Николай Соколов – Хмарь 4. Сокровища далёких галактик. (страница 3)
— Ты погибнешь?! — воскликнула Светозара, резко обернувшись, будто могла увидеть Ариадну сквозь палубы. За короткое время их знакомства Ариадна перестала быть просто надоедливой андроидом-«гувернанткой», а превратилась в подругу с небольшим «бзыком».Тишину нарушил снова голос Ариадны, на этот раз с лёгкой, странной интонацией, которую можно было бы принять за предвкушение. — Николас, это не весь мой план. — Что ещё? — насторожился барон. — В тот момент, когда для диверсанта «Аврора» погибнет, и он поверит в успех, перенаправив «Пегас» по нужным ему координатам… я уже буду на флагмане. Я следую сейчас туда.
— О… статистические шансы погибнуть есть, — парировала Ариадна с той же бесстрастной логикой. — Но для меня они минимальны. По расчётам, для убедительной победы пираты должны обеспечить соотношение сил хотя бы один к двум. То есть, для вас шансы погибнуть, если я не сделаю этого, стремятся к ста процентам. Поэтому мой захват «Пегаса» не обсуждается. И тогда орудия флагмана нанесут удар по нашим общим врагам, поддержав атаку «Авроры» с неожиданного направления. Это будет… эффектно.
— Постараюсь, барон, — ответила Ариадна, и связь прервалась.Николас замер, оценивая дерзость замысла. Светозара смотрела на него, и в её взгляде он прочитал то же решение. Это был огромный риск. Но это был их шанс не просто выжить, а перехватить инициативу, превратившись из жертв в грозных и невидимых мстителей. — Приступай, — тихо сказал Николас. — Да благословит тебя Бог, Ари. И… возвращайся. Ты обещала нам со Светозарой свой фирменный пирог с ванилью.
На мостике воцарилась тишина, напряжённая, как струна. Николас и Светозара переглянулись. В их взгляде не было страха — лишь холодная решимость и легкая тень, охотничьего азарта.
То же время. Корабль-матка «Пегас». Ариадна.
Ариадна не теряла времени даром. Едва в её нейрочипе прозвучала команда — «Ари, разрешаю действовать» — беззвучный алгоритм, отточенный сотнями диверсионных акций, пришёл в движение. Она покинула уютную, напичканную нестандартным оборудованием кабину «Конька-Горбунка», скользнула через воздушный шлюз «Авроры» и растворилась в лабиринте стыковочных тоннелей, опутывавших «Пегас» словно металлическая паутина.
Её регистрация в базе флагмана как сервисного дроида-официантки модели «Галактика-Сервис 5» с расширенным функционалом не вызывала вопросов. Кто станет придираться к андроиду? Особенно к такому — одетому в безупречную форму, с лицом, напоминающим утончённость аграфской аристократки, и вечно занятому мелкими поручениями. Ни один ИСКИН, даже бдительного «Пегаса», не заподозрит в этой фигуре, методично движущейся по графику, высококлассного убийцу, чей опыт исчислялся веками. Ну а люди, они такие не логичные и слабы перед смазливыми мордашками.
Сейчас она замерла в узкой технической нише, за панелью вентиляции на третьей палубе, сектор G-3. В одной руке всё ещё был зажат поднос с треугольником холодной синтетической пиццы «Пеппе-Галактик» — идеальный реквизит для образа. Датчики, разбросанные по корпусу, считывали вибрации, потоки воздуха, слабые токи в кабельных трассах. Она слышала, как стонет натянутая струна силового поля, как поскрипывает под нагрузкой каркас корабля-матки, как гудит в сердцевине реактор.
Но её основное внимание было приковано к данным, которые она перехватывала и анализировала. Техник с «Быстрой Эферы» — его опознавательный сигнал мелькал теперь прямо в командной рубке «Пегаса». Он работал быстро, профессионально, но с той самой долей высокомерной уверенности, которая часто губит профессионалов. Он считал, что победил системы безопасности, что его код — копия капитана «Пегаса» — откроет всё. Он не подозревал, что за ним уже следят и только ждут его первой ошибки.
Ариадна с холодным интересом наблюдала, как на её внутреннем рабочем столе строчка за строчкой бегут команды, которые он вводит в навигационный интерфейс. Цель ясна: переопределение конечных координат и инициирование избирательного разрыва буксирной связи с кораблями… её анализ подтвердил догадку… с регистрационным кодом «Аврора».
«Самоуверенность — статистически самый частый фактор провала миссий с летальным исходом для агента», — пронеслось в её нейрочипе сухой, безоценочной констатацией факта.
Она оценила расстояние: сорок два метра по прямой через три переборки и один технический колодец. Время до ввода финальной команды техником: приблизительно девяносто секунд, исходя из текущей скорости его работы.
У неё ещё оставалось два пути: тихая нейтрализация до того, как он нажмёт «ввод», или реализация плана «Призрак», позволяющего ему совершить задуманное, но на их условиях.
