Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 43)
Красавчик остался за пазухой. Горностай вжался в рёбра и мелко дрожал — чувствовал надвигающуюся бурю.
Альфа Огня подошёл ближе. Рядом с ним из потоков воздуха появился Режиссёр.
—
— Хорошо, — я коротко кивнул им обоим, чувствуя, как сухость забивается в горло. — Устройте ему ад. На вас огромная надежда. Зверомор может и силён, и Раннер в Единении тоже, но…
— Мы попытаемся.
Хранители Чащи развернулись и растворились в лесу.
Я обернулся.
Лана стояла, опираясь на двуручник отца.
Стёпа сжимал копьё.
Парень прошёл путь от деревенского увальня до воина, который мог смотреть смерти в лицо и не дрогнуть.
Ника всё ещё спала у корней серебристого дерева под охраной Мираны и Шовчика.
— Держите периметр, — бросил я напоследок, глядя на белую границу оазиса. — Ни шагу за барьер.
— Сделаем, — Стёпа кивнул.
Лана подошла и обняла меня.
— Ты пообещал дом, Макс. И я хочу увидеть этот дом. Хочу увидеть, как Красавчик спит на крыльце, а Афина уходит на охоту. Может даже вместе со мной.
Она улыбнулась.
— Понимаешь, к чему я?
Я улыбнулся в ответ и промолчал. Не хотелось давать обещаний о том, что обязательно вернусь или «всё будет хорошо».
Лана усмехнулась одним уголком рта.
— Не хочешь говорить, да?
— Могу сказать, что проигрывать не собираюсь.
Больше слов не требовалось. Мы знали друг друга достаточно хорошо.
Тоннель мы нашли быстро.
Направление, которое дала Мирана, оказалось точным.
Карц шёл первым — три хвоста горели в темноте. Старик шёл за ним — его гравитационное поле вдавливало размягчённый камень в стены, расширяя ход.
Дедуля чувствовал пустоты в породе и вёл нас через них, а лис выжигал узкие перемычки между полостями.
Раннер шёл за моей спиной.
А спустя пару часов тоннель внезапно кончился. Порода сменилась рыхлой землёй, Старик продавил последние метры, и в лицо ударил холодный воздух.
Раскол.
Так близко я его ещё не видел. И сразу понял, почему люди боятся даже взглянуть в эту сторону.
Небо над нами буквально треснуло.
Воздух здесь… Он выл.
Нюх захлебнулся и практически ослеп.
Я опустился на колено, сливаясь с тенью валуна на выходе из тоннеля. Камень был ледяным даже через плащ — здешний холод пробирал.
Раннер бесшумно присел рядом. На его лице больше не было привычной циничной ухмылки.
— Дистанция приличная, — шёпотом оценил я обстановку, сканируя рельеф. — Позиция открытая. Влево уходит скальный гребень, там есть укрытия.
Мы сместились под прикрытие нагромождения камней. Скалы здесь были странные — слишком гладкие. Я провёл ладонью по поверхности — ни царапины, ни трещины. Что бы это ни было раньше, Раскол изменил даже камни.
Организовали скрытую лёжку, как в тайге. Никаких костров — здесь и так хватало всполохов энергии.
— Отдыхаем до рассвета, — бросил я. — Инферно и Карц дежурят по очереди. На рассвете Альфы ударят в лоб, бить нужно во время Прилива, когда Сайрак будет ослаблен.
— Да уж, Макс. Когда я впервые увидел тебя, никогда бы не подумал, что через неделю-две буду сидеть с тобой у Раскола, размышляя о том, как уничтожить Дракона.
— Честно? — я позволил себе улыбку. — Я тоже.
— Если мы выживем, ты построишь мне и Нике самый огромный дом, понял?
— У вас… — я чуть помедлил. — Ты к ней что-то чувствуешь?
— Что-то чувствую, — гладиатор кивнул и замолчал, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Он сидел с прямой, но расслабленной, спиной, руки свободно лежали на коленях. Его лев дремал рядом, но даже во сне был напряжён, как стальная пружина.
Стая расположилась в камнях с дисциплиной опытных солдат.
Я всё-таки призвал Живого. Лежал на земле и смотрел на звёзды, но решил, что пара минут у меня есть.
Просто захотелось.
Маленькая тёплая тень скользнула в реальность, и мокрый нос тут же ткнулся мне в ногу. Привычный ритуал — щенок обнюхал её, задержался, потом лёг рядом и прижался к ноге всем телом.
Красавчик за пазухой шевельнулся и недовольно пискнул.
Я положил руку на голову волчонка.
Меня дёрнуло.
Я снова почувствовал стену внутри!
В потоковом ядре, там, где осталась граница, за которой лежало что-то огромное и серебряное. Стена пульсировала прямо в такт с дыханием волчонка. Совпадение? Может быть. Но пульс за стеной ускорялся, когда щенок вдыхал, и замедлялся, когда выдыхал.
Нюх маны потянулся к стене. Я закрыл глаза, провалился в ядро и осторожно коснулся преграды. Серебряный свет сочился сквозь трещины. Энергия за стеной была чудовищной — гора, океан, что-то, для чего не хватало масштаба сравнения. И она шевелилась.
Волчонок заскулил. Нос ещё сильнее вдавился в ногу.
Красавчик зашипел.
Горностай выгнулся дугой, шерсть встала дыбом, из маленького горла вырвался звук, которого я от него никогда не слышал. Злое паническое шипение.
Красавчик смотрел на волчонка со звериным ужасом во взгляде.
— Эй, — пришлось вернуться и поднять горностая на ладони. — Что с тобой?
— Слишком большая стая, а, Зверолов? — улыбнулся Раннер. — Даже мелочь контролировать не можешь?
Красавчик дрожал так сильно, что зубы стучали. Теперь он пытался забиться мне под рубаху — подальше от волчонка.
Тот, в свою очередь, поднял голову и посмотрел на Красавчика без вражды.
Что-то происходило. Что-то, чего я не понимал. И Красавчик чувствовал это острее всех и боялся до дрожи.
Стена в потоковом ядре всё пульсировала.