Николай Стэф – Бункер штрафников (страница 3)

— О, вот это уже интересно! — заорал Джинкс, отшатываясь. — Приятного аппетита!

Борис выхватил плазменную винтовку — тяжелый «Феникс-7» с встроенным охлаждением ствола — и выстрелил без команды. Вспышка осветила внутренности шаттла, на мгновение вырвав из темноты все детали: искореженные кресла, тела пилотов, лица четверых людей.

Конечность дернулась, зашипела, и исчезла. На металле остался едкий след — дымящаяся лужица слизи, которая разъедала сталь со злобным шипением, будто обиделась на такое обращение.

— Первое знакомство, — хмыкнул Борис, перезаряжая оружие. — Похоже, местные не рады гостям. Хотя, судя по тому, как она тянулась, она хотела познакомиться поближе.

— Ты ее убил? — спросила Линара, вглядываясь в темноту за отверстием.

— Сомневаюсь, — Борис покачал головой. — Я просто отогнал. Тварям все равно на боль. Ей нужно было всего лишь понять, кто мы, где мы и сколько нас. Точная информация — и тогда она вернется с подкреплением. Как вежливый гость, который ушел, чтобы позвать друзей на вечеринку.

— Ты же был в трех кампаниях, — сказал Калеб, глядя на него. — Как их убивают?

— Всегда по-разному.

— Вот этим, наверное, отрывают головы, — просто ответил Борис. — Или сжигают дотла. Или взрывают так, чтобы куски разлетелись на атомы. Но если у них есть хоть одна клетка, которая уцелела, она регенерирует и вырастет в новую тварь. Поэтому, — он постучал по стволу винтовки, — я стреляю плазмой. Она не оставляет кусков. Только воспоминания и приятный запах горелого хитина.

— Потрясающе, — протянул Джинкс, прижимаясь к стене. — Мы попали просто в замечательное место. Я всегда мечтал о том, чтобы меня съела инопланетная тварь. Это было в моем списке желаний сразу после «научиться танцевать».

— Не ной, механик, — отрезал Борис. — Если ты собрался тут сдохнуть — иди в угол и сделай это тихо. Мы, остальные, попробуем жить. По крайней мере, чтобы потом было что вспомнить.

— Прекратите, — вмешался Калеб. — Мы не умрем здесь. Мы умрем там, — он махнул рукой в сторону джунглей. — Если повезет. А пока — есть бункер. В трехстах метрах к югу. Навигационная карта показывает автоматический бункер, сброшенный с орбиты. Это наша цель. Мы займем его и будем держать оборону.

— Бункер, — фыркнул Джинкс. — Звучит как тюрьма. А я страдаю клаустрофобией. Вы знаете, что такое клаустрофобия? Это когда ты хочешь вылезти из собственной шкуры, потому что стены сжимаются и давят на тебя со всех сторон, и тебе кажется, что ты задыхаешься, хотя на самом деле просто паникуешь. И это приятнее, чем встреча с Ксерксами!

— Заткнись, — мягко сказал Калеб. — Лучше тюрьма, чем жертва для этих тварей. Давай, проверь оружие и системы. У нас триста метров через фиолетовые джунгли. Это почти открытое пространство.

— Почти? — переспросила Линара.

— Потому что в джунглях они нас, скорее всего, тоже ждут, — вздохнул Калеб. — Как хорошие хозяева, которые приготовили угощение.

Они выбрались наружу через пролом, который оставила конечность — Борис расширил его ударом приклада. Фиолетовые джунгли встретили их стеной звуков. Стрекот, шипение, хлюпанье, как от влажных глоток; и низкий, инфразвуковой гул, от которого закладывало уши. Казалось, что сама планета издавала эти звуки, что она дышала, гудела, жила в такт с Ксерксами.

— Ну и запах, — поморщился Джинкс, включая фильтры в шлеме. — Смесь тухлого мяса и цветочного магазина. Как будто кто-то закопал труп под клумбой и решил украсить его розами. Очень… атмосферно.

— Это споры, — сказал Калеб. — Не дыши без фильтра.

— Знаю, — буркнул Джинкс. — Я не идиот. Просто офигеваю от красоты этого места. Если бы не все эти твари, я бы подумал, что попал в рай. Правда, в рай с запахом смерти и температурой сауны.

Казалось, растения тянулись к ним, как щупальца голодных змей. Лианы, покрытые шипами, пытались обвить ноги; цветы размером с голову человека открывали свои лепестки, обнажая странные тычинки, похожие на зубы; мох, стелющийся по земле, светился тусклым фиолетовым светом, создавая иллюзию ночного неба под ногами.

Под ногами хрустела не земля, а слой органической корки, похожий на кожу. Каждый шаг оставлял след, который тут же начинал зарастать. Природа здесь была живым противником. Она наблюдала. Она дышала в такт их сердцам. И где-то в глубине этой чащи, под слоем фиолетовой листвы, скрывался разум Ксеркса — холодный, чужой, голодный. Он ждал, изучал, оценивал.

— Внимание, — сказала Линара, вглядываясь в экран радара. — Они приближаются. Расстояние — двести метров. С разных сторон. Кажется, они решили устроить нам торжественный прием.

