Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 37)

Зверь смотрел на меня и рычал. Чёрная шерсть стояла дыбом, клыки обнажены, из горла шёл низкий вибрирующий звук. Волк хотел бежать, хотел драться, хотел вцепиться мне в горло и рвать, пока один из нас не перестанет двигаться. Но моя воля держала его на месте.

И я потянул.

Альфа Тени пошла иначе, чем суррогаты. Чистая стихийная сила ревела и упиралась, впиваясь в тело волка всеми корнями. Зверь протяжно завыл — тени вокруг него задрожали и потянулись ко мне, как ручьи к реке. Чёрная шерсть седела, мышцы опадали, глаза тускнели. Альфа Тени яростно сопротивлялась, но тень никогда не побеждает тьму — а я был тьмой, которая старше любой тени в этом мире.

Пятая линия на моей руке вспыхнула и окрасилась глубоким чёрным цветом. Ахххх, как вкусно. Настоящий Ключ Тени. Разница была колоссальной. Линия мощно пульсировала с той глубиной, которой не было ни у одной подделки.

Волк осел на камень. Обычный зверь уже без той силы, которая делала его чудовищем. Глаза прояснились, безумие ушло. Зверь дёрнулся, вскочил на лапы и без оглядки рванул в лес. Свободный и пустой.

Ледяной Олень стал следующим. Зверь пятился, ледяные рога покрылись трещинами, иней под его копытами таял от жара моей руки.

Альфа хлынула потоком. Олень закричал. Его крик был похож на треск ломающегося льда. Рога осыпались, белая шерсть потемнела до бурой, тело сжалось вдвое. Шестая линия на руке окрасилась глубоким холодным синим цветом. Ключ Воды.

Обычный олень побежал прочь и исчез в лесу.

Орла земли оставил напоследок. Первый пойманный зверь смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде я впервые увидел кое-что, кроме ужаса.

Ненависть.

Альфа, пробывшая взаперти дольше всех остальных, знала, кто я и что я делаю, и ненавидела меня с силой, от которой каменные перья встали дыбом и затрещали.

— Не злись… Вы просто слабы. Чаща теперь наша, и ты откроешь путь.

Я протянул руку. Орёл тут же ударил клювом, способным расколоть гранит. Клюв остановился в сантиметре от моей ладони, замер в воздухе и задрожал. Моя воля держала зверя, а сил сопротивляться у него просто не осталось.

Потянул. Альфа Земли ревела, билась, впивалась корнями в каждую кость и каждое перо — но шла.

Седьмая линия на моей руке вспыхнула. Пальцы онемели, руку потянуло вниз. Ключ Земли — последний настоящий ключ.

Обычный орёл расправил голые крылья и тяжело взлетел, заваливаясь набок. Улетел на север, в лес.

Семь линий на моих руках горели семью цветами.

Прилив компенсирует разницу между псевдо и оригиналами — я сделал всё, чтобы это произошло.

Когда Раскол расширится сам, энергии Чащи хватит, чтобы подделки сработали как настоящие. На короткое время, но достаточное для того, чтобы дверь распахнулась и мой народ хлынул через неё.

Я подошёл к центру мёртвой зоны и поднял руку к небу — туда, где висел Раскол. Переливающиеся потоки маны стекали из разлома вниз, и мои пальцы вошли в ближайший поток. Тёплая густая энергия обвила ладонь, потекла по запястью, по татуировкам. Дом.

Вибрация прошла сквозь всё тело, и я почувствовал их.

Тысячи существ по ту сторону стены прижимались к трещине голодными телами.

Сухие.

Мой народ. Такие же, как я — солдаты, разведчики, пожиратели.

Тени, которые пришли из глубин Чащи вслед за мной и ждали, и звали, и скребли своими тонкими пальцами. Я чувствовал каждого. Были и маленькие и те, которые старше и опаснее. Те, кто в Чаще веками гонял Альф и голодал тысячелетиями.

Целая армия, которой нужен только проход.

Скоро Прилив расширит трещину.

Каких-то пару дней и…

Сухие хлынут в этот мир, каждый найдёт себе тело, каждый наденет чужой страх.

Этот мир станет новой территорией Чащи! Бесконечная голодная охота продолжится — ради неё мы существуем.

Стены рушатся.

Двери открываются.

И охотники всегда находят добычу — рано или поздно, в любом мире, за любой стеной.

Я опустил руку и стряхнул с пальцев капли стихийной энергии, которые упали на мёртвый камень и зашипели.

Тело Тадиуса послушно развернулось. Хорошая оболочка, прочная. Скоро она мне больше не понадобится — когда ключи повернутся, я сброшу чужую кожу и стану собой.

Но…

Что это за чувство?

На арене этого мира, куда меня загнали обстоятельства, я впервые почувствовал кое-что, что они называли тревогой.

Зверолов.

Человек, который стоял там, где должен был лежать мёртвым.

Человек, внутри которого жила знакомая сила Чащи.

Зверомор.

Я чувствовал эту силу издалека, родное дыхание тьмы, которая росла внутри человеческого тела и рвалась наружу. Этот человек носил в себе кусок моего мира и даже не понимал, что именно с ним произошло.

Но тревожил меня Зверолов по другой причине. Те, кто стоял рядом с ним, заставляли мою кожу чесаться. Альфа Огня — древний хранитель, которого я помнил ещё по Чаще. Мы гнали их три столетия, прежде чем она ушла через Раскол в этот мир. Так и не догнали.

Огонь жжёт Сухих больнее любой другой стихии, и встречаться с этой Альфой ещё раз мне совершенно не хотелось.

А потом на арене проснулся Ветер. Я почувствовал это сразу же. Молодая Альфа Ветра развернулась в полную силу за какие-то секунды!

И за эти секунды я понял: Зверолов обязательно придёт к Расколу. Ведь с ним два ключа, которые сейчас плывут ко мне на корабле.

Я замер.

Среди потоков стихийной энергии и тысяч мелких огоньков живых существ на сотни километров вокруг — я почувствовал укол.

Маленький серебряный укол.

Далеко на юге, на воде.

Что-то двигалось на этом корабле, среди группы людей и зверей этого Зверолова.

Что-то Знакомое.

Я повернул голову в ту сторону и закрыл глаза Тадиуса.

Потянулся к этому ощущению. Крохотная серебряная искра…

Она забилась в щель, затихла — но я её чувствовал.

Моя память тянулась длиннее жизни любого существа в этом мире. И где-то в её глубине, в слоях, засыпанных тысячелетиями, шевельнулось узнавание.

Как запах, который ловишь на ветру и никак не можешь определить источник.

Маленькое серебряное знакомое нечто плыло на корабле на север, приближаясь ко мне.

Я открыл глаза и посмотрел наверх.

Они думают, что плывут на войну.

Плывите… Приближайтесь…

Мне нельзя покидать это место — Прилив близко. Раскол поёт громче с каждым часом. Терпение моего народа подходит к концу.

А сейчас я стою у двери, и в моих руках семь ключей.

Всё готово.