Николай Скиба – Егерь. Прилив (страница 21)
Сюда невозможно было подобраться ни с моря из-за острых рифов, ни с суши — склоны скал были отвесными и гладкими, словно отшлифованными тысячелетиями штормов.
Абсолютное уединение.
Даже чайки сюда не залетали.
Бирюзовая вода лениво накатывала на берег, шипя белой пеной и смывая любые следы. Каждая волна была другого оттенка — от нефритового на мелководье до глубокого синего там, где дно уходило в пропасть.
Солнце плавило горизонт медью, ржавчиной и тёмным золотом. Небо пылало.
Солёный бриз ударил в лицо, мгновенно выветривая из лёгких пещерную гниль. Воздух был живой — пах морем. И этот запах, этот вид — почему-то подсказали мне, что нам всё ещё есть за что сражаться.
Кожа, липкая от крови краба и пота, мгновенно остыла и подтянулась на ветру.
Я быстро разулся.
Песок между пальцами ног был райским блаженством после каменных полов пещер. Опустился на колени у самой кромки воды и зачерпнул. Солёная, но чистая — смыл с рук остатки крабьей слизи и крови.
Вода была тёплой, как парное молоко.
Только тогда я откинулся на спину и положил рядом оба пульсирующих сердца.
Они лежали на белом песке, как два тёмно-красных камня. Бурое сердце краба — размером с голову, покрытое твёрдыми наростами. Сердце виверны — поменьше, но плотнее, почти чёрное.
Ветер трепал мои волосы, высушивая пот с лица.
За спиной гудела неизвестная, опасная земля Юга, кишащая чудовищами, которые могли разорвать человека пополам одним движением.
Впереди лежало бескрайнее море, в глубинах которого жили монстры размером с корабль. Так местные пугали гостей.
А здесь, на этой тонкой кромке между двумя враждебными стихиями, наступила первобытная тишина.
Только плеск волн. Мой собственный пульс в висках. Мерное дыхание стаи.
Я закрыл глаза и позволил себе на минуту просто существовать.
В тайге такие моменты случались редко. Но и там можно было выдохнуть и почувствовать, что жизнь — это не только выживание.
Расслабление длилось недолго.
Я смотрел на два сердца и понимал: всё, что было до этого момента — деревенские интриги Ефима с его жалкими амбициями, столичные турниры с их показушностью, даже схватка в Оплоте Ветров — всё это было лишь тренировкой. Впереди — Прилив, Сайрак и последняя битва.
Что ж, пятая ступень эволюции. Грань, за которой начинается территория истинных монстров.
Отсюда мы выйдем другими. Сильнее, быстрее и опаснее.
Стая беспокойно шевелилась.
Карц жадно таращился на оба сердца.
Афина была напряжена, как струна — она чувствовала важность момента. Старик доковылял до меня и сел.
Актриса держались в стороне, наблюдая с высоты своего превосходства над остальными.
Я выдохнул и принял решение.
— Карц — первый.
Глава 7
Лис лёг на камни, вытянувшись в полный рост.
Два хвоста обвились вокруг тела, белое пламя горело ровно и спокойно. Его умные и тёплые глаза смотрели на меня без страха.
Абсолютное доверие зверя, который знает: этот человек сделает всё как надо.
Я опустился на колени рядом с ним. Огненное сердце виверны лежало в ладони. Лис начал есть.
И белое пламя ослепительно вспыхнуло.
Я зажмурился, и даже через закрытые веки свет бил по глазам, но я не убирал руку с его головы.
Жар ударил волной — камни вокруг Карца потемнели и затрещали, покрылись сетью мелких трещин.
Лис заскулил — тело задрожало, два хвоста забились по камню, выбивая искры. Потоковые каналы расширялись, уплотнялись, рвались и тут же затягивались заново. А я держал изо всех сил — это было что-то новое.
Потоки стали шире, толще, и силы в них хлынуло втрое больше, чем секунду назад.
Я почувствовал… кардинальные изменения.
Горячий, плотный узел энергии, ввинчивающийся в позвоночник лиса. Карц взвыл от напряжения — спина выгнулась дугой, и между двумя хвостами начал прорастать третий.
Шерсть раздвигалась, плоть растягивалась, и новый хвост проталкивался наружу, распрямляясь.
Белое пламя на третьем хвосте горело иначе. Не оранжево-белое, а чистое, прозрачное, почти невидимое.
От него шёл холодный свет.
Вспышка погасла. Карц лежал на оплавленном песке. Три хвоста раскинулись веером.
И в этот же момент меня качнуло.
Ментальная нить, связывающая меня с лисом, внезапно потяжелела, превратившись из тонкой лески в стальной трос.
В груди резко кольнуло, дыхание сбилось. Я машинально схватился за грудину, чувствуя, как внутри распухают и ноют энергетические каналы ядра моего индекса, пытаясь вместить возросшую пропускную способность С-рангового зверя.
Во рту появился привкус меди. Моё ядро переварило скачок, но Карц стал слишком «тяжелым».
Белая Корона… Я сглотнул вязкую слюну, выровнял сбившееся дыхание и перечитал описание.
Не просто огонь, который жжёт. Огонь, который расплавляет чужую стихию. Водный щит — испарится. Земляная стена — потечёт лавой. Ледяной доспех — даже не успеет треснуть.
Карц стал тем, кто отменяет чужую стихию самим фактом своего существования.
Но это ещё не всё. Я смотрел на лиса и прикидывал.
У него пятнадцать свободных очков. Длинной дистанции у нас больше нет. Сайрак, Прилив, Сухие — всё это надвигалось, и мне нужен снаряд. Орудие, бьющее в одну точку с максимальной силой.