— Круговая оборона, — скомандовал Калеб, поднимая свой «Атлас-7». — Борис — вперед, я прикрываю. Линара — по центру, следи за радаром. Джинкс — ты сзади, смотри, чтобы нас не окружили.

— Сделаем, — буркнул Джинкс, выхватывая легкий плазменный пистолет. — Только если меня сожрут — я буду жаловаться командиру.

— Валяй, — усмехнулся Борис. — Я уже вижу твой труп, который кричит: «Почему я?! Я же механик! Я должен был сидеть в мастерской, а не умирать в джунглях!»

— Иди к черту, ветеран.

— Иди сам, я тут занят. Я пытаюсь спасти твою шкуру, пока ты ноешь.

Они двинулись вперед. Джунгли вокруг них шевелились, словно живой организм, который готовился сомкнуться, проглотить, переварить. Каждый шаг давался с трудом — растения цеплялись за ноги, лианы тянулись к шее, шипы царапали броню. Природа не хотела их впускать. Природа хотела их оставить здесь, в этой фиолетовой красоте, навсегда.

И где-то в глубине чащи разум Ксеркса уже знал, что люди не сдадутся без боя. Он ждал этой битвы. И он был готов. Как и они, как и все, кто когда-либо ступал на эту проклятую землю.

Их личная война только начиналась.

Глава 1

Отряд из четырёх человек отступал по джунглям, где лианы цеплялись за броню, словно пальцы утопленников, а из теней выныривали твари, будто сотканные из кошмара и металла. Выстрелы гремели, как удары молота по наковальне, и каждый шаг давался ценой пота и нервов. Воздух был настолько густым, что, казалось, его можно было резать ножом, а фиолетовый свет просачивался сквозь листву, создавая болезненные, неестественные узоры на их броне.

Борис бежал первым, его тяжелый экзоскелет с грохотом вминал в землю всё, что попадалось под ноги. Он даже не смотрел, куда наступает — ему было плевать, раздавил ли он цветок или череп какого-нибудь мелкого Ксеркса. Главное — двигаться.

— Я начинаю думать, что этот мир против нас! — прокричал Джинкс, уворачиваясь от лианы, которая попыталась обвить его ногу. — Это что, личный привет от местной флоры?!

— Заткнись и беги! — рявкнул Калеб, стреляя через плечо в тень, мелькнувшую за деревьями.

Линара, пригибаясь, бежала следом, её глаза не отрывались от экрана радара. Красные точки множились с каждой секундой.

— Они сжимают кольцо! — крикнула она. — У нас минута, может, две!

— Больше, чем достаточно, — хмыкнул Борис, не сбавляя шага.

Наконец, впереди, среди переплетения стволов и ползучих стеблей, показалась массивная конструкция — бункер, сброшенный с орбиты. Он приземлился уже давно, это было видно по следам — вокруг него выросла целая стена растительности, которая пыталась, но не могла поглотить сталь. Приземлился он не слишком удачно, под углом, врезавшись в почву, и теперь стоял, будто исполинский стальной зуб, вонзившийся в плоть планеты.

Его поверхность была покрыта вмятинами и следами атмосферного входа — местами обуглена, местами иссечена шрамами от осколков. По бокам тянулись ряды технических люков, многие из которых были сорваны или выбиты наружу. Спереди, в центре, зиял проём, над которым нависала тяжёлая бронированная дверь. Она была открыта и ждала гостей — как пасть огромного животного, которая, казалось, ухмылялась.

— Он выглядит так, будто его тоже наказали, как и нас, — пошутил Борис, останавливаясь и переводя дыхание. — Смотрите, даже он стоит криво. Как я после третьей бутылки.

— Я заметил, что ты всегда стоишь криво, — огрызнулся Джинкс, проскальзывая внутрь. — Но это место хотя бы не движется.

— Не движется? — переспросил Борис, заходя следом. — Ты уверен? Мне кажется, он наклонён градусов на пятнадцать. Мы будем спать под углом. Как в дешёвом мотеле на окраине галактики.

— Если мы будем спать, — парировал Джинкс, — ключевое слово если.

— Мне лично кажется, что мы тут не уснём, пока не сдохнем.

Они ворвались внутрь, тяжело дыша, и тут же потянули за рычаг, торчащий из стены справа. Дверь начала закрываться — медленно, с натужным гулом, будто сама планета сопротивлялась этому замыканию. Сначала она сдвинулась на сантиметры, потом пошла увереннее, скрежеща металлом по металлу. По периметру вспыхнули красные линии уплотнителей, словно вены, наполняющиеся кровью. С каждым мгновением щель становилась всё уже, и в ней мелькали фрагменты джунглей: дрожащие листья, тени, мелькание чего-то быстрого и хищного.

В последний момент, когда щель стала толщиной в ладонь, в неё просунулась конечность — та же, что и в шаттле, или другая, покрытая хитином и слизью. Она рванулась внутрь, пытаясь ухватить хоть что-то, но дверь продолжала закрываться. Конечность дёрнулась, издала звук, похожий на визг перегретого металла, и исчезла, оставив на пороге кусок хитина и капли едкой жидкости.