Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 46)
— СТАААААААААААААЯЯЯЯЯЯЯЯ!
Мой рык прокатился по полю боя. Я швырнул ментальную команду:
БЕЙ ВСЁ!!!
Первых Сухих мы встретили лоб в лоб. Три паучьих твари бросились ко мне — полоснул ближайшую когтями Зверомора по морде, чёрная плоть разошлась с влажным хрустом, и тварь завизжала, захлёбываясь собственной тьмой.
Вторая метнула щупальце — ледяной захват обвил мне левую ногу и свёл мышцу судорогой. Впрыснул яд прямо в щупальце, тень дёрнулась, и я вырвал ногу, оставив на щупальце клок чёрной кожи с мясом.
Третью снёс Старик — росомаха вынырнула из камня прямо под брюхом твари, Манипуляция вздыбила ровную породу острыми шипами, которые пронзили Сухого снизу. Тварь забилась, нанизанная на каменные лезвия, и Афина обрушилась сверху — клыки вошли в тёмную плоть, Доспех Катаклизма принял на себя удар щупальца, и тигрица рванула тварь пополам одним движением челюстей.
Карц работал в центре побоища — третий хвост создал термическое поле в пятнадцати метрах вокруг лиса. Воздух внутри этого круга раскалился до температуры, при которой тёмная плоть Сухих загоралась, как промасленная ветошь.
Паучья тварь сунулась в зону, вспыхнула целиком, завизжала и рассыпалась горящими ошмётками. За границей раскалённого круга Карц держал ледяной вакуум — Сухой, который пытался обойти поле сбоку, замер, скованный холодом. Актриса серебряной молнией пронеслась мимо и полоснула его когтями по горлу — каждый порез наполнился ветром, который рвал тёмную плоть изнутри, и Сухой рассыпался чёрным прахом.
Белая Корона точечно ударила и прошил насквозь Сухого, который подбирался к Карцу. Луч расплавил тёмную стихийную энергию твари, и тварь осыпалась пеплом, даже не успев закричать. Лис крутанулся и тут же выстрелил снова — второй луч срезал щупальце Сухого, тянувшееся к Афине.
Я рвал их когтями и ядом, прокладывая себе дорогу к Сайраку. Твари на мгновение замирали передо мной, чувствуя что-то родное. Этой доли хватало — когти входили в тёмную плоть, яд растворял внутренности, и враги оседали бесформенной кучей.
Но они всё лезли. Каждую секунду из Раскола выдавливался очередной тёмный сгусток.
И тогда из Раскола хлынуло кое-что ещё.
Яркий поток стихийной энергии выплеснулся из трещины и ударил по округе. Энергия Прилива разлетелась на десятки километров, и далеко в лесу всё зашевелилось…
Зарычало.
Я услышал далёкий нарастающий треск, будто кто-то ломал тысячу деревьев разом.
Потом увидел… белые костяные стволы на границе мёртвой зоны раздвинулись, и из чащи вывалились первые звери.
Каменный бык — шесть тонн породы на четырёх копытах, глаза залиты багровым безумием, стихийная энергия Раскола хлещет из ноздрей горячим паром. За ним — стая теневых волков, шерсть дымится, клыки обнажены, и каждый волк рычал на своей ноте, сливаясь в хор, от которого кровь стыла в жилах. Ледяной ящер, покрытый изморозью, ломился через подлесок, сминая стволы бронированным плечом.
Звери зоны бежали со всех сторон. Стихийная энергия Прилива влетала в них и сводила с ума — они бросали свои территории и мчались к трещине, подчиняясь зову, которому не могли сопротивляться. Обезумевшие, раздувшиеся от чужой силы, они врезались в поле боя и кидались на всё, что двигалось.
Мясорубка.
Бык промчался мимо меня и врезался в Сухого, который поднимался с камней, с такой силой, что тёмная тварь разлетелась ошмётками. Он развернулся и ударил следующего — каменные копыта раздавили паучью тварь.
Что за…
Волки с дымящейся шерстью пронеслись мимо Афины и обрушились на группу Сухих, которая формировалась у основания Раскола. Клыки рвали тёмную плоть, тени сталкивались с тенями.
Понятно.
Прилив выпускал из Чащи Сухих. Но одновременно через расширившуюся трещину хлынули стихийные беглецы, которые веками прятались там.
Энергия влетала в местных зверей зоны максимальной опасности, и беглецы из Чащи вселялись в них, обретая тела и вступая в бой. Звери бросались на Сухих и на Сайрака, подчиняясь инстинкту, который был старше любой памяти.
Враг моего врага.
Шестилапая тварь с раскрывающейся головой выскочила из расщелины — глаза горели синим стихийным огнём. Она бросилась на ближайшего Сухого и сомкнула пасть на его голове, перекусив тёмную плоть одним движением.
Побоище.
Стая дралась рядом с обезумевшими зверями зоны — Сухие оказались между двух огней. Карц выжигал тварей Белой Короной, а каменный бык добивал тех, кто уцелел. Старик нырял в камень и выныривал под Сухими, давил гравитацией — и теневые волки рвали придавленных.
Сухой ударил в момент, когда росомаха выныривала, и её каменная пластина треснула. Когтистая лапа из затвердевшей тьмы проломила защиту и добралась до мяса.
