Николай Стэф – Бункер штрафников (страница 4)

Наконец, с глухим, окончательным ударом, дверь встала на место, и замок щёлкнул, как приговор.

Тишина наступила мгновенно.

Внутри было тесно, душно и странно тихо — тишина, которая казалась почти враждебной после грохота выстрелов и криков монстров. Бункер наклонился, и это чувствовалось во всём — пол уходил под уклон, стены давили, а потолок, казалось, нависал слишком близко. Четверо десантников в механической силовой броне сидели, прижавшись друг к другу, и тяжело дышали. Их костюмы гудели, перекачивая воздух, но даже сквозь фильтры пробивался запах пота, страха и перегретого металла.

— Вот это дыра, — первым решил высказать своё мнение Борис, оглядываясь по сторонам с кривой усмешкой. Он постучал кулаком по стене, и звук отозвался глухим эхом. — Зато герметичная. Наверное. Если не считать, что половина систем, похоже, умерла ещё до посадки. Как моя тёща, царствие ей небесное.

— У тебя была тёща? — удивился Джинкс, пытаясь нащупать хоть какую-то ровную поверхность, чтобы сесть.

— Была, — кивнул Борис. — Теперь есть только фляга. Она меня не достаёт.

— Внутри он ещё страшнее, чем снаружи, — пробормотал Джинкс, оглядываясь. — Снаружи он хотя бы выглядел как здание. А здесь… он выглядит как гроб.

— Ну какой есть, — отозвался Калеб, не отрывая взгляда от затвора своей плазменной винтовки. Он щёлкнул им, потом снова, машинально, будто проверяя, что реальность всё ещё поддаётся простым, понятным действиям. — Тут хоть есть шанс отбиться от тех тварей, что гонятся за нами. Снаружи такого шанса не было.

Линара не сводила глаз с экрана сканера. Её пальцы бегали по сенсорной панели, выхватывая данные, которые никто другой не успел бы прочесть. Она была сосредоточена, как хирург перед сложной операцией.

— Приготовьтесь, они нас сейчас догонят, этот бункер уже окружен, — сказала она ровным, чуть хриплым голосом. На экране мелькали красные метки — много, слишком много, и они приближались с пугающей скоростью. — Метров сто. И они не останавливаются.

— Значит, у нас есть сто метров времени, — хмыкнул Борис, делая глоток из фляги. — Хорошо. Я успею выпить.

— Я заметил, за то короткое время что мы знакомы, ты всегда успеваешь выпить, — заметил Джинкс.

— Это мой талант, — пожал плечами Борис. — Я мог бы выступать в цирке. «Человек, который пьёт быстрее, чем бегают Ксерксы».

Джинкс, который уже успел пристроиться у панели управления, хмыкнул и покрутил отвёртку в пальцах. Он осматривал оборудование с видом скульптора, который оценивает кусок мрамора.

— А внутри, кстати, не только амбразуры, — пробормотал он, указывая на ряд небольших отсеков вдоль стены. — Вот эти ящики, например, подписаны как «аварийный рацион». Судя по сроку годности, он был аварийным ещё до того, как этот бункер построили. Я думаю, содержимое можно использовать как ядерное оружие.

— Или как приправу, — усмехнулся Борис.

— Приправу к чему? — спросил Джинкс. — К смерти?

— Почему нет? — пожал плечами Борис. — Говорят, хорошо приправленная смерть — это почти искусство.

— А тут… похоже, аптечка, — продолжил Джинкс, указывая на другой ящик. — Или то, что от неё осталось. Бинты, немного антисептика и, кажется, инструкция на языке, который я не узнаю. Может, на ксеркском? «Как выжить, если тебя сожрали»?

— Очень полезная книга, — кивнул Борис. — Я бы купил.

— И ещё какой-то модуль, назначение которого я пока не понял, — добавил Джинкс, указывая на угловатый ящик в углу. — Может, вентиляция, а может, устройство для вызова такси. Кто знает. Если это такси, я надеюсь, оно приедет быстрее, чем те уроды снаружи.

— Я бы не рассчитывал, — сказал Калеб.

— Я никогда не рассчитываю, — вздохнул Джинкс. — Это моё правило. Никогда не рассчитывай на что-то хорошее в бункере.

Борис фыркнул и достал из-за пазухи флягу. Он открутил крышку, принюхался, будто проверяя, не испортилось ли содержимое за последние пять минут, и сделал глоток. Жидкость была прозрачной, пахла спиртом и ещё чем-то техническим.

— Синтетический этанол, — пояснил он, заметив взгляд Линары. — Не спрашивайте, где взял. Главное, что есть. «Хотите?» —он протянул флягу.

— Спасибо, я пас, — буркнул Джинкс. — Я хочу умереть трезвым.

— А я хочу умереть пьяным, — возразил Борис. — Или хотя бы подшофе. Так веселее. И меньше боли.

— Ты уверен, что это этанол? — спросила Линара, не отрываясь от экрана. — А не ракетное топливо?

— Какая разница? — ухмыльнулся Борис. — Главное, что горючее. И оно греет.

За узкими окошками-иллюминаторами тянулась сплошная стена лиан — плотная, живая, будто дышащая. Сквозь щели пробивались лучи закатного солнца, окрашивая внутренности бункера в багровые тона. Время от времени какая-нибудь ветка дёргалась, будто по ней пробегала судорога, и тогда казалось, что джунгли прислушиваются к ним, выжидая.

