Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 44)
Я убрал горностая обратно за пазуху и мягко отодвинул волчонка от ноги.
— Хватит, мелкий. Иди-ка в ядро.
Зажмурился и потёр виски, потому что почувствовал среди этого хаоса багровый сгусток.
Сайрак стоял у Раскола и ждал.
Красавчик выбрался из-за пазухи, устроился у меня на груди и уткнулся мокрым носом в шею.
Что ж, вот и всё.
Глава 14
Серый холодный рассвет залил небо над Расколом.
Я лежал на земле и смотрел, как переливающаяся трещина в небесах меняет цвет — из багрового в тот мертвенный свинцовый оттенок, который бывает перед грозой.
Потоки маны хлестали из разлома гуще и плотнее, чем вчера, окрашивая облака всеми цветами стихий. Нюх маны улавливал в этих потоках торопливый нарастающий ритм, похожий на пульс бегущего зверя.
До Прилива оставалось совсем немного.
Раннер уже сидел у камня и затягивал ремни на кожаном нагруднике. Руки двигались привычно, как у человека, который собирался в бой столько раз, что тело запомнило последовательность за него.
— Думаешь броня поможет?
— Настоящий воин должен идти в бой в полной готовности, — хмыкнул Раннер.
— И с улыбкой?
— И с улыбкой.
Афина сидела на задних лапах и глухо рычала на Раскол.
Карц стоял рядом с поднятыми хвостами — белые глаза с золотым ободком отражали зарево трещины. Старик наполовину погрузился в камень и ворчливо поглядывал оттуда одним глазом. Актриса сидела на валуне и смотрела в небо, где уже кружил её брат — серебристая точка на фоне переливающегося зарева.
Видели мы и Альфу Огня. Он стоял чуть поодаль от брата и смотрел на Раскол. Воздух вокруг него плавился и дрожал.
Я достал Красавчика из-за пазухи. Горностай зевнул, потянулся всем маленьким телом и уставился на меня чёрными бусинками глаз. Тёплый и сонный, он недовольно ткнулся мокрым носом в ладонь — привычно и доверчиво. Маленький белый зверь был моим первенцем, и я очень переживал за него.
Поэтому поставил его на плоский камень за грядой валунов. В глубокой расщелине, закрытой с трёх сторон.
— Спрячься, малыш, ладно? — сказал я. — Не высовывайся. Что бы ни услышал — сиди здесь. Это важно. Там у тебя нет шансов.
Красавчик жалобно пискнул — он всегда так пищал, когда я уходил без него. Маленькие лапки заскребли по камню. В глазах стояла простая честная звериная обида существа, которое оставляют.
Я отвернулся и ушёл. Не оглядываться.
Всё.
Пора.
Через пакт отдал команду Альфам: начинайте.
Режиссёр качнул крыльями и рванул вверх — серебристая молния за секунду превратилась в точку и растворилась в сером предрассветном небе.
Альфа Огня вышел из укрытия и тяжёлой поступью пошёл к Расколу.
Золотая шкура разгоралась с каждым шагом — сначала тускло, потом ослепительно.
Два сигнальных костра будут жечь этой твари глаза, а мы ударим с фланга.
Я закрыл глаза и отпустил Зверомора, выбирая нужные мне эссенции. Просто потому что нет никакого шанса выжить в человеческом облике.
Тьма хлынула по каналам, как вода по прорванной плотине. Кожа почернела, затрещала и лопнула. И из-под неё полезло новое тело. Позвоночник вытянулся с хрустом, который отдался в зубах. Мышцы вспухли, порвали рубаху, и тёмные жилы проступили под чёрной кожей, пульсируя собственным багровым ритмом.
Из пальцев выдвинулись длинные загнутые когти, блестя от яда, который сочился из-под ногтей.
Знакомая боль прожгла каждый канал потокового ядра. Режиссёр вычистил ядро на островах, и полная форма Зверомора теперь подчинялась мне целиком. Я чувствовал каждый миллиметр трансформации и мог остановить в любой точке.
Но останавливать было незачем. Сегодня мне нужно всё.
Глаза остались человеческими. Это главное.
