО!

Кейн не думал.

Он рефлекторно ударил по тормозам, вдавив педаль в пол всем весом. «Фантом» заскользил по асфальту, шины задымились, издавая душераздирающий визг. Запахло горелой резиной. Машину начало заносить, но Кейн вывернул руль, удерживая её на прямой.

«Фантом» остановился в считанных метрах от зоны поражения — там, где воздух дрожал от скрытого жара.

Кейн перевёл дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках тяжёлыми ударами.

— Эхо, — прохрипел он, — сколько там мин?

— Кассетный боеприпас «Жара-М». Сорок две мины на участке длиной сто пятьдесят метров. Плотность заражения — критическая.

— Он что, хотел перекрыть всю трассу?

— Он хотел убить всех, кто едет сзади. И, судя по расчётам, у него это почти получилось.

Кейн поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида.

Ехавший позади «Бульдог» не успел среагировать.

Массивный корпус, похожий на бронированный монстр на колёсах, на полном ходу влетел в зону детонации. Кейн видел, как водитель — здоровенный лысый мужчина с татуировкой на шее — дёрнулся, поняв ошибку, но было поздно.

Мины сработали одна за другой.

Серия взрывов разорвала тяжёлую броню, словно консервную банку. Кейн не верил своим глазам — броня «Бульдога» была толщиной в добрых три сантиметра, он сам видел её на предгоночном осмотре. Но термические мины резали металл, как нож масло.

Машину подбросило в воздух. «Бульдог» перевернулся, описал дугу и рухнул набок, разбрасывая обломки металла и искры. Одно колесо оторвалось и покатилось по асфальту, описывая широкие круги.

Взрывная волна прокатилась по улице с рёвом, выбивая остатки стёкол в зданиях. Кейн почувствовал, как жар опаляет лицо даже через тонированное стекло кабины. Он инстинктивно отклонился назад, прикрывая глаза рукой.

Когда он снова посмотрел вперёд, «Бульдог» догорал.

Огонь лизал остатки корпуса, чёрный дым поднимался к небу, смешиваясь с серыми облаками. От машины осталась только груда искореженного металла.