Старик яростно зарычал и ушёл обратно в камень, оставив на поверхности кровавый след. Через три секунды вынырнул в десяти метрах правее и обрушил гравитационный пресс на обидчика, вмяв Сухого в землю с такой силой, что от твари осталось мокрое пятно.
Один из Сухих ударил в рёбра Актрисы на полном ходу. Рысь кувыркнулась, врезалась в камень, и я услышал хруст.
Кошка поднялась, припадая на левый бок, но оскалилась и бросилась обратно в бой, полосуя врагов медленнее, но с такой яростью, что каждый удар когтей оставлял раны вдвое глубже прежних.
Тёмное щупальце дотянулось до второго хвоста Карца и обвилось вокруг него. Лис взвыл — белое пламя мигнуло и на секунду погасло. По мне хлестнула волна боли, которая обожгла виски. Лис крутанулся, термическое поле сжалось и ударило импульсом — щупальце сгорело, Сухой отлетел с дымящимся обрубком.
Пока стая и звери зоны добивали Сухих, Я, Альфы, и Раннер бились с Сайраком.
Тигр создал огненное кольцо вокруг дракона — замкнутую стихийную ловушку, внутри которой температура взлетела до точки, при которой камень тёк, как вода.
Дракон внутри огненной клетки ревел — кровавая энергия пульсировала вокруг его тела, удерживая тигриный огонь от кожи.
Режиссёр ударил сверху вакуумным потоком и вытянул весь воздух из пространства вокруг головы дракона. Сайрак на секунду задохнулся, рефлекторно хватанул пастью пустоту, и громадное тело дёрнулось от удушья.
В эту секунду Раннер с разгона вломил в бок дракона — огненный титан набрал скорость и врезался в рёбра Сайрака, как осадное орудие врезается в крепостную стену. Дракон сдвинулся, рёбра хрустнули. Из пасти хлынула чёрная кровь, которая шипела и дымилась, падая на лаву.
Сайрак контратаковал. Хвост обрушился на огненного титана. Концентрированная багровая энергия прожгла огненную защиту Раннера. Гладиатор отлетел и врезался в скальный выступ — камень треснул на всю высоту.
Я прорвался. Сухой бросился наперерез — Зверомор оторвал ему голову на бегу, швырнув тёмный ошмёток в следующего.
Когти ударили дракона в ту же рану на подвздошье — глубже, чем в первый раз. Новая порция яда хлынула в разодранное мясо. Дракон взревел и ударил лапой по земле рядом со мной — камень провалился в кратер, ударная волна подбросила меня в воздух и протащила спиной по острым камням. Кожу вспороло в трёх местах, тёмная кровь хлынула на камень. Я перекатился, встал и снова бросился к дракону.
Багровый огонь обволок чешую дракона, и я отскочил.
Альфа Огня вломился в собственное огненное кольцо и впился клыками в горло. Две стихии столкнулись. Там, где золотое пламя Хранителя касалось кровавого огня Сухого, воздух взрывался искрами и ударными волнами, от которых камни вокруг превращались в стеклянную крошку.
Оба зверя стояли по колено в раскалённой лаве, которая бурлила и плевалась оранжевыми брызгами.
Сайрак сомкнул челюсти на загривке тигра. Клыки пробили золотую шкуру — из глубокой рваной раны хлынула золотая кровь, которая шипела и дымилась на раскалённой чешуе.
— РАААААА! НЕ СМЕЙ! — Альфа Огня взревел — звук прокатился по полю боя и тряхнул землю так, что Сухие попадали на свои уродливые лапы. Тигр рванулся из пасти, оставив клок шкуры в зубах Сайрака, и с разорванным загривком отступил на три шага, припав на задние лапы. Золотое пламя в глазах мигало, но держалось.
Сайрак тут же отмахнулся крылом от ударной волны Режиссёра. Стратег с хрустом врезался в скальную стену. Меня передёрнуло через наш пакт — передняя лапа сломалась.
Стратег поднялся на трёх лапах, оттолкнулся от камня и повис в воздухе на потоках ветра. Стихийному существу хватало воли для полёта.
Раннер, после удара Сайрака, разделился.
Он лежал ничком среди камней, оглушённый, с трещиной в рёбрах. Инферно стоял над ним, покачиваясь на лапах. Серебряных прядей в гриве стало больше половины. Лев тяжело дышал — из рассечённой морды капала кровь.
Гладиатор открыл глаза. Левый был залит кровью из разбитой головы. Раннер увидел поле боя — Сухих, горящих зверей, раненого Альфу Огня, Режиссёра на трёх лапах, меня, отбивающегося от толпы Сухих одновременно.
Он поднялся, хватаясь за камень обеими руками, и посмотрел на Инферно. Серебряные пряди мерцали среди последних золотых — их оставалось на ширину двух пальцев.
Оба знали, что второе Единение заберёт почти всё. Третье — заберёт Раннера навсегда.
Гладиатор положил дрожащую руку на гриву льва. Пальцы зарылись в шерсть.
— Давай, малыш, — хрипло сказал Раннер. — Ещё разок.
Инферно низко заворчал. С такой тоской, от которой у меня сжалось что-то в груди, хотя я стоял в тридцати метрах и рвал когтями очередного Сухого.