И вот они появились.

Сначала мелькнули тени, быстрые и юркие, потом из-за завесы лиан выскочили существа — небольшие, похожие на собак, но с механическими вставками: металлические пластины на боках, провода, пульсирующие тусклым светом, челюсти, усиленные стальными накладками. Они двигались стаей, слаженно, как единый организм, перекликаясь друг с другом визгливыми звуками. Их глаза горели красным — не светом, а отражением чего-то, что жило глубоко внутри.

— Гости! — крикнул Калеб. — Гости в гости!

— Приятно, когда тебя любят! — отозвался Джинкс.

Они бросились на бункер, щёлкая зубами и визжа, будто сами механизмы внутри них были настроены на одну ноту ужаса. Когти царапали бронированные стены, оставляя на металле белые следы. Они прыгали на двери, пытались протиснуться в вентиляционные решётки, искали любую щель, любую слабину в обороне.

Автоматические лазерные турели на крыше бункера ожили с резким, сухим треском. Лучи вспыхнули, разрезая воздух, и первые твари рассыпались на куски, оставляя после себя запах горелой органики. Части тел — куски хитина, капли слизи, фрагменты металла — разлетались в разные стороны, шипя и дымясь.

Но остальные не отступали — они кружили, искали слабые места, бросались вперёд и отскакивали, как волны, бьющиеся о скалы. Они были упорными и безжалостными.

Десантники заняли позиции у амбразур. Калеб прильнул к прицелу, его броня тихо гудела, подстраиваясь под движения. Он выстрелил — плазменный заряд выжег дугу в воздухе и ударил в одного из монстров, отбросив его назад. Тварь зашипела, её металлические вставки оплавились, но она попыталась подняться — и только второй выстрел снёс ей голову.

Джинкс, орудуя панелью, пытался синхронизировать огонь турелей. Его пальцы летали по сенсорному экрану, переключая режимы, подстраивая углы обстрела.

— Давай, давай! — бормотал он. — Работай, железная сволочь!

Турели перестроились, и их лучи начали бить в такт, создавая стену огня, через которую твари не могли прорваться.

Борис, не теряя своего циничного спокойствия, методично отстреливал тех, кто подбирался слишком близко из своей снайперской винтовки. Он стрелял медленно, почти лениво, но каждый выстрел находил цель. Крупный калибр сносил тварям конечности, пробивал их хитиновые панцири, оставлял в телах дымящиеся раны.

— Эй, ребята, если кто-то мечтает о героической смерти, — проворчал он, перезаряжаясь, — лучше подождите до следующей волны. Эта слишком мелкая, чтобы ради неё умирать. Я не хочу, чтобы в моём некрологе было написано: «Убит собакой с металлическими вставками». Это звучит как шутка.

— Твой некролог будет написан на фляге, — отозвался Джинкс, не отрываясь от панели.

— И это будет лучший некролог, — кивнул Борис.

— К тому же, мы только прибыли, и ещё ничего не посмотрели, — продолжил он, прицеливаясь в очередную тварь. — А я с детства люблю новые места. Правда, обычно они предлагают более гостеприимную программу. Где приветственный коктейль? Где экскурсия?

— Экскурсия отменяется, — сказал Калеб. — Из-за погодных условий.

— Погодные условия — это Ксерксы? — уточнил Борис.

— Именно.

— Я так и знал. Никогда не верь туристическим буклетам.

Линара следила за радаром, её лицо оставалось неподвижным, но в глазах читалась усталость. Она видела, как красные точки приближались, как их становилось всё больше, как они пытались окружить бункер со всех сторон.

— Они отступают, — наконец произнесла она, когда красные метки начали смещаться назад, удаляясь от бункера. — Перегруппировываются. Возможно, позже повторят атаку.

— Как воспитанные гости, — заметил Борис. — Сначала изучают обстановку, потом наносят визит вежливости. Мне нравится их подход.

— Мне — нет, — пробормотал Джинкс. — Я предпочитаю, когда гости уходят.

— Они ушли, — успокоил его Калеб. — Пока.

Снаружи стояла жара и влажность, воздух был густым, как сироп, и казался почти осязаемым. Внутри же царил спертый, тяжёлый воздух, пропитанный запахом пота. Он просачивался даже сквозь фильтры скафандров, оседая на языке горьким привкусом.

Калеб снова щёлкнул затвором, потом замер, будто осознав, что делает это уже в десятый раз. Он посмотрел на своих товарищей — на Бориса, который всё ещё держал флягу, на Джинкса, уставшего возиться с панелью, на Линару, чьи пальцы замерли над экраном.

Тишина, наступившая после стрельбы, была хуже любого грохота. Она давила, сжимала грудь, заставляла чувствовать каждый удар сердца. В бункере было тесно, наклонно и душно. Стены, казалось, сдвигались, и с каждым выдохом становилось всё сложнее дышать. Джинкс сидел, прижавшись к стене, и его дыхание было поверхностным и частым — клаустрофобия начинала брать своё. Он пытался не смотреть по сторонам, но взгляд всё равно скользил по стенам, по потолку, по полу, и везде находил только тесноту.