Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 19)

— Варг, — перебил Стёпа.

Толстяк осёкся вовсе не потому что его перебили — его перебивали сто раз на дню. Просто голос Стёпы изменился. Секунду назад — усталый парень, еле стоящий на ногах. Сейчас это был холодный голос человека, который несколько часов назад дрался с двухметровой тварью и не побежал.

— Я притащил тебе друга, который стоит тебе денег. И даю тебе семь туш, которые стоят состояние. А ты мне рассказываешь истории? — Стёпа шагнул вперёд. Просто встал ближе, и в этом «ближе» Варг вдруг увидел копейщика, который несколько дней назад стоял на арене Оплота Ветров против дракона. — Сорок процентов. Моему другу Баруту, он придёт, когда надо. Не двадцать, понял?

Варг не отступил. Снаружи. Но Стёпа заметил, как толстые пальцы правой руки сжали склянку чуть крепче, и маленькие глаза на долю секунды метнулись к двери — рефлекс. Тело теневого дельца знало кое-что, чего рот не признавал — этот парень опасен.

Варг широко улыбнулся, будто ничего не произошло.

— Сорок, — повторил он — в голосе не было ни обиды, ни злости. Чистый деловой пересчёт. — Знаешь, парень, а ты мне нравишься всё больше. Упрямые — надёжные. С упрямыми нужно не спорить, а работать. Сорок — так сорок. Видишь, как просто? Попросил — получил. Не нужно было даже ножом махать. Хотя я заметил, что ты подумал об этом. Шучу, шучу.

— Вот и славно! — толстяк хлопнул его по плечу жирной ладонью. — Мёртвый Нойс мне денег не принесёт, а живой — ого-го. Через неделю будет бегать. Слово Варга. — Толстяк подмигнул. — А ты, парень… Ты мне нравишься. Не потому что умный — нет, ты не умный, ты согласился на сорок, — а потому что честный. С честными можно работать. С честными — надёжно. Упрямые и честные — моя любимая категория клиентов. С умными — только воровать. А воровать мне и без партнёров удобно.

Варг развернулся к Нойсу, достал следующую склянку и начал поливать раны на коленях. Движения снова стали точными, профессиональными.

— Ты заходи, — бросил он через плечо. — Завтра, послезавтра. Я тут всегда. Спроси любого — «Где Варг?» — и тебе покажут. Ну, может, не все покажут с удовольствием, но покажут.

— Сорок процентов? — переспросил Барут, когда Стёпа закончил рассказ. Торговец наклонился вперёд, и в голосе звякнул металл. — Начинал с двадцати, а ты выбил сорок? Семь туш — это целое состояние. Сорок — всё ещё мало, но…

Барут помолчал, поглаживая своего фукиса по голове — Шорох глуповато моргал глазками и урчал. Потом парень взглянул на Стёпу с уважением.

— Неплохо, дружище, — торговец откинулся к стене и впервые за утро усмехнулся. — Особенно с такой акулой. Этот Варг явно тут весь город под собой держит. Надо бы сойтись с этим мужиком. Посмотрим, к чему это приведёт.

Стёпа посмотрел на свои руки и поднял глаза.

— Так что, Макс? Нойс у Варга. Жить будет. А нам — что делать?

— Мне нужно на охоту, — сказал я. — Карц и Старик на пороге эволюции. Огненное сердце есть. Для Старика нужно сердце земли — каменный краб в пещерах. Пойду сейчас.

— Сейчас? — Лана подняла голову. — После того, что случилось?

— Да. Время до прилива есть, но нужно использовать его с умом.

Лана кивнула.

— Я иду.

— Нет. Остаёшься с Никой. Раннер — тоже. Григор с Мораном. Сам пойду.

— У тебя рука разодрана, Макс, — хмуро ответила девушка. — Ты на ногах еле стоишь.

— Именно поэтому иду сейчас, — я туго перетянул повязку на предплечье, морщась от вспышки боли. — Если сейчас сяду, потеряю концентрацию. Мне нужно добить охоту на старом топливе. Есть причины, почему иду один.

Стёпа поднялся. Обломок копья, оставшийся после Вендиго, отправился в угол.

— На рынке видел наконечники из рога грифонокраба. Прочнее стали. Куплю.