— Ух какой красавец, — Раннер улыбнулся, повернулся к Инферно и зарылся пальцами в золотую гриву. Выдохнул длинно и глубоко, как перед прыжком в ледяную воду.
— Давай, малыш. Надеюсь, всё пройдёт быстро. Не хотелось бы потерять свою улыбку.
Золотой огонь вспыхнул, и тело гладиатора шагнуло в льва — одно движение, и два существа стали одним. Огненный титан поднялся на задние лапы и заревел так, что рёв прокатился по мёртвой земле и ушёл к Расколу, отражаясь от камней. Серебристые пряди в гриве мерцали среди золотых.
— Пошли, — прорычал я голосом, который скрежетал, как камень по стеклу.
Альфа Огня дошёл до Сайрака первым.
Нюх маны показал мне — яркая золотая точка сближалась с багровым сгустком, и расстояние между ними таяло с каждой секундой.
Сайрак стоял под Расколом — его раздувшееся тело прорывало человеческую кожу Тадиуса. Чешуя лезла по всей спине, трансформация из человека в дракона шла на полной скорости.
Он ждал нас. Конечно ждал.
На распухших лапах горели семь линий-татуировок — три ярких и четыре тусклые.
Тигр вышел на открытое пространство мёртвой зоны и остановился. Белёсый выжженный камень хрустнул под его лапами, и от места, где он стоял, во все стороны побежали тонкие трещины — порода не выдерживала жара, который источала золотая шкура.
Сайрак повернул голову. Багровые глаза нашли тигра. Губы дракона раздвинулись в оскале, в котором поместились бы три человека стоя.
Альфа Огня ударил.
Земля вздрогнула.
Кислород в радиусе тридцати метров мгновенно выгорел, и на его месте возникла зона абсолютного жара, в которой реальность корёжилась и плавилась.
Камень под ногами Сайрака потёк оранжевыми ручьями лавы, вспучиваясь чёрными пузырями.
Скалы на границе мёртвой зоны лопнули от перепада температур и разлетелись раскалёнными осколками. Тигр вложил в удар тысячелетия ненависти — каждого сожранного сородича, каждый год в чужом мире, куда пришлось бежать.
Стихийный поток такой мощности на секунду ослепил Нюх маны, захлебнув его перегрузкой.
Ч-чёрт…
Даже из-за скальной гряды жар опалил мне лицо, и чёрная кожа Зверомора зашипела. Камни между мной и Расколом покрылись сетью трещин, и ржавый мох на границе леса разом вспыхнул — линия огня растянулась на сотню метров.
Сайрак принял удар на кровавый барьер.
Перед ним вспухла багровая полупрозрачная стена — она задрожала и пошла трещинами от центра к краям. Золотой огонь врезался в неё и растёкся по поверхности, ища щель, любое слабое место. Барьер выдержал, но еле-еле, трещины затянулись медленнее, чем появились.
Режиссёр обрушился сверху.
Серебряный вихрь спикировал с трёхсот метров и врезался в кровавый барьер с такой силой, что ударная волна расплющила камни на двадцать шагов вокруг. Потоки ветра вгрызались в багровую стену, расщепляя её на волокна, и барьер в месте удара истончился до прозрачности. Ветер резал, рвал и сдирал слой за слоем — Альфа Ветра бил с мощью, от которой мёртвые деревья на границе зоны легли плашмя.
Два Альфы обрушились на Сайрака одновременно — огонь снизу, ветер сверху. Древние Хранители Чащи, которые защищали мир от тварей вроде этого дракона.
Сайрак ответил.
Багровый луч пробил золотой огонь тигра и ударил Альфу в грудь. Тигр оглушительно взревел и отлетел на тридцать метров. Его тело врезалось в скальный выступ. Камень за спиной взорвался осколками. Тигр поднялся, тряся массивной головой — на груди чернел ожог размером с тележное колесо, золотая шкура дымилась. Рана затягивалась.
Крылом Сайрак ударил по Режиссёру. Плотная тяжёлая ударная волна, от которой воздух загудел, сбила рысь снизу. Стратег кувыркнулся, потерял высоту, серебристое тело мелькнуло среди камней — и выровнялся в двадцати метрах от земли, выбросив крылья.