Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 45)

Дракон держал двух Альф. Всё это время он питался из Раскола, и каждый глоток превращался в новый слой чешуи.

В этот момент мы ударили с фланга.

Моё чёрное тело буквально пожирало расстояние — каждый шаг вбивал когти в мёртвый камень, оставляя глубокие следы. Тёмная эссенция пульсировала в венах, подгоняя и требуя крови. Раннер-Инферно мчался рядом.

За двести метров до Сайрака Старик нырнул в камень. Росомаха тихо провалилась в породу, без всплеска и без звука, и «Каменная тропа» понесла его под землёй прямо к дракону. Я чётко отслеживал нити связи, чувствовал, как Старик быстро и уверенно движется сквозь породу — как торпеда под водой.

Карц бежал рядом со мной — он выжигал воздух впереди до такого состояния, что камни лопались от перепада температур. Афина шла тяжёлым галопом — полтонны мышц, обтянутых полосатой шкурой. Актриса серебристой бесшумной тенью скользила по камням.

Сайрак почувствовал и нас. Багровые глаза метнулись вправо, морда дракона дёрнулась от раздражения. Он ждал Альф, но и нас тоже.

Мы успели.

Старик вынырнул из камня прямо под правой задней лапой дракона — каменные пластины на его боках сразу блеснули. Гравитационный пресс всей мощью ударил в лапу, невидимая сила вдавила её в землю, порода просела на метр, и Сайрак дёрнулся вбок, потеряв равновесие на одно рваное мгновение.

Я вцепился в это мгновение, как охотник вцепляется в горло добычи.

Рванувшись вперёд, покрыл десять метров за одно движение, и когти Зверомора впились в подвздошье дракона — туда, где чешуя ещё не сомкнулась. Щель шириной в ладонь открывала тёмное пульсирующее мясо. Когти вошли по костяшки, и я впился клыками, впрыснув яд Богомола. РВАТЬ! ЖРАТЬ ТВАРЬ!

РРРАААААААА!!! — Рёв Сайрака ударил по ушам.

Камни вокруг подпрыгнули, мелкие осколки взлетели в воздух, лопнувший сосуд в моём левом ухе выпустил тёплую кровь, которая побежала по шее. Яд жадно расползался по венам дракона, выжигая стенки сосудов. Трансформация Сайрака запнулась — чешуя на левом боку перекосилась, встала буграми, и между ними открылась брешь размером с щит.

— КАААААААААААРЦ! — проревел я могильным звериным рыком, и в мыслеобразе полыхнуло белым.

Прозрачный огонь третьего хвоста вспыхнул, и Белая Корона ударила — тонкий луч белого пламени, от которого воздух на его пути перестал существовать.

Чешуя в месте попадания мгновенно потекла масляными каплями, обнажая участок мяса размером с человеческое туловище.

Афина прыгнула в брешь. Полтонны разъярённой тигрицы врезались Доспехом Катаклизма в оголённый бок дракона…

И она вспыхнула.

Клыки вошли в мясо до дёсен, когти вспороли три слоя мышц, ядовитые железы впрыснули свой яд поверх яда Зверомора. Пламя и ветер рассекали мясо, бок разрывало, словно туда забросили гранату.

Сайрак взорвался движением.

Хвост обрушился на росомаху — тонны мяса и чешуи грохнули в то место, где секунду назад стоял Старик. Он ушёл в камень за мгновение до удара, и хвост расколол породу, оставив метровый кратер. Лапа ударила по Афине — тигрица откатилась, но кончик когтя зацепил бок и распорол бок длинным разрезом, из которого брызнула кровь. Крыло ударило по мне — я перекатился, и перепончатое крыло прошло в метре над головой, обдав жаром кровавого пламени, от которого чёрная кожа Зверомора вздулась пузырями.

Раннер-Инферно с разгона в пятьдесят метров взлетел и впечатал огненный кулак в челюсть дракона — голова Сайрака мотнулась вправо, и из пасти вылетел осколок клыка размером с кинжал.

Режиссёр одновременно спикировал сверху и серебряным вихрем рванул мембрану левого крыла — тонкая перепонка разошлась от края до середины с влажным треском. Альфа Огня снова ударил в лоб и стихийным потоком прожёг кровавый барьер в истончённом Режиссёром месте — золотой огонь коснулся морды, чешуя на скуле оплавилась, и Сайрак мотнул головой, разбрасывая дымящиеся капли расплавленной чешуи.

Четыре силы обрушились на дракона одновременно, и стая добивала каждую брешь. Я чувствовал каждого, отдавал команды мыслью, и мои звери отвечали быстрее слов.

Это был апофеоз нашего единства.

Мы рвали и метали в попытках навсегда закончить свой бесконечный путь.

Сайрак был ранен — вскрытый бок, яд в венах, порванное крыло, выбитый клык. Раны затягивались благодаря регенерации, подпитанной Расколом, но медленнее, чем должны. Яд Зверомора жёг изнутри и замедлял восстановление.

Тогда Сайрак запрокинул голову к переливающейся трещине в небесах и заревел.

— ГРАААААААААААААА!

Меня обдало звуковой волной невероятной силы.

В этом рёве звучал чистый зов, обращённый к Сухим по ту сторону стены.

Семь линий на теле дракона вспыхнули семью цветами — и стихийная энергия хлестнула из линий вверх, к Расколу.