— Купи.

Парень усмехнулся.

— Нойс рассказывал, куда идти, — я поднялся. — Со мной пойдёт стая. Альфы с вами. Занимайтесь собой. Готовьтесь. Скоро вернусь.

— Почему ты идёшь один? — спокойно спросил Григор.

— Потому что должен прожить то, что будет дальше, со своей стаей. Один. Я же сказал.

— Я… понимаю, — кивнул отшельник.

Пещеры начинались у самой воды.

Узкая расщелина в скале, из которой тянуло сыростью. Свет кончился через десять шагов. Дальше — темнота, мокрый камень под ногами и звук капающей воды, который отражался от стен и множился, пока не стало казаться, что пещера дышит.

Карц шёл впереди — белое пламя на двух хвостах давало ровный свет. Стены в этом свете блестели от влаги, а давящий потолок всё нависал.

С каждым шагом — ниже.

Афина за моей спиной начала задевать его загривком, потом — спиной, и тихо зарычала из-за дискомфорта.

Ты в бою не участвуешь, Карц. Освещай всё вокруг, но не лезь. Ты ещё не восстановился.

Лис не спорил.

Актриса осталась в потоковом ядре. Красавчику было приказано не лезть и держаться позади.

Охота сама диктует выбор калибра, а эта локация была для них смертным приговором.

Краб почти слеп, он ориентируется по вибрациям камня — иллюзии горностая здесь бесполезны, а сам он превратится в кровавое пятно под первой же осыпью.

Актрисе же нужен простор для манёвра. В замкнутом каменном мешке с давящим сводом её разорвёт на части рикошетами. Воздушные лезвия лишь поцарапают монолит панциря, а один скользящий удар клешнёй просто переломает её.

Здесь не нужна изящность. Нужна грубая, пробивная дурь. Работа для тяжеловесов.

Старик шёл замыкающим. Его тяжёлые лапы оставляли следы на мокром камне, и гравитационное поле росомахи давило на стены — мелкие камешки скатывались в сторону зверя, притянутые его массой. Дедуля нервничал.

Второй уровень. Тоннель расширился, и мы вышли в камеру.

Пещера дохнула в лицо сыростью и тухлятиной. Двадцать метров в диаметре, потолок терялся в темноте — пламя Карца не доставало до верха. Пол — мокрый, покрытый коралловыми наростами и ракушками, которые хрустели под ногами. Вода сочилась по стенам, собиралась в лужи, и в этих лужах что-то шевелилось. Мелкое и многоногое, оно разбегалось от света.

И в центре — он.

Каменный краб-матриарх.

Аномальное существо.

Уровень: недоступен.

Эволюционный ранг — недоступен.

Я увидел его — и первая мысль была даже не тактическая. Первая мысль была: будет непросто. Опять.

Панцирь — три метра в диаметре. Живой камень, сросшийся с телом, покрытый наростами ракушек и кораллов, которые росли на нём годами, может десятилетиями.

Эта тварь весила больше Афины. Клешни — каждая длиной в метр, с зазубренными краями, которые блестели в свете Карца. Зазубрины выглядели как эволюционное оружие, заточенное на то, чтобы рвать и перекусывать.

Восемь толстых ног, вросших в пол пещеры так, будто краб был частью скалы.

Тварь приметила нас раньше, чем мы вошли. Почувствовала вибрацию шагов через камень, который был продолжением её тела.

Стены дрогнули.

Камень по бокам пещеры шевельнулся, и я ощутил это подошвами: пол под ногами качнулся, мелкие камни посыпались с потолка, и где-то в глубине скалы загудело.

ШРРРРРКХХХ — Клешни медленно, с каменным скрежетом поднялись.

Нужно держать в голове то, что успел сказать Нойс.

Замкнутое пространство. Потолок, стены, пол — всё его. Выходы он закроет первым делом.

Старик — слушай план.

Через связь пришло ворчание росомахи.

— Он будет давить стенами и обрушивать потолок. Ты — перехватываешь. Когда порода полетит вниз — меняешь вектор гравитации. Не вниз, а вбок! Его же камни — в него.

Долгая пауза. Росомаха прикидывала и крутила задачу в голове.

Чёртов дедуля никогда не торопился с решениями.