Расчёт вероятностей занял 0,003 секунды. План «Призрак» давал стратегические преимущества: скрытность, элемент неожиданности, возможность выяснить истинных заказчиков. Риск для «Авроры» — в пределах допустимого (94,7% успешной симуляции катастрофы).
Логично. Рационально. Оптимально. Утверждено Николасом.
Ариадна приняла решение. Она останется в тени. Но проследит за каждым его шагом. Спокойным, почти незаметным движением она отложила поднос с пиццей на выступ ниши. Её красивые, ухоженные ногти преобразовались, выпустив тонкие, как иглы, инструменты. Из скрытого отсека на запястье выполз микродрон, похожий на стального паука-скарабея. Она зарядила его зарядом направленной электромагнитной пульсации — не смертельным, но достаточным, чтобы в критический момент отключить нейросеть техника, и при её перезагрузке заразить вирусом, разработанным её бывшими хозяевами.
Паук бесшумно скрылся в вентиляции, направляясь к командной рубке.
Теперь оставалось ждать. Ариадна вжалась в тень, её голубые глаза в темноте светились едва уловимым внутренним светом, как у кошки. Она слышала, как где-то вдалеке, за многими переборками, Николас и Светозара готовили «Аврору» к спектаклю собственной гибели. Слышала тихий, успокаивающий гул их систем, переходящих в скрытый режим. Это был ровный, знакомый звук. Звук дома.
И это ощущение было… новым. Оно не значилось ни в одном протоколе. Оно не поддавалось количественному анализу. Оно просто было.
Красный огонёк на её тактической схеме «Пегаса», обозначавший техника, пульсировал в такт обратному отсчёту. Тридцать секунд. Двадцать. Десять.
Она виртуально наложила этот отсчёт на данные с «Авроры». Видела, как их буксирная связь с «Пегасом» переводится в режим имитации критического отказа. Как готовятся плазменные имитаторы взрыва.
Пять… Четыре… Три…
Она мысленно, в первый раз за тысячу лет существования, пожелала удачи не как констатации вероятности, а как… пожелания.
Два… Один…
На её дисплее вспыхнула строка: «КОМАНДА ПРИНЯТА. ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ КООРДИНАТ. ИНИЦИИРОВАН РАЗРЫВ СВЯЗИ С К-172, К-174, К-185» («АВРОРА»).
И в тот же миг, в глубине корпуса «Авроры», вспыхнул ослепительный, но строго контролируемый псевдовзрыв. Для всех датчиков «Пегаса» и остальных кораблей каравана «Аврора» и ещё два корабля перестали существовать, разорванные силами гиперпространства.
Ариадна видела, как красный значок техника на её схеме на мгновение замер, а затем начал движение к выходу из рубки. Удовлетворённо. Самоуверенно. Он верил, что устранил проблему.
Она тихо выдохнула — ненужный для андроида, но почему-то совершённый жест облегчения, сворованный у людей. Теперь был её черёд. Она плавно вышла из ниши, снова приняв позу официантки с подносом. Её лицо было бесстрастно и вежливо. Она двинулась навстречу технику, который, сам того не зная, только что подписал себе приговор и подарил им билет в самое сердце вражеской западни.
«Конёк-Горбунок» уже ждал её в ближайшем стыковочном узле. Через три часа они должны были выйти в реальное пространство. И тогда начнётся вторая часть Мерлезонского балета. Та, где призраки возвращаются, и начинается охота на дроздов.
То же время. Командный мостик «Авроры».
Николас, не смотря на то, что внешне он был спокоен словно глыба льда. Внутренне же каждый нерв был натянут до предела, словно леска, которой выуживают слишком крупную рыбу. Он помнил отцовскую шутку, мелькнувшую в памяти, как обрывок старой передачи: «Сынок, в таких случаях попробуй заменить нервные клетки на спокойные. И тогда у тебя всё будет в шоколаде».
— Ага, — мысленно хмыкнул он, следя за показателями на виртуальном экране. — Где их взять, эти спокойные? В долг у Ариадны? Так у неё они электронные, «не той системы».
Внезапно «Аврору» тряхнуло — не резко, но властно, как будто гигантская рука оттолкнула корабль в сторону. Это сработала аварийная отстыковка. В тот же миг реактор взвыл, выходя на предельную мощность, питая силовые щиты, которые теперь должны были выдержать чудовищное давление гиперпространства в одиночку. Система РЭБ выдала в эфир заранее подготовленный пакет — мощный электромагнитный и световой импульс, который для всех внешних датчиков должен был выглядеть как последняя, смертельная судорога разрываемого на атомы корабля.
На главном экране, «Пегаса», где ещё секунду назад висела схема каравана, теперь плясали хаотичные помехи, имитирующие потерю сигнала. Там, где был значок «Авроры», осталось лишь статичное пятно «NO SIGNAL».
— Симуляция катастрофы прошла в штатном режиме, — раздался в нейросети голос Умки. Голос был уверенный, почти бесстрастен, но Николас уловил в нём лёгкую вибрацию облегчения. — Все системы «Пегаса» и кораблей сопровождения зафиксировали полное разрушение нашего корпуса. Для них мы — мусор, развеянный в гиперпространстве.