Трещина в небесах вздрогнула. Потоки маны загустели, цвета замерцали быстрее. Стена между мирами истончилась, и из-за неё хлынул запах, который я мгновенно узнал. Узнал, потому что он прямо сейчас был внутри меня. Частью моей сути.

Тысячелетний бездонный голод Чащи ударил в Нюх маны и заполнил каждый канал восприятия.

Небо треснуло.

Раскол рывком расширился — края трещины словно разошлись на метр, и переливающиеся потоки маны хлынули вниз с такой силой, что мёртвую землю под ними вспучило горбами. Цвета стихий смешались в единый ослепительный поток, от которого защипало глаза.

Воздух загустел до состояния киселя — каждый вдох давался с усилием, будто дышишь через мокрую тряпку. Давление навалилось на плечи, на грудь, на каждый квадратный сантиметр кожи, и кости заныли от вибрации, которая шла из-под земли.

Сайрак стоял под трещиной и пил. Семь линий-татуировок на его теле раскалились — энергия Прилива буквально текла по ним.

Дракон рос. Прямо на моих глазах — чешуя уплотнялась, мышцы вспухали новыми слоями, и тело Сайрака раздувалось, как тесто на дрожжах. Раны от наших атак затягивались — рассечённый бок покрылся свежей чешуёй, обожжённая морда зарастала, и даже порванное крыло срасталось, мембрана стягивала дыру от края к центру.

Всё, что мы сделали за последние минуты — исчезало. Яд, ожоги, порезы — Прилив смывал их, как вода смывает надпись на песке.

— БЕЙТЕ! — проревел я. Голос Зверомора перекрыл гул Раскола. — НЕ ДАВАЙТЕ ЕМУ ЖРАТЬ!

Альфа Огня бросился к дракону и вцепился клыками в горло, пытаясь оторвать Сайрака от потока энергии. Тигр рычал, упираясь лапами в оплавленный камень. Золотое пламя хлестало по чешуе дракона, выжигая свежую ткань быстрее, чем та успевала нарасти. Режиссёр обрушил серебряный вихрь, и ветер рвал потоки маны, которые текли из Раскола в тело дракона — рассеивал их, не давая впитаться.

Сайрак отшвырнул тигра ударом лапы — Альфа Огня пролетел двадцать метров и рухнул на землю, оставив вмятину. Дракон снёс своим хвостом серебряный вихрь Режиссёра — ударная волна ушла вбок и срезала верхушки мёртвых деревьев на границе зоны.

Дракон продолжал расти. Уже вдвое больше, чем в начале боя. Втрое мощнее.

Карц ударил Белой Короной прямо в грудь Сайрака — луч прозрачного пламени прожёг свежую чешую и добрался до мяса. Дракон зарычал и отмахнулся крылом — лис отлетел, кувыркаясь, третий хвост мигнул, потеряв пламя на секунду. Старик выстрелил каменным шипом из земли прямо в брюхо дракона — шип пробил два слоя чешуи и застрял в мышце. Сайрак дёрнулся и раздавил шип лапой, расплющив камень в крошку.

Я рванулся к дракону и полоснул когтями Зверомора по задней лапе — глубокий порез, в который хлынул яд. Сайрак лягнул меня — удар пришёлся в рёбра, и я услышал, как трещат кости внутри чёрного тела Зверомора. Отлетел на пять метров, перекатился, встал. Три ребра сломаны. Тёмная эссенция уже сращивала их — с болью, но сращивала.

Раннер-Инферно ударил в бок — огненный кулак впечатался в свежую чешую и проломил её. Сайрак развернулся и дохнул на титана кровавым пламенем — багровый огонь обволок огненную форму Раннера, и я услышал крик внутри пламени. Человеческий крик, приглушённый огненной бронёй.

Раннер-Инферно вырвался из пламени, откатился, его огненная броня дымилась и трещала по швам. Но титан держался.

Мы все держались. Били, рвали, жгли — и Сайрак принимал удары. Прилив кормил его. Каждая секунда боя работала против нас — дракон становился сильнее, а мы слабели.

И тогда из Раскола полезли Сухие.

Первый тёмный сгусток мучительно протиснулся через истончившуюся ткань реальности — медленно, как густая смола продавливается через щель. Выпал на мёртвую землю и начал обретать форму. Длинные паучьи конечности выросли из тёмной массы, голова раскрылась на четыре части, и внутри блеснули три ряда зубов. Тварь встала на лапы и завизжала тонким вибрирующим визгом, от которого свело челюсть.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. И следующий за ним. По одному, по одному.

И в это же время с юга нарастал какой-то непонятный треск…

Прилив начался.

Глава 15

Первый Сухой протиснулся через Раскол.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. Они выползали один за одним — капли из треснувшей бочки.

— Так вот вы какие, — прорычал я.

Сухие в истинных формах выглядели хуже любого кошмара.

Каждая тварь обретала собственное тело — одна растеклась по камню плоской тенью с десятком хватающих конечностей, другая выросла вверх корявым столбом из костей и тёмной плоти, третья покатилась шаром, из которого в разные стороны торчали лезвия из затвердевшей тьмы. Ни одна не походила на другую. Чаща порождала каждого Сухого уникальным, как уникальна каждая болезнь.